Люсинда Миллер – (не) Развод с кавказским мужем (страница 4)

Остаток вечера Амелия не попадает в поле моего зрения, и я провожу его с пацанами. Немного отвлекаюсь болтовней с ними, включаюсь в их интересы, хотя жена все равно на первом месте.

Сучка скандальная.

И чем ближе к ночи, тем желание мое крепнет.

Дурь у баб в башке появляется от ненужной информации. И мне надо пар выпустить и почувствовать, что жена любит меня так же, как и вчера.

Иду по-быстрому в душ. Наприздрячиваюсь там как следует, предвкушая наше бурное примирение и с души отлегает. Побесновалась жена и успокоится к утру. Мало ли что у меня было до нее. Было и сгинуло.

Захожу в спальню, смотрю на Амелию и, грубо говоря, охуеваю: она напялила на себя длинную пижаму, в которой спит, когда мы у родителей остаемся ночевать и с гордым видом топает в койку, открыто демонстрируя протест.

Тут я не выдерживаю и взрываюсь:

— Я блядь не понял, это что за бронежилет на тебе? — стою посреди комнаты, уперев руки в бока и киваю на ее спальный прикид.

Наши бабы на публике укутываются меньше, чем Амелия в кровати.

Моя вредина вздергивает нос к потолку и едко цедит:

— Пижама. Разве не ясно?

— С хуя ли ты ее напёрла⁈ — начинаю заводится потому, что не понимаю че происходит, а я терпеть не могу, когда не понимаю ситуацию. — Ты знаешь, что я люблю, когда ты голая спишь. Или это месть мне за то, что отчихвостил тебя за езду без оглядки на знаки⁈

Амелия картинно вздыхает. Потом возвращает взгляд мне и с пафосом заявляет:

— У меня красные дни! — и откинув одеяло, забирается в постель.

Нагло пиздит. Я знаю когда у нее месячные, но заглатываю наживку.

— Так значит да?

Амелия не отвечает. Накрывается чуть ли с не головой и отворачивается, выставляя мне свой аппетитный зад.

По хую. Перебьюсь. Утром ее трахну. Спящую. Сам за день заебался уже. Эта будет мне еще мозги делать. Не хочет секса — обойдется.

Раздеваюсь до гола — люблю спать так и топаю следом. И чтобы не соблазнится изгибами желанного тела, отворачиваюсь от жены и пялюсь в стену, пока не проваливаюсь в сон.

Не открывая глаза и находясь в полудреме, плотно прижимаюсь грудной клеткой к спине Амелии и удовлетворенно мычу.

Теплая. Уютная. Моя.

Будильник на сотовом срабатывает, и я торопливо смахиваю его пальцем. Осторожно пробираюсь рукой под пижамные штаны и поглаживаю животик жены. Впалый, упругий и теплый. Плавно спускаюсь ниже, к гладкому лобку и жадно накрываю ладонью.

Амелия ворочается от моих прикосновений, но не отталкивает. Наоборот, выставляет попку назад, прогибается. Сучка! Знает, как возбуждает меня с полуоборота. С самых первых дней, когда увидел ее на фото, залип по-пацански. До сих пор плющит меня от запаха ее тела и вкуса киски. Околдовала голубоглазая кукла и знает это, чем и пользуется все годы брака.

И это не просто потребность ебаться, ебать Амелию, это что-то большее. Хочу чувствовать всю ее. Ее душу. Ее любовь ко мне. Знать, что она до сих пор по мне млеет. Стоит допустить мысль, что разлюбит и поднимается буря протеста и боли. Нахуя мне левые шлюхи, когда своя шляпу дымит одной мыслью о ней. Не говоря уже у том, как стонет подо мной и шепчет признания как ей со мной кайфово.

Амелия не готова к сексу, и я достаю из тумбочки тюбик со смазкой. Некогда мне ее распалять — хочу без прелюдии войти. Выдавливаю на пальцы гель и проталкиваю в дырочку. Ввожу два пальца и чувствую, как стенки влагалища сокращаются на мое вторжение. Ага, значит тоже хочет меня.

Не теряя времени даром, тут же стаскиваю с нее пижаму полностью и подцепив бедро жены, закидываю на себя.

Амелия ворочается, инстинктивно накрывает рукой мое запястье и чувственно стонет, когда я тыкаюсь головкой в ее влажную щелку. Я с дрожью вжимаюсь в нее и с надрывом, проталкиваюсь глубже. Терпение на пределе.

Дыхание рваное. Пульс в висках частит, отдаваясь белым шумом.

Амелия протяжно стонет и прогибается сильнее, насаживается на член жадно, собственнически. И не скажешь что накануне мы с ней посрались. Это хорошо. Потому что ебаться с ней я готов каждую ночь. А днем если бы получалось чаще, вообще было бы заебись. За семь лет что мы вместе я научил ее отдаче полностью и не стесняться. Амелия оказалась чувственной кошечкой. Вот и сейчас стонет как шлюшка, подмахивает.

— Да, детка, давай, давай… громче стони. Хочу слышать, как тебе мне со мной заебись, — подбадриваю словами, а ладони крепче удерживают тело за талию, не позволяя выскочить.

Я шиплю в ответ, усиливая частоту движений. Потом резко выхожу и наклоняюсь чтобы отыскать ее стонущий рот и грубо целую. По ходу стискиваю набухшие груди с тугими сосками. Одну. Вторую. Чувствую, что долго не протяну — сперма к горлу подскакивает.

Разлепляю наши рты и веду влажную дорожку по шее. Втягиваю носом пот с ее волос, дурея окончательно. Амелия пахнет цветами и возбуждением. Да моя ты красавица — хочешь меня не меньше, только изображаешь холодную суку. Присасываюсь к шее, клеймя собою. Пусть все видят мою страсть, метку мужа.

Амелия ворчит, ежится. Елозит, отыскивая член рукой, и я даю ей то, что она потеряла — вставляю на всю глубину. Мы протяжно стонем. Синхронно начинаем кончать. Ее бедра начинают конвульсивно содрогаться, запуская и во мне фейерверк. В голове гул из моих рваных хрипов и ее скулящих стонов. Мир наш — узкий тоннель из света и сияния звезд. Лишь мы двое в этом маленьком шарике удовольствия. Буря стихает так же быстро, как и нарастала.

Я глохну. Выхожу из нее и падаю на спину, полностью опустошенный, но пиздец какой довольный.

— Понравилось? — сипло спрашиваю, кладя ладонь на бедро жены.

— Угу, — стыдливо бурчит в подушку, и я невольно улыбаюсь.

Ну вот и помирились. (Знал бы что ошибся… наивный)

Глава 6

Амелия

Прошла уже неделя, а я так и не нашла в себе силы подробнее расспросить Архана о его бывшей. В тот день, когда я узнала о его невесте, мне хватило промывки мозгов про вождение авто блондинки. И позже он списал мое дурное настроение на гормоны и наплевав что я не хочу с ним заниматься сексом, взял меня сонной. Мои отказы на Архана действуют словно красная мулета на быка — заводят еще больше. И хотя чего лукавить, я люблю секс с мужем, и Архан пользуется своей властью над моим телом в целях примирения.

В первые годы брака, он даже просил играть для него в неприступность. Теперь это было больше похоже на игру по взаимному согласию. Но мужа она заводила по-прежнему, а я подыгрывала. Не смотря на удовольствие, я лежала под ним и все время думала о том, как он трахает эту Джамилю. Но на этот раз между нами не просто ссора, тут попахивает тайной и мне его отношения с бывшей не дают покоя.

Зачем она вернулась? Какая она? Красивая? Что он к ней чувствовал раньше? А сейчас? Хочет ли он ее сейчас?

Боже, я так с ума сойду, постоянно думая о безликой сопернице. Но спросить мужа боюсь по-прежнему. А у свекрови точно не стану спрашивать. Видеть ее превосходство и злорадство — ни за что на свете! Лучше мучиться в догадках чем быть униженной в ее глазах.

Сегодня я привезла Дамира на очередную тренировку, но не зашла в зал, сославшись на дела. Видеть Архана и восхищенно улыбаться ему, гордится мужем, тренирующим детвору, выше моих сил. А зря. Нутром чую, что пропустила много интересного и важного. Но гордость моя еще не побеждена, и я дожидаюсь возвращения сына в машине, на стоянке.

Дамир, едва забравшись на сидение, смотрит на меня как загнанный волчонок и ворчит:

— Мне сегодня не понравилось тренироваться.

— Почему?

— Тебя не было с нами в зале.

Дамир, обхватив себя руками, молча уставился на меня осуждающим, взрослым взглядом.

Ну начинается. Еще такое мелкий, а уже с гонором. Весь в отца. Комок претензий по мелочам.

— Я ездила по важным делам. Не смогла присутствовать, — отворачиваюсь, пристегивая сына к сидению. — Привыкай, Дамир, что у мамы есть и своя личная жизнь, — сразу расставляю приоритеты.

Командовать над собою малышне я не позволю. Мне хватает их сурового отца. И еще радуюсь, что муж не забрал ключи и права от машины, хотя и грозился. Но, видимо, секс со мной размягчает суровость моего мужа. Но хоть какая-то мне польза от его сексуальной озабоченности.

— Там был один мальчик, — ворчливо добавляет Дамир, снова привлекая мое внимание.

— И что? У вас много мальчиков в группе. Удивительно было, если бы ты сказал, что на тренировке была девочка, — непроизвольно смеюсь, представив хрупкую девчонку-кикбоксера.

— Нет. Этот мальчик у нас новенький. И он — плохой! — психует сын, шлепая ладошкой по сидению и смотрит на меня гневно.

— Чем он плохой? Тем, что поборол тебя? — поддеваю Дамира догадываясь об истинной причине его недовольства.

Кому понравится, когда соперник тебя сильнее? Никому! И мне не нравится, а что делать?

Но сын кривит неприязненное лицо и выдает:

— Он сказал, что мой папа скоро будет его папой. И он злой! Я ненавижу его! У-м! — рычит, отталкивает мои руки. Ерзает на сидении и отворачивается к окну.

Я растерянно хлопаю ресницами, прокручивая фразу сына. Чей папа? Кому папа? И что это за наглый мальчик, который имеет основания бросать такие фразы?

— Повтори что ты сказал, — требую строго.

Сын упорно молчит, глядя на меня с обидой, лишь щеки его надуваются, а глаза блестят, готовые пролить слезы.

— Дамир, повтори что ты мне только что сказал про мальчика, — уже чуть мягче прошу.