Люсинда Миллер – Отогрей моё сердце (страница 2)

- Да, да, сильнее дрючь меня, ты самец! Глубже О, да, так, да Я и в зад тебе дам, только выеби сюда как следует.

Мужик, что долбил его жену, только рычал и умеючи двигался, словно делал это с ней многократно.

Архипу еще пришла странная и совершенно нелепая в тот момент мысль: а мне она в этой позе не давала, говоря, что ей больно.

Лера, увлеченная процессом, едва ли заметила присутствие третьего в комнате, а вот мужчина, что его охотно и умело замещал, вдруг повернулся и замер, пытаясь понять, не привиделось ли ему присутствие третьего в комнате.

- Миша, ты что прекратил? Я почти кончила! - возмущаясь, обернулась назад Лера, хлопая любовника по бедру и подгоняя возобновить прерванный процесс.

- Не могу, - замогильным голосом произнёс мужчина, не меняя позы, смотрел на застывшую фигуру в дверном проёме. – Тут, кажется, твой муж вернулся.

- Не придумывай! Он через неделю вернётся, - и попыталась сама насадиться на член, только тот на стрессе сник и плавно выскочил из неё.

В Тукаеве моментально вспыхнула агрессия.

Кровь предков, что без боязни шли с ножом и дробовиком на медведя и волка, подгоняла убивать соперника.

Архип медленно развернулся и прошёл к встроенному в стену сейфу. Набрав комбинацию цифр, открыл дверцу и извлёк «Сайгу»*. Нет, он слишком серьёзно и любяще относился к жизни своей и окружающих, чтобы отнять её пулей двенадцатого калибра, но выгнать захватчика со своей территории, не марая рук, нашёл верный способ. Передернув затвор, проверил, нет ли патрона. Убивать кого-либо в его планы не входило. А вот напугать — да.

Пока он скрипел металлической дверцей и проверял готовность оружия, парочка сообразила, что муж действительно вернулся не вовремя и готов порешить обоих.

- Эй, мужик, давай без жертв, - запросил пощады его заместитель, выскочив из спальни в наспех одетых брюках и застегивая ширинку. – Не надо никого убивать. Я уйду сейчас и на бабу твою не претендую.

Архип хладнокровно прицелился, наведя ствол ровнехонько между бровей чужака, с наслаждением считывая страх последнего. Никогда не целившись по-настоящему в человека, в этот момент абстрагируясь, смотрел на него, словно на мишень на стрельбище. Тут в прицеле появилась изменница и, увидев ружьё, заверещала.

- Хип! Не стреляй! Прошу тебя, одумайся! - задрожала, испуганно выкатив глаза.

И куда подевалась былая страсть жрицы любви?

Тукаев наклонив голову набок, безэмоционально оглядел испуганные фигуры в конце коридора, а со стороны казалось, примеряется к удобной позиции.

- Закрыли рты оба! - приказал, не сводя оружия с цели. – Ты, - кивнул в сторону мужчины. - Быстро собрал барахло и пошел вон! Считаю до пяти, потом стреляю. Отчет пошёл. Раз, два, три

На цифре пять любовник его жены испарился в дверном проеме, утекая босиком, едва успев прихватить обувь и тулуп.

Пришла очередь до расправы с неверной.

- Хип, - издала нервный смешок Валерия. – Ты же не серьезно это? Убьешь меня – в тюрьму загремишь.

Валерия указала пальцем на дуло, кутаясь при этом в шелковый халат, который подарил ей Архип, и, впервые его примерив, муж не сдержался и овладел ею, не снимая, а лишь задрав подол. А теперь она осквернила шелк запахом похоти с другим мужиком.

Ревность и злость невольно всколыхнулась и Тукаев, зарычав, вновь нацелился.

Валерия задрожала, почти так же, как дрожала в экстазе, только теперь адреналин гнал спасать человеческую жизнь. Заревела, уткнувшись в ладони и упала на колени, всем своим видом изображая жертву.

- Убивай! - промолвила сквозь пальцы. – Тогда и убьешь своего ребенка во мне.

- Что? – невольно подался к ней обманутый супруг. – Что ты сказала? – приблизился, опуская ружье стволом вниз и буравя взглядом темечко склоненной головы.

- Я беременна, - подняла затравленный взгляд блудница. – И он твой!

Тукаев рассмеялся. И смех вышел с оттенком горечи, с издевкой.

- Ты, блядина, думаешь я поверю в сказку? Когда я хотел и просил его, ты упиралась, говоря, что не время, подожди, - передразнил Валерию. – А теперь, когда испугалась смерти, заявляешь, что носишь плод во чреве?!

Тукаев склонился над коленопреклоненной, раздираемый чувством мести и желанием, чтобы ад, в который его макнули иссох. Забыть, зачеркнуть страницу жизни, когда он обнаружил, что его предала любимая.

- Завтра же пойдем к врачу и пусть подтвердят срок. Я дома был три месяца назад.

Супруга не ожидала такой расчетливости Архипа, опустила взгляд в пол, спешно соображая, где выход. Угроза убийства миновала, но разоблачение готовилось всплыть наружу.

Глава 3. По вагонам.

Архип терпеливо выдержал недельное проживание с супругой, давая время собрать вещи. Валерия не просила, не ревела, не оправдывалась. Врач-диагност подтвердил беременность малого срока, что явно указывало на чужое отцовство.

Что нужно было этой женщине, чего он дать не смог? Холил, ублажал, в деньгах она не нуждалась, Тукаев не понимал. А когда правда о беременности все же подтвердилась, Архип, едва сдерживая агрессию, спросил:

- Почему не от меня? Я же не бесплоден, Лера?

Супруга замялась, стыдливо пряча взор, потом все же посмотрела с легким укором.

- Ты сахаляр*, Архип. Я не хочу ребенка от метиса.

- Что же ты сука, замуж за меня тогда пошла? - не сдержавшись, зарычал. – Ах, да на деньги мои повелась, - скривился от неприязни. – Поди и трахалась со мною, сдерживая брезгливость.

Тукаев по природе с женщинами не был грубым, но предательство жены вызывало отторжение и желание наказать, хотя бы словесно.

- Хип, не путай одно с другим.

- Я верил тебе и любил, Лера, - произнес с обреченностью в голосе. - Но теперь ты при разводе ничего не получишь. Если бы ты просто сказала, что не хочешь со мною жить, я бы отпустил тебя, поделив имущество поровну.

Валерия возмущалась, пытаясь отстоять нажитое в браке, но адвокат и деньги Тукаева с легкостью пересилили тяжбу на свою сторону. Архип и так считал, что его жена получила от брака достаточно. А как она собиралась жить с ребенком от другого, его не волновало. И он не удивился бы, если она уже избавилась от плода. Был ли тот мужик единственный у нее или за годы брака разнообразила свой секс рацион - уже осталось в прошлом.

Воспоминания трехлетней давности всплыли в голове Тукаева на свадьбе одноклассника. Он не хотел ехать на торжество, но Иван был непреклонен, давя на дружбу и взаимность. На свадьбе Архипа и Валерии тот выступал свидетелем, а долг Архип отдавать умел. Да и поддержать друга не мешало. А что до его эмоций, то лишь дело личное и влиять на чувства других не должно. Его даже попытались познакомить со свободными девушками, но сердце, покрывшись недоверием и льдом, больше не желало впускать женщину. А для секса, когда уже совсем становилось невмоготу, находил разовое утешение, без любви и обещаний.

***

Есения бежала из дома. Бежала от прошлого, точно птица, чудом выбравшаяся из силков. Израненная душой, не видя перед собою радужного будущего, туда, где вместо романтики и комфортной жизни суровый заснеженный край, север с коротким летом и длительной морозной зимой. Ее не страшили жесткие погодные условия, надежда на то, что люди там окажутся не такими испорченными, прогнившими и избалованными как ее бывший муж.

Отработав положенные две недели и собрав необходимые вещи для себя и дочери, разложив по коробкам то, что пригодится позже, отправила через компанию грузоперевозок за две тысячи километров. Мама, молча выслушав признания дочери, сказала лишь, что ждет их. Оставаться в городе и найти другую квартиру не хотела. Да и не могла. Маленькая дочь нуждалась в опеке, а работа не приносила тот доход, что мог бы компенсировать затраты на съем жилья и няню.

Изменник муж, казалось, радовался, что они съезжают. Не имея привязанности к дочери, ничуть не печалился расставанию с девочкой и Есения в который раз поразилась, как могла увлечься им когда-то, да еще и родить от Петра. Надеялась, что дочь не возьмет впоследствии дурные отцовские гены.

Вопрос с разводом затянулся из-за наличия несовершеннолетнего ребенка. На имущество мужа Есения не имела права, а судиться ради дочери не хотела.

Вера, для своих лет все понимала, не задавала вопросов, а скорее радовалась поездке к бабушке, как празднику. Стоимость билета на самолет Есения не тянула, пришлось покупать на поезд, взяв место в спальном вагоне, в надежде, что соседнюю полку никто не займет. Конец октября не тот сезон, когда люди много путешествуют.

Ожидая в здании вокзала прибытие поезда "Тюмень - Новый Уренгой", Есения с грустью вспоминала, как окрыленная ехала семь лет назад сюда учиться, надеясь, что никогда не вернется обратно в край болот, скудной растительности и короткого лета. По крайней мере не на постоянное место жительства. Но у судьбы как известно свои дороги.

- Мама, а медведи там ходят по улице как собаки? – спросила Вера.

- Бывает, забредают к жилищу или мусорным бакам, поэтому ты не должна отходить от меня. Детям находиться без присмотра родителей небезопасно.

- И в машине тоже? – испуганно выпучила глазенки девочка.

- Нет, - усмехнулась мама. - В машине не страшно. Но ведь у нас ее нет, значит, будем гулять осторожно.

Девочка закивала с умным видом на лице, посмотрела в сторону клетки с крысой, которую никак не хотела отдавать соседке или в питомник, устроив слезливую истерику и поставив перед фактом: либо Одуван едет с ними, либо она остается жить у тети Лиды. Есения сдалась, понимая, что бросить питомца и сама не может, для этого слишком ответственная.