Люсинда Миллер – (не) Развод с кавказским мужем (страница 5)

— Что тот мальчик будет нашим папиным сыном! — нервно выкрикивает и я резко дергаюсь.

Сильно ударяюсь головой о потолок и морщусь, потирая макушку.

— Кто он? Почему такое сказал? Все расскажи мне, Дамир, — стараюсь придать своему голосу спокойствие, хотя внутри сворачивается в тугой узел.

— Папа будет ругаться.

— Почему папа будет ругаться? — напрягаюсь еще сильнее.

— Он просил не говорить тебе о нем.

— О ком, о нем? Как имя мальчика? — терпеливо расспрашиваю, а у самой все внутри трусит.

— Не скажешь папе что я тебе сказал. Пообещай, мам? — умоляюще просит сын и я активно киваю головой: не скажу. — Рустам.

Рустам. Где-то я слышал уже это имя. Где? Где? Пытаюсь вспомнить, но не могу. Имя распространенное, но детей с таким именем знаю раз два и все. Прошу подробнее о нем рассказать, и сын доверительно делится информацией.

— Он пришел с тетей.

— Какой тетей? — нетерпеливо вырывается у меня.

— Ну, с мамой… — поправляет сын и с облегчением вздыхает. Рад что может мне выговорится. Бедный ребенок. Но жалеть сына буду позже. Сейчас главное услышать подробности что за мальчик и неизвестная тетя. Неужели… не успеваю домыслить, как сын продолжает: — Они с нашим папой долго разговаривали. Потом ушли в его кабинет. Мы тренировку в тот день пропустили. Когда этот мальчик пришел. Прыгали с ребятами. Никто нас не ругал. А потом папа пришел с эти мальчиком и сказал, что у нас новенький. Но мне этот мальчик сразу не понравился. Он плохой.

— Он старше тебя?

— Не знаю, — пожимает плечами Дамир и смотрит на меня с тоской и обидой. — Он выше меня ростом, но я сильнее! Я его побил, когда он мне про нашего папу сказал. А папа меня потом сильно поругал. Я обиделся. Я же заступался за тебя, мама! — сын смотрит на меня вопросительно, как бы прося одобрения за свое поведение, тогда как у меня в голове начинают складываться картинки.

Джамиля. Рустам. Сын, которому столько же лет сколько и моему. Неужели эта сука притащила своего выродка в спортшколу и записала на секцию бокса в группу к мужу?

— И что он сказал обидное… про меня? — осторожно спрашиваю.

— Он сказал… он сказал, что наш папа тебя не любит, а любит его маму. Но это же не так, мам? Он же чужой сын. Мам, скажи, что мальчик врет? — Дамир придвигается ко мне и хватает за руки. Смотрит с надеждой ища поддержки.

Я крепко стискиваю ладони сына и зажмуриваюсь. Боюсь разревусь тут же и напугаю сына еще сильнее. Неужели этот парнишка сын Архана? Я должна это выяснить. Сейчас. Немедленно. Не вынесу ожидания.

— Папа где сейчас? — строго спрашиваю.

— Там. В зале остался, — кивает сын в сторону спортшколы. — Мам, я с тобой пойду, — кидается за мной, когда я выбираюсь из салона решительно настроившись на серьезный разговор. Сейчас у мужа окно перед тренировкой со взрослыми детьми, и я хочу немедленно выяснить что это за мальчик и почему он позволяет себе говорить нашему сыну подобные вещи?

— Нет. Ты останешься ждать меня здесь! Сторожи машину. Я быстро поговорю с папой и вернусь. Ты слышь меня, Дамир?

Сын послушно кивает и становится серьезным, принимая груз ответственности. Переползает на переднее сидение. Я дергаю за рычаг-стоп и забрав ключи, иду в комплекс.

Ну сейчас ты мне, Архан все расскажешь. Я прижму тебя к стенке. Обижать моего сына я не позволю никому.

Подхожу к двери его кабинета и вместо того, чтобы сходу ворваться, внезапно торможу. До моего слуха доносится женский голос. Приторный, вязкий, просящий.

Очередная мать-одиночка плачется как ей тяжело воспитывать сына одной и просит помочь, бесплатно устроив чадо в группу? Но следующая ее фраза меня буквально режет на части. Ноги подкашиваются, когда я слышу ее просьбу:

— Тогда возьми меня второй женой, Архан.

Глава 7

Архан

Джамиля похоже решила, что раз мы были помолвлены, то может вертеть моими чувствами как хочет и иметь с меня свою выгоду. А хуй со мной прокатит этот номер! Если я тебя еще не послал на херову гору, еще не значит, что можно и дальше меня продавливать.

Неделю назад, как раз после моей ссоры с женой, снова объявилась несчастная Джамиля. И не просто, без причины явилась прямо в спортклуб, а с четкой целью — попросила своего сына взять в младшую группу дошкольников.

Я, понимал, чем мне это может грозить — душевным спокойствием, но пошел ей на уступки. Пацан не виноват, что остался без отца. Но теперь появились проблемы у наших сыновей.

Спустя три тренировки, Дамир и Рустам подрались. Я уже и не знаю из-за чего — не успел выяснить, но это мне вообще не нравится. Любые междоусобные драки я пресекаю на корню. По крайней мере борьба в зале должна проходить согласно дресс-коду спортсмена. Не бить слабого, в лицо и соперника без защиты. Не цеплять по мелочам во время тренировок. Но пацаны накинулись друг на друга прямо там, в момент тренировки. И наказывать обоих, не разобравшись я тоже не мог. Просто предупредил ребят и напомнил другим что подобное повториться не может.

Сын мне что-то втирал про то, что новенький его обидел. Точнее нашу маму. Я обещал поговорить с Джамилей. Пусть промоет мозги юному задире. Все же он ее сын, а не мой. В итоге я вызвонил бывшую что хочу ее увидеть и поговорить наедине.

И вот она пришла после тренировки, чтобы обсудить поведение ее отпрыска и что делать с мальчиком дальше. Не ожидал я что с появлением ее в моей жизни у нас в семье начнутся проблемы.

— Джамиля, я пошел тебе на встречу. Не отказал в просьбе. Взял твоего сына в младшую группу без материального взноса, как своего сына. Так тебе этого показалось мало! Теперь выслушиваю твои жалобы на жизнь, на поведение сына. Как тебе тяжело растить его одной. Но не я виноват в твоем неудачном выборе отца для сына. Ты сама выбрала такой путь и этого мужчину. Что ты еще хочешь от меня, Джамиля? — начинаю раздражаться от нытья бывшей невесты и думаю: как хорошо, что в свое время не женился на ней. Как чувствовал, что житья у нас не будет.

— Ты стал такой жестокий, Архан. Циничный и чужой, — начинает всхлипывать и чувствую, что сейчас взорвусь от ее наигранной истерики.

Они, сука, все сговорились что ли — насели на меня разом⁈

Мать мозги выедает своими мудрыми нравоучениями.

Амелия вторую неделю дуется.

А бывшая так обнаглела, что уже начинает качать права.

Кажется, я слишком терпелив и лоялен стал. Размяк за годы брака. Не, так не пойдет.

— Я, блядь, таким был всегда, Джамиля! Походу ты забыла меня! Или думаешь, что я специально с тобою себя так веду чтобы ты не рассчитывала на что-то большее?

Она вскидывает на меня олений, тоскливый взгляд и молчит, пуская слезы по щекам. Думает разжалобит меня? Да хуй там! Меня женские слезы давно не ебут. Исключение Амелия и то если обоснованные, а не очередной каприз, чтобы на меня воздействовать. Не из того теста я слеплен.

— Твоя русская жена виновата, что ты стал таким жестким. Эта кукла тебя полностью изменила, Архан! Как ты не понимаешь этого? — хватает меня за плечи и буквально виснет.

Я удерживаю ее за пальцы, ограждая от дальнейших притязаний, но и грубо не отталкиваю. Не хочу делать ей больно.

— Что она во мне изменила? — цежу со злостью, едва сдерживаясь чтобы не перейти на крик. Как же меня бесят бабские идеи фикс — уверенность в своей правоте и неповторимости. — Ты плохо меня знаешь, Джамиля, если думаешь, что жена, да любая другая женщина, даже мать, может меня под себя прогнуть!

— Архан, во имя Аллаха, прости меня за то, что я была такая глупая, — всхлипывает снова и смотрит на меня как побитая собачонка, выброшенная хозяином за забор. Ногти ее царапают меня через трикотаж — впиваются до отметин, но я терпеливо жду, когда выплачется и отвянет. — Ты такой хороший муж!

— Да, блядь, я хороший муж. Для Амелии. По крайне мере стараюсь им быть, — обхватываю дрожащие ладони бывшей и пытаюсь отцепить от одежды.

Не пальцы, а настоящие клешни. Если оставит следы на коже — Амелия стребует с меня отчет, где и кто меня подрал? Нахуя мне опять скандал с женой?

— Она… она не ценит тебя. Не любит как я, — невинно хлопает ресницами горянка, смотрит умоляюще, вроде как меня жалеет, сочувствует?

Но ни хера подобного! Целит выше, задом чую, сейчас что-то выдаст. И тут она судорожно вздыхает и наконец говорит:

— Если не хочешь разводиться с ней, тогда возьми меня второй женой, Архан.

Моя челюсть едва не падает на пол от такого заявления, и я взрываюсь:

— Кем-кем⁈

— Женой. Второй. Я согласна и на меньшее, лишь бы быть с тобою, любимый!

В моем мозге взрываются красно-белые петарды. Перед глазами густая пелена. В мыслях кавардак.

Жена. Жены. Две жены.

Какие нахуй две жены мне⁈ Тут бы с одной справится и не придушить в порыве ярости. Агрессия как карусель раскручивает меня, и я резко отталкиваю Джамилю прочь.

Бывшая, не устояв на ногах — или я ее с такой силой приложил, или нарочно изображает слабую, падает на пол. Громко вскрикивает. Бурчит проклятия, но я не разбираю ее слов — тут другая картинка вырастает перед глазами — моя жена.

Амелия с воинственным выражением лица стоит в дверном проеме. Голубые глаза пылают ненавистью и разочарованием. Губы плотно сжаты, дрожат. Лицо раскраснелось от едва сдерживаемой ярости.

Ну приехали. Готовься Архан утирать слезы бабам. Или разнимать их. Что Амелия успела услышать из сказанного Джамилей?