Люсинда Миллер – Отогрей моё сердце (страница 5)

Преимуществом спального вагона было наличие маленькой раковины в углу. И хоть в туалет приходилось ходить в общий, возможность умыться и помыть руки облегчало поездку. Есения, наспех позавтракав, уже вымыла контейнер от продуктов, когда вернулся их сосед. В руках он держал пластиковую коробку с какой-то выпечкой. Водрузив предмет на стол, изрек:

- Как и обещал выпить с вами чай, вот угощайтесь.

Вера в радостном предвкушении захлопала в ладоши, осматривая несколько разных пирожных, сунув нос в коробку, затрудняясь с выбором.

- Вера..., - одернула Есения дочь, строго посмотрев.

Девочка встрепенулась и села на место, забегала глазками между десертом, мамой и мужчиной. Он в свою очередь сел на свое место, поставив локоть на столешницу и устремил взгляд на Есению.

"Благородно и красиво поступает чужак, но почему мне кажется, он хочет задобрить не только ребенка, а скорее подкупить меня?"– пронеслась мысль в голове девушки.

- Спасибо, - кивнула, мельком бросив взгляд на Архипа. – Не стоило ради нас тратиться. Вы не обязаны нас угощать.

Токаев напрягся. "Вот значит ты какая горделивая, не на того напала, чтобы указывать!"

- Поверьте, мне ничего не стоит угостить ребенка, - ответил с нажимом.

Есения устыдилась своей неблагодарности и сдалась под ожидающим взглядом дочери. Пришлось открыть контейнер, чтобы девочка взяла выпечку. Выбор пал на классическую корзиночку с белковым кремом, украшенным масляной розочкой с перламутровой жемчужиной в центре.

- Я не знал ваши предпочтения, купил разных. Да и выбор в ресторане не велик, - уточнил благодетель.

- Мы всеядные, не волнуйтесь.

Раздался стук в дверь и Архип встал, чтобы ее отодвинуть, впуская проводника с подносом. Расставив стаканы на столик, пожелав приятного чаепития, тот удалился.

Девочка уже слизывала масляную розочку с верхушки белкового айсберга, измазав кончик носа, всем видом выказывая довольство. Есения, переломив гордость, тоже достала манящий десерт. Пирожные с воздушным кремом были ее слабостью. Тукаев исподлобья наблюдал за обеими, попивая чай с эклерами. На краткий миг обуяла грусть и тоска. Если бы его жена три года назад зачала от него, у него тоже был бы ребенок сейчас. Но сучка сломала жизнь и ему, и себе. По последней информации она не состояла в браке с отцом ребенка. И был ли он от того мужчины, которого у себя в квартире застал Архип неизвестно. Тукаева вдруг расперло узнать: замужем ли молодая мама. Взглянув на ее пальцы, кольца не заметил, но его отсутствие еще не подтверждало статус незамужней.

Вера, съев одно кулинарное чудо, потянулась за другим, но мать пресекла жадность дочери, сказав, что достаточно. Архип сдерживая улыбку, нарушая правила воспитания, встрял.

- Пусть еще съест. Если можно. Все равно хранить негде, пропадут, - увещевал сосед.

- Вы балуете мою дочь, - нахмурила брови Есения, но глядя на умоляющий взгляд девочки пришлось снова уступить. – Хорошо, Вера, но это точно последнее.

Завершив поедание десерта, Вера вымыла руки и, проникшись в очередной раз доверием к мужчине, начала задавать ему вопросы. На замечание матери, что нельзя приставать к людям, получила согласие от Тукаева, что ему нетрудно ответить ребенку.

Архипу неоднократно звонили, он перезванивал, если выбивало связь, и Есения поняла, что мужчина занимает ответственную должность на предприятии. Чувствовалась властность его тона, знания, которыми он делился с собеседником. Иногда он выходил за пределы их маленького пространства, чтобы не напрягать рабочими разговорами спутниц.

Запах легкого парфюма, скорее лосьона и табака напоминали, что рядом с ними находится мужчина. Муж Есении не курил, но запах сигарет, как ни странно, не напрягал ее обоняние, вызывая стойкую ассоциацию с Архипом.

Очередной вопрос Веры выбил почву из-под ног Архипа и заставил сконфузиться Есению.

- Дядя, а у вас дети есть?

- К сожалению, нет, - ответил, напуская легкость тону, едва сдерживая боль.

- Это плохо, - посчитала девочка. – А вы замужем? – в детском стиле задала вопрос.

- В смысле женат ли? – на что Вера, улыбаясь, закивала. – Нет, и жены нет, - и резко перевел взгляд на Есению.

Та, едва мелькнув серо-голубой радужкой, тут же отвела взгляд. Давая понять, что ей не интересна его личная жизнь.

- А питомец есть?

На что Архип отрицательно помахал головой, сославшись, что ему много приходится работать и часто уезжать в командировки. А Вера послала мужчине сочувствующий взгляд. И то, что выдала дочь позже, к такому Есения вообще не была готова, и то как поменялся взгляд мужчины от полученной информации ввел в недоумение.

- А мы бросили папу и теперь едем к бабушке Тане, - весело дополнила монолог девчушка. – Она мне свяжет теплые носочки и нарукавички.

Есения замерла, едва услышав признание дочери. Заметила, как напрягся мужчина. До этого он полулежал, расслабленно, отвечая на вопросы дитя, но стоило услышать фразу: "бросили папу", сел и уставился на ту самую женщину, что оставила мужа и сбегает к родителям. Как будто она не оставила благоверного, а убила и скрылась с места преступления. Настолько его взгляд пробирал, хотя Есения избегала смотреть мужчине в глаза, но ощущала его кожей.

- И почему же вы бросили своего папу? – впервые задал встречный вопрос, охрипшим напряженным голосом.

- Ну..., - растерялся ребенок, посмотрев на склоненную мать. - Папа обидел маму..., наверное..., - вернув взгляд к Тукаеву. - Я не знаю, - пожала напоследок плечами и посмотрела в окно, ощутив напряжение взрослых.

Поезд въехал в очередной северный городок, сбавляя скорость, приближался к станции. Замедлилось и время в купе, момент стал осязаем. Осуждение и злоба со стороны Тукаева обрели материю и направились в сторону Есении. И девушка не понимала, чем провинилась перед мужчиной. Ведь он ничего о ней не знал, как впрочем и она о нем, но заранее осудил.

"Думает, я лишаю ребенка отца! Да как он смеет меня в чем-то упрекать? Ведь ровным счетом ничего обо мне не знает! Все мужчины одинаковы! Сволочи!"

"Очередная сучка. А с виду внушала доверие. Прибивается к тому, кого легко облапошить, а когда мужик узнает ее лучше, выгоняет. Только малышку жалко", - Архип, послав пренебрежительный взгляд девушке, резко поднялся. Взяв куртку, покинул купе.

- Мама, банки, банки едут! – указывала пальчиком девочка в окно на товарный состав, везущий цистерны с топливом.

- Вера, это называется цистерны.

Дочь, безуспешно попробовав слово на язык, снова называла их банками или бочками. Токаев на момент их спора вышел из купе, прошел в тамбур и закурил. Отсутствовал почти час. Выйдя на станции проезжающего мимо города, погулял в пределах вокзальной площади, выкурил лишнюю сигарету, пытаясь утихомирить раздражение. С одной стороны вот он шанс завязать отношения с понравившейся ему женщиной, с другой стороны, недоверие густым комом упало в душу, завладевая существом.

Глава 7. Непристойное предложение.

В обед Тукаев снова ушел в вагон-ресторан, а Есения, накинув пуховик и надев зимнюю обувь, вышла на станции купить у местных бабушек горячий обед. Практика носить еду к поездам так и не изжила себя, а лишь составляла конкуренцию, разнообразя меню и упаковку. В поселках, что находятся на отдалении от промышленных центров, этот вид торговли порой являлся основным заработком местных жителей. Пища была свежей и вкусной, к тому же в разы дешевле, чем в ресторане поезда.

Купив отварной картошки с котлетами и несколько сырников, довольная вернулась к дочери. На радость матери Вера обладала хорошим аппетитом и кушала почти все продукты. Только первое ела с принуждением, но в пути Есения его и не покупала.

Архип вернулся как раз когда они завершили обед и сидели рядышком. Есения потерла круглый животик дочери, а та, хихикнув, в ответ задрала футболку матери пошлепала ладошкой по ее животу. Такую и застал картину мужчина. Ночью он трогал бедро и лицо этой женщины, утром созерцал лик, а в обед увидел пупок и край кружевного лифчика. Как будто сам дьявол искушал, подкинув незнакомку в поезд. Точнее подкинул его, испортив погоду.

Есения, заметив мужчину в дверном проеме, быстро одернула край трикотажа, смущаясь. В очередной раз дочь поставила ее в неловкое положение. Уловив взгляд соседа, заметила, что он изменился. Агрессия отступила, впустив на место интерес иного рода. И Есения, боясь описать что ей привиделось, быстро отогнала прочь непристойные мысли.

"Вот чёрт! Искусительница, бросающая мужа!"– разозлился.

Член снова подпрыгнул в радостном предвкушении и Архип мысленно застонал. Длительное воздержание всплыло наружу самым неподобающим образом. Тукаев уже жалел, что не воспользовался возможностью переспать с гостьей на свадьбе, но там у него не было настроя на секс, затопив другим желанием – иметь полноценную семью. Еще раз окинув взглядом объект похоти, решил, что сделает ей предложение. Выгодное предложение. Как он заметил деньгами она не избалована, более того экономит на продуктах, не покупая ничего лишнего. Да и одежда на ней самая простая. Из драгоценностей серьги-капли с фальшивыми камнями.

После обеда девочку сморил сон, и мама, накрыв ее одеялом, повернула к стенке, сама развернулась лицом к выходу, легла почитать книгу. Вытянувшись на полке, лежа на животе увлеклась сюжетом, но спустя полчаса под размеренную качку вагона Есению укачало и она, опустив лицо на постель, с книгой в руках тоже заснула. Привыкнув к раздвижной двери, уже не реагировала на ее звук. Интуитивно ощущая, что Архип хоть и мужчина грозный, но не вор и не маньяк, по крайней мере опасность от него не исходила. А если ей и почудился интерес к ней как к женщине, то она тут же его отмела. Последняя фраза мужа, что она высохшее бревно, не вдохновляло на фантазии с участием противоположного пола.