Люси Скоур – Защити свою любовь (страница 67)

– Мужчины любят южных красавиц, Маккензи, – всегда говорила она. Андреа О’Нил-Лейва-Манн по опыту знала, что любят мужчины.

Мак снова упрямо сосредоточилась над документом по страховому возмещению, над которым она работала. Ее пациент нуждался в специализированном, дорогом лекарстве нового поколения, в оплате которого страховая компания дважды отказала ему. Это было важно. Закончив с письмом, Мак прикрепила к нему необходимую документацию. Затем она скопировала все документы в медицинскую карту пациента и отметила в рабочем графике, что в понедельник надо отследить реакцию страховой компании.

Завершив с делами, Мак была официально свободна до конца дня. И больше не было повода не перезвонить матери.

Чувствовала ли Мак себя взрослой, здравомыслящей женщиной, избегая бесполезного стресса? Или это был свидетельствующий о ее незрелости защитный механизм, оставшийся со времен беспокойного детства?

Взяв телефон, Мак прокрутила контакты, чтобы найти телефон матери. Андреа, а не мама. Андреа не заслуживала такого звания.

– Маккензи! – с дрожью в голосе ответила мать, и Мак непроизвольно начала внимательно прислушиваться, пытаясь уловить какие-либо признаки алкогольного опьянения, в чем часто можно было уличить ее мать.

– Привет, мам.

– Я неделями пытаюсь дозвониться до тебя, – пожаловалась Андреа.

Прошло четыре часа.

– Я была занята. Что тебе надо?

– Ну, как тебе известно, в следующие выходные у меня день рождения, а ты так давно не бывала дома. Мне бы очень хотелось, чтобы ты приехала на мое небольшое торжество.

Мак ощутила тупую боль в затылке. Вопреки ее склонности винить себя она два года не была «дома».

– Венди будет? – спросила Мак. Она всегда отвечала так, когда речь заходила о семейных сборищах.

– Не глупи, Маккензи. Я бы не просила тебя, если бы думала, что появится твоя сестра. Она переехала много лет назад. Будем только мы с тобой. – Мать печально, с придыханием вздохнула. – Если честно, мне сейчас чуть-чуть одиноко.

– Ты ни с кем не встречаешься? – В своих отношениях с матерью Мак соблюдала простые правила. Во-первых, она посылала деньги на аренду жилья, когда Андреа вела себя благоразумно. Во-вторых, Мак не считала себя обязанной встречаться с очередным «дядей» таким-то или восстанавливать отношения со своей сестрой. Она не была знакома с последними двумя мужьями своей матери, решительно отказываясь отвечать на присланные ей приглашения на свадьбу.

Однако Мак посылала подарки. Хоть это и раздражало ее.

– Я сейчас совершенно одинока, – вздохнула Андреа. – Боюсь, что я старею и отпугиваю всех подходящих холостяков.

– Мам, ты пьешь? – Есть матери и дочери, которые говорят о работе, о званых ужинах, о книгах, о детях. Мак же следила за тем, чтобы мать была трезвой.

– Конечно, нет. Я трезва как стеклышко, дорогая.

Было сложно отличить ложь от правды, разговаривая по телефону. А что касается настроения Андреа, то порой не было никакой разницы.

– По правде говоря, нам есть что отметить, кроме моего дня рождения. На прошлой неделе я получила дивиденды за год, – сказала Андреа, снова начав щебетать.

– Поздравляю, мам, – сказала Мак, открывая календарь в своем ноутбуке.

Никакого нового отчима. Никакой Венди. И никаких пьяных истерик.

Вероятно, она могла бы уехать ненадолго. Не больше чем на три дня. А потом могла бы отложить следующий визит еще на два года. Избавиться от чувства вины.

– Ты можешь пожить здесь, в гостевой комнате. И, наверное, ты могла бы пригласить меня на чудесный ужин? – с надеждой повысила голос Андреа.

– Звучит привлекательно. Возможно, я смогу приехать. – Мак проигнорировала холодный, тошнотворный комок страха, проскользнувший в желудок. Ее мать была больна. Дочери, тем более врачи, не уходят от родителей оттого, что те больны.

Она услышала взбудораженный лай на том конце линии.

– Замолчи сейчас же, Джиджи!

– Ты завела собаку? – спросила Мак.

– Завела! Пару месяцев назад. Она крохотная, но лает, как большая собака. В любом случае я посмотрела рейсы из Филадельфии.

– Я больше не живу в Филадельфии, – сказала Мак. – Я в Мэриленде.

Она понятия не имела, что у матери появилась собака, точно так же, как Андреа не знала о том, что Мак переехала.

– О, ну что ж. Разве это не мило?

И на этом их короткий разговор был закончен. Мак пообещала, что подтвердит даты своей поездки. Андреа с радостью взяла на себя труд забронировать ресторан, чтобы поужинать там в день ее рождения.

Это будет что-нибудь затейливое, с тарелочками с золотой каемочкой, с белыми льняными скатертями и крохотными порциями. Если и было что-то, что ее мать волновало больше, чем алкоголь, так это приличия. По мнению Андреа, на свете не было ничего важнее, чем поддерживать определенный уровень респектабельности. Она никогда не появлялась без макияжа, накладных ресниц и высоких каблуков. Даже когда была пьяной в хлам.

В свое время Мак считала мать красивой. Но жестокая правда, которую не в состоянии скрыть никакая губная помада или красивое платье, недолго оставалась тайной.

Мак отключилась, чувствуя себя как обычно после разговора с матерью – встревоженной, обеспокоенной и немного разбитой. Ей могли бы помочь крепкие объятия или веселая собака, решила Мак и взяла ключи.

Двери ангара пожарной станции были открыты, там сновали волонтеры из второй смены, занимавшиеся рутинной работой. Ярко горел свет, сияли автоцистерны, и люди делали то, к чему они были призваны. Это был бальзам на ее истерзанную душу.

Мак припарковалась и вышла. Теперь она чувствовала себя дурой.

Ей нужно было сначала написать ему эсэмэс или, что еще лучше, поехать прямо домой. Она не собиралась рассказывать Линку о своей матери. Это открыло бы двери в ее детство. А не было никакой причины копаться в этой грязи. Она выжила. Она не стала жертвой. И смотреть вперед было разумнее, чем оглядываться назад.

Но послышался радостный лай, и Саншайн галопом поскакала в ее сторону.

– Привет, дружище, – сказала Мак, опускаясь на колени, чтобы хорошенько потрепать собаку за загривок. Уступив своей потребности в успокоении, Мак зарылась лицом в мягкую, светлую шерсть собаки.

Саншайн ухитрилась лизнуть ее в лицо, и Мак рассмеялась, думая о том, обрела ли ее мать такого рода радость, общаясь со своей собакой.

– Хотел бы сообщить, что случаи похищения собак учащаются, – крикнул Линк в мегафон, неторопливо выходя из гаража. – Леди, отпустите собаку.

Мак выпрямилась, стряхивая с брюк пыль и собачью шерсть. Линк был одет в камуфляжные брюки и рубашку-поло с длинным рукавом и с эмблемой пожарной команды, рубашка сидела на нем как влитая. Кепка была повернута козырьком назад, а подбородок испачкан смазкой. Дерзкая ухмылка была как раз тем, что было нужно, как и крепкие объятия, в которые Линк заключил Мак.

– Приятный сюрприз, – сказал он, отклоняясь назад и под оценивающий свист и гиканье всей команды отрывая ее от земли.

– Привет, – сказала Мак, чувствуя, как лед у нее внутри тает, каким-то образом превращаясь во что-то жидкое и теплое.

– Как прошел день, Дрими? – спросил Линк, ставя ее на ноги и обвивая рукой плечи.

Прежде чем она успела ответить, заревел сигнал тревоги.

Все, кто был рядом, мгновенно пришли в движение.

– Что там у нас? – перекрывая шум, закричал Линк.

– Машина врезалась в строение, возможна остановка сердца, – крикнул в ответ Броуди, натягивая снаряжение.

– Как насчет того, чтобы проехаться, док? – предложил Линк.

Врач-травматолог никогда не помешает на месте аварии.

– Поехали.

Схватив медицинскую укладку, Мак погрузила ее в штабную машину. Через несколько секунд Линк, успевший надеть верхнюю часть снаряжения, уселся за руль. Когда они отъезжали, пристегнутая к поводку Саншайн уныло смотрела им вслед.

– Будь послушной девочкой, – крикнул ей Линк в открытое окно.

По пути Мак, привычная к мигалкам, сиренам и скорости, трижды проверила свои запасы, а Линк переговаривался по радио с диспетчером, собирая информацию. Пожарная машина ехала за ними, и скорая помощь тоже была в пути.

Они выехали за пределы города и повернули к фермерским угодьям и домам с большими дворами.

Вечерело, и в воздухе ощущалась прохлада.

– Приехали, – сказал Линк. – Команда прибывает на место происшествия.

Они вместе вышли из машины и побежали к месту аварии.

Это был седан или то, что осталось от него, вдавленный в маленький белый фермерский домик, стоявший у дороги. Водитель все еще находился за рулем.

– Он не дышит, и я не могу нащупать пульс, – сказал мужчина в джинсах и фланелевой рубашке, не отходивший от открытой двери со стороны водителя.

– Спасибо. Давайте вытащим его, – сказала Мак.