Люсинда Миллер – В стране цветущего граната (страница 6)

Они шли по тихим улочкам города, наслаждались беседою и поеданием мороженого «фруктовый лёд».

- Мне бы хотелось побывать на озере Гёйгёль, я видела фотографии в интернете, очень впечатляет. Сама хотела бы сделать серию снимков.

Люция не разлучалась с объективом, наделенная талантом запечатлеть лучшие мгновения жизни.

- Да, место нереально красивое, заповедная зона. Вода в озере ледяная, не искупаться даже в разгар лета. Мало того что ехать до него полдня, оно еще на территории Карабаха, а там паспортный контроль и прочие напряги. Оно тебе надо?

- А у тебя, конечно, нет связей, чтобы меня туда свозить? - с надеждой взглянула ему в лицо.

- Может и есть, но рисковать твоей красивой попой я точно не стану, - и так выразительно оглядел девушку в полосатом сарафане с пышной юбкой, что та стушевалась.

- Значит и Муровдаг (гора Муров) мне не светит, - печально признала собеседница.

- Хм, - он аж поперхнулся, - я смотрю, ты карту моей страны неплохо изучила. Тут подготовка нужна и время. Одним днем все не окинуть. И там застава, в полной боевой готовности, важная высота. И круглый год на вершине снег лежит.

Селим поражался ею любопытству и осведомлённости. Взглянул на девушку, подняв брови спрашивая: «что ещё у тебя на уме?»

- Ну, а в деревню Киш можно попасть?

- Можно, туда сотни паломников и туристов направляются. Культурная ценность её - христианская церковь, построенная грузинами. Находится в низине, а вокруг горы. Впечатляюще!

- Ну, в Девичью башню я точно попаду!

Селим не выдержал, рассмеялся от её упертости посетить все достопримечательности столицы, а то и страны в целом.

- Попадёшь, попадёшь. Сам туда отвезу. Кстати, о ней тоже ходят сентиментальные легенды.

Он видел жажду приключений во взгляде, азарт от предстоящих событий и было до боли приятно, что она так интересуется его Родиной.

Люция наконец-то добралась до центрального банка, где сумела обменять валюту и обзавестись манатами, чтобы чувствовать себя независимой. Селим как-то не особо разделял её восторга по этому поводу, понимая, что она сейчас начнёт все покупать и ставить его в неловкое положение. В первый же выход в город он заметил, какими взглядами одаривают его спутницу прохожие мужчины. Сначала он гордился, идя рука об руку с этой светловолосой и светлокожей девушкой. Но когда она перестала смущаться от знаков внимания и ответно улыбалась, его гордость резко сменилось ревностью и злостью. Кто-то из его знакомых открыто ею поинтересовался и, услышав, что она его друг, попросился ухаживать. Селим не знал, как быть в такой ситуации и ему не нравилось столь пристальное внимание к Люции, что в следующий раз ответил, что она его девушка, но так, что она не поняла причин восторга его товарища. Хотела было обидеться, что они говорят на родном языке, но видя самодовольную улыбку “мистера Жабби” * на лице Селима, не стала обращать внимания, поглощенная прогулкой. На третий день, сидя в открытом кафе после очередной волны симпатий к ней, обращенных со стороны мужского населения, Селим вспылил:

- И что им всем от тебя нужно, я не понимаю! Хотя заметно, что ты довольна этим.

- По твоему мне стоит опускать глаза всякий раз или наоборот делать каменное лицо? - ей не понравилось, что он предъявлял претензии.

- Одевайся скромнее и взгляд этот..,- он запнулся, не зная как назвать, - менее открытый и мечтательный.

Ещё никто в жизни её не ограничивал и не указывал, как себя вести и что одевать или говорить и она вышла из себя:

- Я не виновата, что привлекаю мужчин, хотя и не стараюсь, все вы просто самцы, западающие на привлекательную внешность.

- Да ещё какую! - пробурчал он в ответ.

Люции так и хотелось сострить: «смотри не сгрызи вилку от злости», но решила не подливать масла в огонь, а лишь высказала ему всё о его шовинизме и деспотизме, не забыв напомнить, что он ей ни муж, ни брат, ни отец. Обед они просто не почувствовали, а лишь горечь и осадок после пылкой беседы. Обратно домой ехали в молчании. Селим растерянный, не понимал своего состояния, а Люция уже сожалела, что открыто нагрубила в ответ, отведя ему не понятно какую роль в своей жизни.

«Я веду себя как ревнивый жених, а ведь она права, по сути я ей никто, чтобы указывать на поведение, тогда почему так погано на душе?» - от этих мыслей у него совсем упало настроение.

«Я неуравновешенная склочная девица, позволила устроить публичный скандал и для чего? – корила себя за несдержанность, - да потому, что привыкла к независимости, а он мне урезает её на каждом шагу! - отвечала сама себе на вопрос.

Они одновременно произнесли:

- Прости.

- Извини.

- Я не прав. Погорячился.

- Я и сама виновата не меньше. Привыкла ни с чьим мнением не считаться и всё время забываю, что в твоей стране другие законы и мужчины иначе реагируют на обычную вежливость.

- Я совсем не ожидал от себя такой реакции. Впредь постараюсь быть сдержаннее.

- А я уточняю, что не собираюсь заводить здесь романов, я приехала в первую очередь к тебе в гости, ну и немного исследовать ваши обычаи, и уважаю твоё мнение, - сказав ему эти признания в глаза, отвернулась к окну.

Теперь, если они оказывались в подобной ситуации, он неизменно подразнивал её, говоря, что оденет на неё чачван*, чтобы прикрыть синеву её глаз и теплоту улыбки, которыми она одаривает окружающих. Хотя тут же решили, что это будет выглядеть ещё более интригующим и тогда точно какой-нибудь проныра украдёт её, чтобы узнать, кого это так прячут.

Они быстро отошли от ссоры, обратившись к повадкам детей: Селим дёрнул её за кончик волоса, а она в ответ передразнила его, показав язычок.

- Когда-нибудь ты поплатишься за этот жест, - пообещал он, с вожделением глядя на нее, - пользуешься безнаказанностью, да? Но я не такой крепкий, каким кажусь тебе. Помни это.

Он что-то обещал. И от этих обещаний у неё внутри сладко заныло, в коленях проступила дрожь, а в области живота запорхали бабочки, взмыли вверх к груди и дальше, концентрируя желания в самой высшей точке тела - мозге! Люция поняла, что в своих провокациях находила тщеславное удовольствие, но и понимала, куда могут привезти ее подразнивания, а то, что они приведут рано или поздно она уверена была на сто процентов. Перейти грань, за чертой которой дружба оставит только след, будучи поверженной более захватывающим и мощным чувством. Ей страшно хотелось вкусить этого хаоса, и одновременно охватывал страх. Чтобы уйти от нахлынувших эмоций, указала ему.

- Следи за дорогой, помни, какую ценность везешь!

- О да, но на сколько ценная я ещё до конца не понял.

Люция не могла больше тягаться с ним в словесной дуэли, отвернулась, глядя в боковое стекло.

Протяни первым, если можешь, оливковую ветвь.

чачван*— прямоугольная густая сетка из конского волоса, закрывающая лицо женщины.

мистер Жабби*- самодовольный дворянин, персонаж сказки К. Грэма “Ветер в ивах”.

Глава 6. Подарок.

И до солнечного города дошли дожди. Небо с утра заволокло кобальтовыми тучами, стянув небосвод куполом, собрало всю влагу и пролило холодными обильными струями на раскалённые крыши и землю, которая с ненасытной жадностью поглощала долгожданные капли. Море взбунтовалось, разогнав всех отдыхающих по домам, гостиницам и бунгало.

Селим заметил, что Люция не взяла с собою тёплых вещей, когда попросила одолжить его ветровку. А он и рад предложить ей свою одежду, куртку, которая уже не сходилась ему в плечах. Последний год Селим значительно раздался в плечах, предпочитая свободное время спорту. И еще появился повод сделать ей подарок. На сегодня они не запланировали никаких походов и поездок, погода сама решила дать им отдых от путешествий. Люции села за компьютер, набросать заметки для статей, а Селим отправился в автосервис, в последнюю неделю он редко появлялся на работе и причины его отсутствия были очевидны.

Люция вышла во двор, удостовериться, что погода сменила настроение, приказывая не высовываться все живое из своих жилищ. Немного постояла на крыльце гостеприимного дома, кутаясь в куртку Селима. Вдыхая запах прибитой пыли, свежей омытой дождем листвы вперемешку с ароматом куртки его хозяина. Такое уже знакомое благоухание кожи, соли и сандала. Им пропахла и ее одежда тоже, хотя они почти не соприкасались.

После кратковременной прогулки устроилась в уютном кресле в гостиной с планшетом, подобрав под себя ноги. Контактные линзы сменила на очки, дав отдых глазам. Волосы, заплетенные в косу, успели растрепаться, добавляя мыслительному образу легкомысленные черты. Поглощенная чтением, создавала образ трогательной и невинной девы, что у Селима перехватило дыхание. Чуть постояв у порога, но так и не дождавшись её реакции, бесшумно подошёл к девушке ближе. Услышав о его приближении, Люция оторвала взгляд от девайса и уставилась на него яркими васильками глаз, слегка обескураженная его неожиданным появлением. Селим попал под дождь, и его промокшая рубаха льнула к телу, обрисовывая рельефы мускул; волосы прилипли к шее и лбу и завились крупными кольцами, капли воды, не успевшие высохнуть на лице, поблескивали. В его образе было что-то демоническое, и так завораживало, что Люция растерялась, не зная, с чего начать разговор. А Селим, откинув назойливые видения, протянул ей большой бумажный пакет. Люция только вытянула ноги из-под себя и тут же почувствовала, как он пристроил пакет на коленях. Селим планировал вместе с поцелуем вручить ей подарок, но вдруг стушевался, сказав лишь: