Люсинда Берри – Я не сойду с ума (страница 48)

Она взглянула на Айпад.

- Пайпер Гольдштейн?

Я кивнул.

- Пайпер тоже будет привлечена. Мы будем работать вместе. Она работает в Службе по защите прав детей, а я - социальный работник в больнице.

- Зачем нам два социальных работника?

- В подобных делах всегда участвуют двое.

Я поднял брови.

- Подобных делах?

- Расследованиях по поводу жестокого обращения с детьми.

49

Ханна Бауэр

Я хотела говорить, но оказалась заперта на задворках сознания и потеряла способность общаться с миром вокруг себя. Жизнь бурлила и вертелась, искажая зрение затмевающим все страхом. Лампы в больнице светили слишком ярко и мерцали. Мысли мелькали, я не могла выделить что-то конкретное, кроме постоянной отчаянной мольбы ко всему хорошему, что есть во вселенной:

Пожалуйста, не дайте ему умереть.

Я все видела и чувствовала. И укол иглы, и мокрую салфетку, когда мне делали укол валиума. Я слышала каждое слово врачей и медсестер, крутящихся по палате, как пчелы. Как они обсуждали, что на КТ кровоизлияния не видно и надо сделать МРТ, если вдруг что-то упустили. Заверения, что мозгу просто надо отдохнуть после перенесенного.

Все спрашивали меня, что произошло, и я хотела рассказать. Мозг велел телу произносить слова, но оно не слушалось. Связь нарушилась, порвалась. Части распались в темноту, образовалась пустота. Я могла только беспомощно слушать, как Холли пытала Кристофера вопросами. Никогда не видела его таким рассерженным, как когда она упомянула жестокое обращение с детьми.

- Жестокое обращение? Да вы в своем уме? - от него исходили волны ярости.

Холли приняла удар.

- Вас ведь уже опрашивали, когда вы последний раз обращались за неотложной помощью с Джейни?

- Да, но там все было иначе.

- Почему же? - она скрестила руки на груди. - С вами ведь тогда общался социальный работник больницы, так?

Он расстегнул верхние две пуговицы и ослабил галстук, будто тот его душил.

- Так. Он спрашивал, что произошло с Джейни, мы ему рассказали. Все.

Он не обвинял нас в жестоком обращении с ребенком.

Она изобразила удивление.

- Я тоже не обвиняю вас в жестоком обращении с ребенком.

- Вы это и делаете, - у него на шее вздулись вены.

Она покачала головой.

- Вовсе нет. Я сказала, что мы расследуем возможность жестокого обращения с детьми.

- И в чем разница? - он уставился на нее.

- Мистер Бауэр, понимаю, вы расстроены. Сегодня был тяжелый день. Я просто делаю свою работу, - она сделала шаг назад, освобождая больше места между ними. Кристофер глубоко вдохнул и провел рукой по волосам.

Успокойся, Кристофер. Спокойно.

Нам надо, чтобы он оставался сильным. Всем нам.

Он хрустнул пальцами и потянулся.

- Так что вам от меня надо?

- Нам необходимо знать, что произошло сегодня у вас дома. Как вы думаете, что может помочь нам это выяснить?

Он глубоко вздохнул.

- Меня там не было.

- А кто был?

- Ханна и дети.

- Вы уверены?

Он кивнул.

Вопросы так и сыпались. Они говорили, словно меня рядом не было. Я не успевала следить за ходом действия и осознавать сказанное. Хруст черепа Коула при ударе о край ванны заглушал все, что происходило вокруг. Он врывался непрошеным. С Коулом ничего не должно было случиться.

Дело № 5243

Допрос Пайпер Гольдштейн

- Родители часто ведут себя так, как Ханна в больнице? - спросил Люк.

- Да.

- Получается, вы такое уже видели? - Они с Роном снова переглянулись.

- Видела.

Передо мной промелькнули обрывки прошлых случаев. Девочка-подросток, скрывавшая беременность, родила в раздевалке и потом две недели не разговаривала. Девятилетний мальчик впал в кататоническую депрессию, когда его забрали у матери. И младенец Вогнов.

- Иногда после травмы мозг на некоторое время запирается.

- Все полагали, что это и происходит с Ханной? Своего рода посттравматический шок?

- У нас не было повода сомневаться.

- Только не у Холли. Она отправила отчет о ребенке, нуждающемся в органах защиты, основываясь на характере травм Коула, - он постучал ручкой по столу.

Я понимала беспокойство Холли, но я была против того, чтобы отправлять такой отчет, потому что я уже видела подобные травмы у младенцев. Они редко встречались у детей, которых не трясли, но то, что они нехарактерны, не означало, что они невозможны, а другие признаки у него отсутствовали. Ничто больше не указывало на жестокое обращение. У него не было сломанных ребер, припадков, синяков - всего того, что мы видим обычно. И я была уверена, что дело не в жестоком обращении, это ведь Бауэры. Ханна не могла навредить Коулу. Точно не могла.

- Расскажите, что происходило после того, как был отправлен запрос на социальную защиту ребенка.

- Из-за этого запроса Джейни необходимо было переселить на время предварительного расследования. Коула тоже бы забрали, но он был в больнице, так что это то же самое. Это обычная практика, когда на родителей поступило больше одной жалобы.

- Сколько времени занимает расследование?

- Обычно мы за несколько дней выясняем, может ли идти речь о жестоком обращении с ребенком. Детей автоматически переселяют из дома, пока не будет решено, в безопасности ли они там. - Я взглянула на Люка, потому что ему я это уже рассказывала. - Я уже говорила, что в первую очередь мы пытаемся пристроить детей с родственниками, а не в патронат, также было и с Джейни. Разумнее всего было оставить ее у Элисон.

- Из больницы она поехала к Элисон? - спросил Рон.

- Да.

- Элисон согласилась взять ее?

- Согласилась.

- И вас все устраивало? Ничего не вызвало беспокойства?

- Ничего.

50

Кристофер Бауэр

Нейрохирург и педиатр вместе вошли в палату все еще в зеленых операционных костюмах. Лица их ничего не выражали. Я ухватил Ханну за руку. Нейрохирург сразу перешел к делу:

- Нам удалось найти источник мозгового кровотока и остановить его.