Люсинда Миллер – (не) Развод с кавказским мужем (страница 8)

Разжав грудь, Архан ныряет ладонью между сжатых бедер. Он раскрывает меня с нажимом, грубо водит по складкам.

Надавливая на чувствительную точку пальцами, Архан смотрит мне в глаза, уверенный что подчиняет меня себе полностью. Что держит под контролем мой разум, напоминает кто хозяин моего тела и жизни, и моими чувствами. Сколько бы я не кричала ему о ненависти, не лупила его ладонями, моя животная слабость в его руках, как и семь лет назад.

Я давлю на его плечи с силой, но сдвинуть мужа все равно что валун с дороги.

Архан удерживает мой взгляд своим и пальцы скользят мягче. Тело благодарит ответной влагой желания. Муж, с довольным рыком, дергает меня за бедра, приподнимая в воздухе и укладывает на свои бедра. Притягивает ближе и наклонившись, надсадно шепчет:

— Дай мне себя, Амелия. Не противься. Нам будет хорошо, — умоляет и я сдаюсь. Жмурюсь и отворачиваю голову. Хочет силой пусть будет силой.

В промежность упирается его раскаленный стояк, и он одним рывком, с ходу входит в меня до упора. Легкая боль прошивает низ живота, и я судорожно сжимаю ягодичные мышцы.

— Расслабься. Впусти меня… до конца, — перехватывает мои руки и забрасывает себе на шею, молчаливо приказывая обнять его. — Схвати меня за волосы. Сделай мне больно! — надсадно просит.

Я подчиняюсь, ища опору и защиту. Запускаю пальцы в стриженный ежик и царапаю ногтями. Вжимаюсь носом в мужской кадык, втягивая горьковато-соленый запах пота и амбры. Прикусываю горячую, пряную кожу.

Архан протяжно стонет, выгибаясь и начинает толкаться сильнее, с азартом тараня мою влажную, податливую плоть.

Я пытаюсь не чувствовать его толчки, подогреваю злость и ненависть, но тело, разбуженное мужской страстью, мне давно не принадлежит. Он мой муж. Хозяин. Господин.

Мат скрипит под нашими влажными телами, приклеивается к спине, напоминая о месте происходящего. Будто мы два нетерпеливых подростка, на фоне гормонального пика, шкеримся от родителей там, где приспичило. Мысль что кто-то из детей вдруг зайдет и увидит нас, отрезвляет и я озвучиваю мужу страхи.

— Я закрылся. Не думай об этом, Амелия! — рявкает Архан раздраженно и закрывает мне рот поцелуем.

У меня нет сил бороться с ним, с собою и я отдаюсь удовольствию. Ощущения в низу живота становятся центром вселенной. Я хочу взорваться облегчением и одновременно продлить как можно дольше сладостную агонию.

Наше шумное, сбившееся дыхание и протяжные стоны разносятся по помещению, набирая скорость и мощь. Пот стекает по его вискам, со лба и капает мне на грудь, тела слились в одно целое, неделимое и все ненужные тревожные мысли рассосались, на время оставив только самое важное и примитивное.

Член двигается все чаще, резче и я чувствую, как шарик удовольствия растет и множится, готовый лопнуть и разлиться жаром. Я подмахиваю — хочу усилить ощущения. Царапаю спину мужа, подспудно оставляя метки собственницы.

С очередным погружением, врываюсь и распадаюсь на тысячи мелких частиц, скатываюсь в пропасть. Но Архан не дает мне разбиться — подхватывает меня. Крепко сжимает в руках и кончает следом, изливаясь внутри меня горячей, живой лавой. Я полностью обезоруженная. Скованная им. Подчиненная и, как ни странно, на короткий миг — счастливая. Но когда сахарные волны стихают я спускаюсь с небес на землю.

Архан думает, что зачетный трах с ним может решить все семейные проблемы? Закрыть мои глаза на его измену⁇ Пусть и давнюю? Как бы не так!

И пока он приходит в себя после бурного оргазма, расслабленно потягивается и довольно улыбается мне, я припечатываю его словами:

— Я все равно с тобой разведусь, Архан. Ты меня к себе сексом не привяжешь.

Лицо Архана суровеет, он скатывается с меня и отрезает:

— Только попробуй! Убью.

Глава 11

Амелия

После секса в спортзале, я убежала из зала первая и закрылась в душе на щеколду. Долго стояла под горячими струями и все ждала что муж начнет барабанить чтобы впустила его. Но Архан не пришел, дав мне возможность уединится и утрясти бурю в душе. А потом я ушла спать в детскую.

Архан, спустя время, заглянул в комнату, но видимо оценив тщетность попыток меня вернуть в семейную постель, тихо выругался и исчез. А я всю ночь беспокойно ворочалась, рисуя себе мучительные картины как мой муж трахает свою бывшую невесту. А еще говорят горские девушки — благочестивые мусульманки и до брака не позволяют себе иметь отношений с мужчиной. Ага! Лицемерие и ложь в чистом виде! Может большинство и есть такие правильные, но не Джамиля, если позволила отдаться мужчине, не будучи с ним в браке.

Я лежала и гадала, когда же он с ней переспал. И сколько раз? А если он с ней встречается всякий раз, когда эта шлюха приезжает на Кавказ? Если она не замужем, то кто ей мешает вешаться и предлагать себя другим мужчинам? Не такую ли сцену я наблюдала накануне?

Фу! Меня передергивает от мысли воображаемых пошлых картин с участием Джамили и мужа. Для мужчины присунуть той, которая сама предлагает ничего не стоит. А для женщины, для меня, это сродни преступлению, которой едва ли можно простить.

Я понимаю, что Архан не святой. Далеко не святой и мои сомнения относительно его верности вполне обоснованы. Почему же он не женился на ней, если спал?

Я сойду с ума, гоняя взад-вперед предположения. Кажется есть один человек, который может ответить на мои вопросы. И на этой спасительной мысли я наконец проваливаюсь в зыбкую темноту.

— М-а-м… — теребит меня за плечо один из сыновей, пытаясь разбудить и я, открыв глаза с минуту таращусь в встревоженное лицо старшего.

В голосе Дамира звучит недоумение с долей осуждения, и я хрипло спрашиваю его:

— Что случилось, Дамир? — приподнимаюсь на локтях и бегло осматриваю детскую. — Где Азарик?

Дамир машет рукой, неприязненно морщится и заявляет:

— Мам, меня Азар обоссал. Потому что ты его со мной положила, а сама на его кровати уснула, — смотрит с укором, а мне вместо того, чтобы посочувствовать ему, хочется истерически засмеяться. — Почему ты не с папой спишь? Он тебя… выгнал? — последнее слово произносит шепотом, видимо пугаясь самой мысли что мы с его отцом могли серьезно поругаться.

Сыну еще шести нет, а размышляет на все десять. Как красиво и правильно соврать ребенку, ума не приложу.

— Нет, Дамир, папа меня не выгонял из нашей спальни. Я сама ушла спать к вам.

Я так устала вчера, что забыла сводить на горшок Азара и вот результат — ребенок уплыл и обмочил брата.

— А, ну ладно, — сдается сын, устало вздыхает, а потом чуть подумав, спрашивает: — А ты все время будешь спать в нашей комнате?

Хороший вопрос, сынок. Знала бы я на него ответ. Ушла спать к детям, потому что их комната единственный островок безопасности в доме.

Муж, не смотря на грубую прямоту и местами суровость, несгибаемый характер, при детях ведет себя иначе. Сдержаннее, мягче. Скорее снисходительно подтрунивает надо мной при них ради потехи, но открытые претензии, матерные выражения сводит к минимуму. И поэтому, если бы я ушла спать в гостевую спальню или зал — он бы не дал мне там уснуть — привел бы обратно в супружескую постель. Принес бы на руках. А мне надо было все обдумать в уединении.

— Нет, не все время, — вскакиваю с постели и наспех заправляю кровать покрывалом. — А Азарик где?

— Удрал! Трус! Напрудил и свалил к папе. Испугался что я его укатаю. Мам, я не ел ничего. Я кушать хочу. Что ты приготовишь нам на завтрак?

Сын продолжает перечислять свои потребности, желания и планы, тогда как я снова вспоминаю признание мужа, и эта мысль сверлит мой мозг покруче чем дикие крики моих детей.

Поменяв простыни на кровати мальчишек, топаю на кухню, готовая встретится с мужем, но прикрываясь сыновьями как щитом.

Сегодня суббота и Архан дома. По комнатам разносится аромат жаренных тостов на сливочном масле и кофе, и у меня начинает сосать под ложечкой. И от голода — вчера я, кажется, только завтракала, и от осознания что у мужа много достоинств. Если мы с ним разведемся, то как я буду без него жить? Даже представить нереально.

Одна. Одна, но с детьми. Одна и лишенная детей. Никак не могу нарисовать такое будущее. От одной мысли, что мы с ним разведемся, начинает мутить и сжимается желудок. Но и прощать его измены я тоже не собираюсь. Я гордая русская девочка, несмотря на, то, что муж мой чистокровный кавказец. Задрав подбородок, переступаю порог кухни и застываю в проходе.

Муж в домашнем трико и белой тенниске, стоит возле плиты и орудует лопаткой в сковороде. Такой бодрый, собранный и деловитый. Наверняка спал без дум и тревог, в отличии от меня. Ну еще бы! Не ему же изменила жена!

Дамир уже сидит за столом и тянется за бутербродом. О чем-то спорит с Азаром, но сыновья идут фоном, потому что центр моей семейной вселенной — Архан.

— Проснулась? — спрашивает муж, не глядя в мою сторону, попутно наполняя доверху тарелку жареными хлебцами. — Что застыла на пороге — садись за стол, Амелия, — Архан наконец вскидывает взгляд и прожигает меня насквозь, говоря им: не смей мне перечить при детях.

Игнорировать его отрыто не получается. Не хочу при сыновьях обнажать нашу ссору и поэтому, оттолкнувшись от косяка, иду к ближайшему стулу и сажусь за стол. Сегодня я буду капризной девочкой, как когда-то в доме его родителей, в то первое утро после нашей первой ночи.