Люси Сорью – Стигмата (страница 14)
Но неприкосновенных для МГБ не существовало. Особенно среди военных. Умом Симиру понимал это: в его подчинении находилась мощь, способная уничтожать планеты. Такая мощь требовала пристального внимания сама по себе — даже от государства, которому он рождён был служить.
Но это ему не нравилось. Особенно если вспомнить, что немногим удавалось вернуться обратно из МГБ.
Почти никому.
Ему приходилось терпеть Лааксоне. Генерал командовала подразделениями МГБ и внутренних войск, занятыми в операции; им предстояло привести Кафу к новому порядку. Грубой силой или более тонкими методами, неважно. Но Лааксоне настаивала на том, чтобы совать свой нос в военную часть операции, и делать это постоянно.
- Нет средств? - переспросила Лааксоне. - Адмирал, эти выродки ставят под угрозу всю политическую часть операции! Если они доберутся до Марции, что тогда?
- Тогда схема сорвётся. - ответил Симиру. - И поверьте, генерал: мне это нравится не больше вашего. Но я ничего не могу сделать. У нас недостаточно данных о том, что они планируют делать. Ждут ли их у гиперперехода или нет; и если да — в каком составе? Вы не подумали, генерал, что с нами сейчас может сделать весь марцианский Флот метрополии?
Если он вообще способен что-то сделать, добавил Симиру про себя. Согласно последним разведданным, сразу перед переворотом в Марции, из двадцати дредноутов Флота метрополии на ходу было шестнадцать, а из тридцати двух крейсеров — двадцать четыре. Все до единого были бесповоротно устаревшими кораблями: самый новый крейсер, вошедший в строй пятнадцать лет назад, был крейсером ПРО, бесполезным в эскадренном бою. Большая часть кораблей Флота метрополии была старше тридцати лет - треть жизненного цикла ходовых приводов. Никакого боевого опыта: Флот метрополии не покидал пределов Марции уже много лет. Даже их командир, адмирал Зеро, до назначения командовала фалангой ударных крейсеров в Промежутке.
Могли ли марциане противостоять вавилонской военной машине, современной и прекрасно вышколенной, а главное — состоящей из более совершенных людей, чем они? Конечно, нет.
Но генералу Лааксоне незачем было об этом знать.
- Но вы должны сделать что-нибудь! - потребовала она. - Или вы так и собираетесь смотреть и ждать, пока марцианские выродки сбегут и предупредят свой флот?
- Разумеется, нет. - ответил Симиру; брови Лааксоне поползли на лоб. - Я уже принял меры.
В лучшем случае это было полуправдой. Симиру не мог отозвать разбросанные по системе пикеты эсминцев; у них были свои задачи в рамках операции. Но и пуститься в погоню за несколькими челноками он тоже не мог: супердредноуты, такие как его «Эрешкигаль», за такой мелочью не гонялись.
Но кое-что было в его силах.
- Всем кораблям, говорит «Эрешкигаль», - скомандовал он. - Приготовиться к снижению орбиты.
Он двинул рукой, и на тактическом мониторе тонкий обруч орбиты, занятой «Эрешкигаль» и её эскортом, сжался в три раза, пересекаясь с лентой орбит, по которой кружили яркие точки марцианских и вавилонских истребителей.
Глаза Лааксоне расширились от удивления.
- «Випуури» и «Нидаабе» сохранять нынешний строй. - распорядился Анмокаани. - Всем кораблям — готовность ПКО один, приготовиться к отражению истребительного налёта.
- Налёта? - переспросила Лааксоне, торопливо оглядываясь на него. - Вы считаете, что выродки осмелятся нас атаковать?
- Едва ли. - Симиру позволил себе улыбнуться, глядя на лицо генерала. - Но почему не осмелимся атаковать их
Лицо Лааксоне озарило понимание. Её глаза засияли от восхищения; губы расплылись в хищной улыбке.
Командор Хальваари вопросительно глянул на него, и Симиру кивнул.
- Всем кораблям, - приказал вслух Хальваари; интерфейс тактической связи зажёгся вокруг правой руки начштаба, облекая её белым сиянием. - Импульс по команде флагмана.
Симиру поднял руку. Белые индикаторы интерфейса развернулись вокруг неё, раскрывшись, словно цветок из твёрдого света.
- Импульс через три, - скомандовал он. - Два. Один!
Супердредноут содрогнулся. Сверхмалая чёрная дыра, заключённая в ядре его ходового привода, начала разгоняться, понукаемая лучами заряженных частиц — и вместе с ней, разгоняясь, нырнула вниз «Эрешкигаль». Окружность орбитальной траектории вытянулась, превращаясь в эллипс, и супердредноут, вместе с крейсерами, окружавшими его, упал навстречу сиявшей в глубине гравитационного колодца.
Навстречу битве, которая вот-вот станет бойней.
***
- Держать строй! - приказала Фон, чувствуя, как ускорение вжимает её в кресло. - Фронтальные щиты к бою!
Истребители неслись навстречу друг другу, бесшумно рассекая пространство. Радар бил в пространство перед ней, нащупывая цель — и Фон вздрогнула, когда вернулся первый отклик.
- Готовность! - объявила Фон. Вражеские радары ударяли об её корпус, возвещая о неминуемом столкновении.
Отвернуть в космосе было невозможно.
Истребители столкнулись. Двадцать восемь энергоорудий выстрелили почти одновременно. Двадцать восемь новых звёзд вспыхнуло в космосе.
Двадцать три истребителя разлетелись в стороны, тут же кувыркаясь в пространстве, лицом к лицу с противником. Вспыхнуло ещё несколько разрознённых выстрелов, исчезнувших в пространстве и так и не дошедших до цели.
Фронтальный щит истребителя единственный мог остановить прямое попадание из главного орудия другого истребителя. Это был единственно возможный компромисс между огневой мощью и защищённостью: чтобы поразить цель, истребитель должен был развернуться к ней носом, становясь так же уязвим для другого истребителя. Фронтальный щит позволял выдержать такой удар.
Но в космосе угол в несколько градусов мог привести к поражению сравнительно незащищённой части корпуса, не прикрытой фронтальным щитом. Пилоту требовалось предугадать положение противника — точки на горизонте! - и развернуть истребитель так, чтобы поразить цель и остаться в живых. И уповать на удачу. Ведь противник пытался сделать то же самое.
От троих её людей удача только что отвернулась.
- Сомкнуть строй. - приказала Фон. Красное марево исчезло; она почувствовала, как вновь становится явью полусфера силового поля. - Второй заход!
Она снова бросилась навстречу врагу.
- Контакт!
Энергоорудия вспыхнули. Копья белого света на доли секунды возникли в пространстве, с яркими вспышками ударившись об купола щитов. Фон развернула истребитель, следя за проносящимся мимо противником… только теперь заметив, что его больше не было. В строю вавилонян зияли бреши.
Здесь, в космосе, лишённое необходимости бороться с атмосферой, прямое попадание главного орудия просто испарило истребитель врага.
Она включила тягу, тормозя перед новым заходом и глядя на удаляющиеся отметки вражеских кораблей — которые вдруг замерли в пространстве и снова рванулись вперед. Глаза Фон расширились.
Они действительно были куда лучше.
- Пушка?
Их осталось всего шестеро. После этого захода они потеряли ещё троих. Фиетта, Гербера-Четыре; Марцискиене, Гербера-Восемь; Дамиани, Гербера-Четырнадцать. Во вражеском строю тоже зияли бреши — вавилонян осталось девятеро. В последнем заходе они потеряли четыре истребителя... но, похоже, у оставшихся не было проблем ни с ускорением, ни с охлаждением, ни с оружием.
Выйти из боя? Фон сразу поняла, что это невозможно: с таким перегревом из прыжка выйдут расплавленные куски металла, и это в лучшем случае. Но принять бой…
Ещё немного, и их истребители расплавятся сами.
- Сомкнуть строй! - снова приказала Фон. - Гербера-Пять, держись!