Люси Скоур – Защити свою любовь (страница 22)

Хозяин угрюмо уставился в тарелку с овощами.

– Я проиграл пари, – проворчал он.

– Пять лет назад, – вмешалась сидевшая рядом с ним Харпер. – Он откладывал расплату вплоть до этой недели. Но официально все поблажки до последней закончились, и теперь ему придется платить. – На ее щеке мелькнула ямочка.

– Я зачахну, Харп, – пожаловался Люк, но нежно потрепал жену по волосам.

– Твой холестерин, вероятно, упал на двадцать пунктов, – подначивала она, прижимаясь к нему боком.

– Не могу поверить, что ты заставишь меня делать это всю неделю, – сказал он, тоскливо поглядывая на курицу в тарелке своей матери.

Клэр сделала вид, что облизывает вилку.

– Альдо, курица – сказочная, – сказала она с озорной улыбкой. – Никогда не пробовала ничего вкуснее.

– Мам, какая ты злая. Злая, – пожаловался Люк.

– Мам! Папа назвал бабушку злой, – подначил его старший сын Робби, подошедший за добавкой. Ему было шестнадцать лет, и взрослые подшучивали насчет его подружки и ученических водительских прав.

– Я слышала, – сказала Харпер, протягивая руку к сыну.

– Он строго наказан, – пропищал Генри, потянув старшего брата к еде.

– Дети хорошо себя ведут? – шепотом спросила Харпер Робби.

– Да, все в порядке. Но Лючия подбила Генри принести ей еще одно шоколадное пирожное с орешками.

– Пожалуйста, возьми то, что поменьше, – закатив глаза, вздохнула Глория.

– Знаешь, если бы ты не была таким замечательным пекарем, мы с Лю не стали бы сладкоежками, – добавил Альдо.

– Я не пеку шоколадные пирожные, – со смехом заметила Глория. – Это делает наша дочь.

– Она научилась этому, глядя на тебя, – сказал Альдо, целуя Глорию в макушку.

– Я уверена, что Эйвери унаследует от тебя способность приседать со штангой над головой, – подзадорила она мужа, покачивая малышку на коленях.

– По крайней мере, я могу съесть десерт, – театрально вздохнул Люк, сидевший во главе стола.

– Ну что ж, всегда можно пойти ва-банк, – задумчиво проговорила Харпер.

Люк прищурился.

– И что теперь?

Харпер бросила многозначительный взгляд на Мак, а затем на Линка.

– Что скажешь, Люк? Не хочешь снова заключить со мной пари?

Он проследил за ее взглядом, а потом подмигнул.

– Ты ошибаешься. Она слишком умна для него.

– Хочешь рискнуть? – теперь уже задиристо проговорила Харпер.

Люк снова посмотрел на Мак, а потом, прищурившись, бросил взгляд на Линка.

– Нет.

– Молодец, умница, – сказала она, похлопывая его по бедру. – А теперь ешь свою зелень.

Он снова принялся за свой салат.

– Могу ли я узнать, что все это значит? – спросила Мак Глорию.

Та улыбнулась.

– Люк сказал Харпер, что она порет чушь, говоря, что Альдо влюблен в меня. Он сказал, что если мы с Альдо когда-нибудь будем вместе, то он станет вегетарианцем.

– Никогда не сомневайся в гениальности своей жены и в сердце своего лучшего друга, – сказал Альдо, подсовывая Люку под нос свою тарелку с курицей.

– Люку повезло, что я смилостивилась и наказала его всего на одну неделю, – небрежно заметила Харпер.

– Сменим тему! Итак, как тебе работается в маленьком американском городке, Мак? – спросил Люк.

– Спокойнее, чем я привыкла, – ответила она.

– Должно быть, это чертовски резкая перемена обстановки, – предположила Джони.

– Да, – кивнула Мак. – Но, думаю, мне это пойдет на пользу. По выходным я по-прежнему летаю с больничной бригадой санитарной авиации.

– Все равно это сложный переход, – сказал Альдо.

Уж им-то с Люком это было известно.

Обоим приходилось по несколько раз переходить от активных военных действий к спокойной домашней жизни. Некоторое время этот переход к повседневной суете после возвращения оттуда, где речь шла о жизни и смерти, ставил в тупик. Вот почему Мак была рада продолжать дежурства в бригаде санитарной авиации, оставаясь между небом и землей.

– Тонкая грань, отделяющая порядок от хаоса, – сказал Линк.

Все взрослые кивнули, и Мак поняла, что их до глубины души волнует то, что делают службы оперативного реагирования и военные для защиты их обычной, повседневной жизни. В этот момент среди них находились полицейский, начальник пожарной охраны и трое военных, которых окружали любящие люди. Те люди, чью жизнь навсегда изменил их выбор профессии, их род занятий.

Они понимали, принимали и ценили эти жертвы. И в первый раз в жизни Мак подумала, остается ли у нее надежда после всего, что она испытала. Возможно ли, что в будущем ее ждут по пятничным вечерам барбекю с друзьями и родственниками.

– Знаешь, что такое отстой? – спросил Люк. – Хумус.

Глава 15

– А потом мой свекор переехал, и теперь каждый понедельник мы едим лазанью, потому что ее готовила моя свекровь. Хотя бы раз в жизни мне хотелось бы съесть на ужин то, что я хочу, понимаете?

Это был риторический вопрос. Мак поняла это, услышав предыдущие четыре «понимаете», которые в течение первых пяти минут приема так и сыпались изо рта Эллен, рыжеволосой, слегка полноватой мамаши двоих детей, страдающей гипертонией.

На этот раз Мак не потрудилась ответить. Ей казалось неправильным поддерживать беседу в то время, как она осматривала шейку матки пациентки. Нелепые разговоры и мазок Папаниколау. Еще один беспокойный день в жизни Мак О’Нил.

– А еще Барри и его долбаные носки на полу рядом с корзиной для белья. Я имею в виду, какого черта, Барри, ты можешь поднять крышку унитаза и оставить ее открытой, но не можешь поднять гребаную крышку корзины?

– Легкий щипок, – сказала Мак, забирая мазок с шейки матки.

Ее пациентка вздрогнула, но продолжила монолог.

Мак засунула пробу в специальную емкость и закрутила крышку.

– У вас регулярные месячные? – спросила она, отмечая галочкой пункты в стандартном гинекологическом опросном листе.

– С ними все в порядке. Просто у меня стресс. А у кого его нет? Ха. Я имею в виду, могло быть и хуже. Могло быть вдвое хуже, чем с Барри.

– Есть ли какие-то медицинские аномалии в вашей семейной истории? – спросила Мак, вытаскивая зеркало из той части тела своей пациентки, которую та назвала ее дамской пещерой.

Эллен с облегчением выдохнула и стремительно соскочила с края смотрового кресла.

– Нет, разве что моя мама теряет сознание от лекарств, понижающих давление.

– Нам следует поговорить о вашем давлении, – сказала Мак, бросая взгляд на ранее сделанные Фридой измерения. Показатели были высокими.

– Доктор Данниган дала мне время до конца года, чтобы снизить давление, ведя разумный образ жизни. Если оно не снизится к Рождеству, она выпишет мне лекарство. Я ненавижу лекарства, понимаете? Это просто лишний повод для беспокойства, о котором всегда нужно помнить.

Когда Эллен запустила пятерню в волосы, Мак уловила слабый запах сигаретного дыма.

– Знаете, курение не лучший способ избавления от стресса.