Люси Скоур – Защити свою любовь (страница 30)

Мистер Льюис был балагуром. Он подмигивал Мак после каждого кульминационного момента, словно она была зрителем.

Они перекидывались шутками, при этом мистер Льюис подкалывал Рассела насчет его провального выступления на местном турнире по ракетболу.

– По крайней мере, я оторвал задницу от стула, – сказал Рассел, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене смотровой комнаты. – Когда вы в последний раз играли в гольф?

– Примерно полтора месяца назад. У меня ныл локоть, – признался пациент, поглаживая правое предплечье.

– Извините-извините. Давайте-ка посмотрим, – сказал Рассел, подкатывая вперед на табурете. Он осмотрел связки и заставил мистера Льюиса подвигать рукой. – Здесь налицо все признаки старого доброго синдрома локтя теннисиста.

– Теннисиста? – Пациент саркастически ухмыльнулся. – Я играю в гольф! Вы уверены, что у этого парня есть диплом врача? – спросил он Мак.

– Значит, локтя гольфиста.

– Я думал, что это просто синяк.

– Полтора месяца? Да ладно, приятель, – фыркнул Рассел. – Вы только что ушли на пенсию. Я хочу, чтобы эти годы стали самыми лучшими в вашей жизни. Мы стареем, друг. Все начинает ныть. Мы издаем странные звуки, поднимаясь со стула. Но, если что-то начинает болеть, не загоняйте боль в угол, обратитесь ко мне или к доктору О’Нил.

– Терпеть не могу поднимать шум, – пожаловался Льюис, снова поглаживая локоть широкой ладонью.

– Заботиться о себе – не значит поднимать шум, – сказала Мак. – Это разумно. А вы производите впечатление умного человека.

– Ладно. Я не учился в медицинской школе, – загоготал Льюис. – Но я согласен.

В комнате отдыха Рассел мастерски вонзил палочки в красочный суши-ролл.

– Итак, давайте подведем итоги.

С утра они вместе приняли трех пациентов. В двух случаях Рассел брал инициативу на себя. Мак же неумело пыталась растопить лед, расспрашивая пациента, пришедшего на прием по случаю бронхита, но с высоким уровнем холестерина, к которому он относился несерьезно.

Мак проткнула вилкой листик салата-латука.

– Вы знаете их историю. Возможно, даже дружите с ними.

Рассел, выжидая, кивнул.

– Вы в равной степени компетентны и авторитетны. Вы с уважением вникаете в подробности личной жизни пациентов. «Как поживает ваша жена? Сколько лет вы уже женаты?» – повторила она. – Вы тестировали его психическое состояние с помощью безобидных вопросов, в то же время давая ему возможность выговориться на все темы, которые ему нужно было обсудить.

– Справедливая оценка, – заявил он, вытирая рот льняной салфеткой, которую достал из коробки с ланчем. – Теперь о вас.

Мак подмигнула.

– Вы можете интубировать пациента между небом и землей, но стоит вам задать вопрос о погоде или телевизионной передаче, как вы замираете, – сказал он.

Она подавила вздох.

– Справедливая оценка.

– Это то, над чем нужно поработать, и не смущайтесь.

– Я не должна быть настолько неумелой.

Сложив салфетку, Рассел положил в нее палочки.

– Не стыдитесь чего-то не знать. Не стыдитесь учиться и пробовать. Стыд никогда не бывает хорошим мотиватором.

Мак хотелось возразить. В ее жизни стыд был постоянным мотиватором. Она старалась изо всех сил, чтобы отдалиться от того, от чего необходимо было отдалиться, снова и снова доказывая себе, что она достаточно хороша.

– По общему мнению, Маккензи, вы – один из наиболее опытных специалистов, которых видели эти места. Это огромный комплимент. Но это не исключает того, что вы должны научиться общаться с пациентами. Мы оба знаем, что в отделении неотложной помощи можно быть чем-то гораздо большим, чем просто умелой парой рук.

Она не была уверена, что знает это.

Рассел секунду подождал.

– Я думаю, – сказала она. – Полагаю, согласно вашей теории, стыд не действует и на пациента.

Он хлопнул в ладоши – маникюр, гладкие ладони.

– Точно.

– Я не могу добиться, чтобы Лерой Махони перезвонил мне, – сказала она. Она думала о сообщениях, которые отправляла ему. «Неотложная медицинская проблема» – писала она. То есть это не означало, что она вызывает его из-за того, что он пренебрегает своим здоровьем, но это не было явно дружественным подходом.

– Его внук пару вечеров в неделю играет в Младшей лиге в парке рядом со средней школой. Лерой там будет.

«Личный контакт. Хм».

Она пожалела, что не взяла несколько дополнительных смен в медицинской авиации. По крайней мере, не пришлось бы гоняться за пациентами, чтобы получить от них обычную информацию. Там Мак несла ответственность за все, была в своей стихии. Уверенной в себе.

– Всему есть своя причина, Маккензи, – настаивал Рассел. – Вы находитесь здесь по какой-то причине.

«Да, для того, чтобы нянчиться с пациентами и целоваться с пожарными».

– Полагаю, мы разберемся, – сказала Мак.

– Теперь расскажите мне о том, как вы вчера вечером танцевали с шефом пожарных в баре «У Ремо».

Мак уронила вилку на стол.

Фрида и Тьюзди просунули в дверь головы.

– Самое время спросить ее об этом, – сказала Фрида.

Глава 19

С наступлением сумерек вертолет по повелению Салли мягко поднялся в воздух, и желудок Мак привычно нырнул вниз. Ее вены гудели от нервозности и возбуждения. Последние несколько дней прошли очень спокойно, предоставив ей слишком много времени для того, чтобы подумать о том поцелуе.

Что навело ее на мысль обо всем остальном, к чему мог бы привести этот поцелуй? Что привело к тому, что она попыталась откопать в нераспакованной коробке вибратор?

Пациент с серьезной травмой был как раз тем, что было нужно для того, чтобы прочистить мозги и перестать думать о шефе пожарных Риде… и его очень опытных губах. И не менее впечатляющем члене.

Но теперь нужно было спасать жизнь. Женщина. Лет двадцати пяти. Врезалась в дерево на проселочной дороге. Травма головы. Они оказались там через две минуты, приземлившись с разрешения фермера на лугу, где паслись коровы.

Пока ее пальцы работали сами по себе, перебирая медикаменты и инструментарий – проверяя и перепроверяя, – Мак дала себе время успокоиться. Все шло согласно сценарию, по установленному протоколу. Подготовка, образование и опыт, слившись воедино, превратились в рефлекс.

Здесь, на высоте тысяча восемьсот футов над землей, она была уверена в собственных силах и в себе. Гораздо больше, чем в маленькой смотровой, когда пялилась на пациента с синуситом, пытаясь узнать о человеке побольше.

– Фельдшер скорой помощи говорит, что на земле заваруха. Агрессивный пьяный пассажир. Они пытаются переложить пациентку на спинальную доску, – сухо предупредила Салли в микрофон.

Мак бросила взгляд на Буббу. Его массивная фигура примостилась в углу, где он в третий раз проверял запас плазмы.

– Ты когда-нибудь работал вышибалой, Бубба? – спросила Мак.

– Всегда мечтал об этом.

– Пожалуй, это твой шанс, если ребятам на земле понадобится подмога.

– Йо-хо-хо!

Меньше чем через минуту они приземлились на лугу с сочной зеленой травой, дюжина коров топталась у красивого белого, как с картинки, забора в нескольких сотнях ярдов от вертолета.

Мак были видны уцелевшие машины и изуродованные останки пикапа, врезавшегося в мощное основание дуба на другой стороне проселочной дороги.

– Давай поможем им, – сказала Мак, хватая медицинскую укладку.

Они с Буббой спустились и, пригнувшись, побежали по траве. Потом с ходу перемахнули через забор высотой четыре фута. Мак перелезла через него так, будто снова проходила базовую подготовку. Бубба перепрыгнул через забор, словно ковбой. Вместе они кратчайшим путем добежали до медиков скорой помощи, сидевших на корточках вокруг распростертой жертвы.

Почти каждый раз на месте происшествия она видела одни и те же действующие лица. Пожарные расчищали место аварии. Свидетели, вероятно, это были члены семьи фермера, столпились вокруг большого пыльного грузовика неподалеку от места трагедии. Еще человек пять зрителей, вышедших на вечернюю прогулку, наблюдали за происходящим, остановившись на обочине дороги. Сюда же подъезжал полицейский патрульный автомобиль.

И здесь же был Линк. На нем было пожарное снаряжение, и вел он себя как главный на месте аварии. С самодовольной улыбкой он небрежно отдал честь.