Люси Скоур – Спасти Рождество (страница 49)

Его пальцы расстегнули ее флисовый жилет и стянули его с плеч.

— Сколько на тебе чертовых слоев одежды? — пробормотал он, когда Кэт запустила руки ему в волосы.

Она крепко поцеловала его.

— Еще три.

Кэт стянула терморубашку через голову, предоставив ему гладить шелковистую ткань ее майки.

— Еще два, — прошептала она.

Ноа просунул руки под край и скользнул вверх, стягивая майку.

— Последний, — пообещала Кэт. Он сдернул с нее спортивный бюстгальтер и бесцеремонно отбросил его.

Ноа остановился, чтобы перевести дух, любуясь видом ее обнаженной груди всего в нескольких дюймах от его лица. Кэт почувствовала, как его эрекция увеличилась. Затем его руки, эти грубые ладони, оказались на ней, вытягивая зимний холод и заменяя его теплом, достаточным, чтобы обжечь ее. Он наклонился и высунул язык, чтобы попробовать на вкус ближайший к нему сосок.

Кэт откинула голову назад, щекоча волосами спину, и вздохнула. Ноа накрыл ртом ее розовый бутон. Окна в нескольких дюймах за диваном запотели, когда дыхание Кэт стало прерывистым. Она прижалась к нему бедрами, потираясь о член, что оттягивал его спортивные штаны. Он взял в ладони обе ее груди и начал ласкать их по очереди, боготворя каждую своим жадным ртом.

С небольшими усилиями Кэт удалось приспустить его штаны на несколько дюймов. Ровно настолько, чтобы высвободить его член. Он гордо выпирал, выгибаясь дугой над плоскими линиями живота Ноа. Кэт не тратила время на то, чтобы полюбоваться этим. Она набросилась на него, крепко схватив за основание. Ноа застонал у ее груди, вибрация окружала ее ноющий сосок и пробирала ее до глубины души.

— Люблю, когда ты прикасаешься ко мне, — сказал он хриплым голосом.

Кэт начала ласкать его член, проводя большим пальцем по головке. Она почувствовала себя сильной, когда Ноа рухнул обратно на диван, а его руки искали опору на изгибах ее бедер.

— Это заметно, — поддразнила она, поглаживая его горячую гладкую плоть.

Его глаза были зажмурены, челюсть сжата, как будто удовольствие, которое она доставляла, было скорее пыткой, чем наслаждением. Ей нравилось наблюдать за его реакцией на нее. Ускорившись, Кэт крепче сжала его и поднялась на колени.

— Придержи их, — приказала она, оттягивая свои простые серые трусы в сторону. Палец Ноа скользнул под материал и подцепил его. Он нечестиво провел большим пальцем по ее половым губам, и у Кэт перехватило дыхание.

Она была главной. Она была капитаном этого корабля. Отбросив его исследующий палец, Кэт поднесла головку его члена к своему входу. Таким образом она доставляла удовольствие им обоим, жесткими, тугими поглаживаниями, касающимися ее комка нервов, который уже умолял о большем.

Ей нужен был контроль. Нужен был якорь, который он давал ей, чтобы ее не унесло, как в прошлый раз. Это было временно. Интрижка, короткий роман. И ей нужно было иметь возможность уйти от этого, от него, с нетронутым сердцем.

Пальцы Ноа оставили синяки на ее бедре.

— Кэт. — Ее имя, слетевшее с его губ, заставило ее пальцы на ногах поджаться от удовольствия. В одном этом слове было так много всего. Потребность, желание, боль, отголосок чего-то гораздо более глубокого, чем она ожидала. Это отбросило прочь все ее тревоги и планы. Больше ничего не имело значения.

Кэт потянулась за джинсами, отброшенными на край дивана, и порылась в карманах в поисках презерватива, который там припрятала. Фольга хрустнула между ее пальцев, когда она разорвала ее. Она не могла ждать. Она хотела замучить Ноа до предела, прежде чем в забвении оседлать его, но не могла вынести боль от пустоты в глубине своей души. Он мог заполнить ее. Он мог наполнить ее.

Она раскатала презерватив, скользя им по его толщине, и Ноа застонал. Все еще придерживая ее нижнее белье, он устроился напротив ее входа. Она не была готова к нему, влажная, но все еще такая тугая. Когда она скользнула вниз, чтобы погрузить его в себя, эта грань между удовольствием и болью вонзилась в нее словно лезвие. Боль, полнота и всепоглощающее наслаждение. Кэт была крепко прижата к нему и все еще не приняла его полностью.

Ноа схватил ее за бедра и, одним резким рывком, полностью вошел в нее так, что ее задница уперлась в его бедра. Она была растянута до предела, и ей потребовалось больше, чем пара вдохов, чтобы позволить себе начать расслабляться вокруг него.

Он задыхался под ней — они оба задыхались — как будто пробежали милю⁸⁴ на бешеной скорости.

— Боже, ты стал еще больше с прошлого раза? — Кэт стиснула зубы.

— Просто расслабься, — приказал он, прерывисто дыша. — Расслабься и дай мне минуту, или я трахну тебя слишком сильно, до того, как ты будешь готова. И завтра ты не сможешь ходить.

Во всем была виновата угроза. Кэт никогда не отступала перед вызовом. Она хотела этого чувства, этой боли завтра. Хотела вспоминать о Ноа каждый раз, когда делала шаг.

— Сделай это, — умоляла она. — Возьми меня именно так.

Ей не нужно было повторять это дважды. Болезненно сжав ее бедра, он приподнял ее и насадил на свой член, потрясая ее. Она закричала:

— Еще раз.

— Ты уверена? — спросил он, прошептав эти слова.

— Абсолютно уверена. Ты мне нужен.

На этот раз он удерживал ее в воздухе, напрягая бицепсы, и вдавливал в нее бедра снизу. Уверенные шлепки теплой плоти, прерывистое дыхание, крики удовольствия и боли. Все это наполняло комнату музыкой, не похожей ни на какую другую.

— Боже. Да. Так, — требовала Кэт, наклоняясь к нему. Он сомкнул губы над одним из ее сосков и сильно пососал. Она увидела звезды.

— Господи, мне нужно еще, — прохрипел он и приподнялся, снимая ее со своего члена. Он выскользнул на свободу, и Кэт уставилась на свидетельство собственного возбуждения, покрывающее его член. Он толкнул ее, укладывая лицом вниз на массивный пуфик. — Скажи мне, если это не нормально, — предупредил он ее, устраиваясь между ее раздвинутых ног. Она приняла его вес на себя и нетерпеливо задвигала задницей. Она была открытой, нуждающейся, немного отчаявшейся.

— Очень нормально.

Он шлепнул ее по заднице, ладонь прошлась по округлостям ее тела. Она вскрикнула, и Ноа застонал глубоко и гортанно.

— Бляять. — Он растягивал это слово, толкаясь в нее. Кэт почувствовала острую боль, когда он достиг самого ее центра. — Я делаю тебе больно?

Она покачала головой, не доверяя своему голосу. Она не нуждалась в мягких, нежных словах. Ей нужны были синяки на ее теле, и чтобы он использовал ее. Он прижался к ней, отталкиваясь от пола и с силой входя в нее. Снова и снова, возбуждение подстегивало его. Кэт чувствовала каждый дюйм его тела, пока он двигался в ней. Она хотела доминировать над ним сегодня вечером, но в очередной раз обнаружила, что отдается моменту, страстно желая, чтобы ее взяли.

Это было не в ее стиле. Она не должна была уже ощущать, как освобождение проходит по ее позвоночнику. Не должна была содрогаться, когда оргазм нарастал так быстро, что она боялась, что не переживет его. Ноа немного пошевелился и раздвинул ее бедра, приоткрыв половые губы и обнажив клитор на отвратительной клетчатой обивке пуфа.

Его следующий толчок прижал ее клитор и соски к ткани, и Кэт вскрикнула. Трение материала, глубина его толчков, короткие стоны наслаждения, что вырывались из его горла. Все это слилось в симфонию, которая довела ее до крещендо. Оно прошло сквозь нее, расплавленное, как лава, быстрое, как электричество. И Ноа не замедлился. Он трахал ее быстро и грубо, несмотря на судороги удовольствия, которые накатывали волна за волной.

— Ноа! — Она выкрикивала его имя, пока он овладевал ее телом.

Его толчки замедлились, и он замер в ней, каждый его мускул, каждая клеточка были напряжены. Гортанный, примитивный звук вырвался из его груди, когда Кэт почувствовала, как его член пульсирует внутри нее. Он боролся с этим. С освобождением, которое было неизбежно.

— Мне нужно видеть тебя, Кэт. Я хочу видеть тебя, пробовать тебя на вкус, когда кончу.

Она была слишком слаба, чтобы ответить. Он вышел из нее, и, несмотря на оргазм, который минуту назад разбил ее вдребезги, она жаждала большего.

Он поднял и уложил ее на диван, подложив подушки под спину и раздвинув ноги. Когда он навис над ней, Кэт почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Было ли в этом мире что-то более достойное вожделения, чем обнаженный Ноа Йейтс, заявляющий обо всех способах, которыми он собирается ее взять? Желание, жесткое и темное, застыло в его глазах. И когда он еще сильнее раздвинул ее бедра и опустился между ними, она почувствовала обещанную боль.

— Держись за меня, — приказал он.

Она подчинилась, схватив его за плечи и притянув к себе.

— Трахни меня, Ноа. Жестко. Я хочу чувствовать, как ты кончаешь.

Ноа наклонился, чтобы потереться носом об одну грудь, а затем о другую, удивив ее своей нежностью. Его зубы задели ее сосок, и Кэт втянула воздух.

— Боже, как ты сложена, — пробормотал он, касаясь языком чувствительного бугорка. — Я мог бы заниматься этим весь день. — Шершавый язык скользил по ее вершине.

— Не возражаю, — выдохнула она.

— Я бы кончил слишком быстро, если бы позволил тебе продолжать скакать на мне, — признался он. — Просто созерцание твоих идеальных сисек сводит меня с ума.

Кэт прижалась к его бедрам.

— Ноа. Пожалуйста?

Он проник в ее лоно, и Кэт расслабила мышцы, открытая и готовая. Прикосновение его рта к ее груди эхом отдавались в ее сердце.