Люси Скоур – Спасти Рождество (страница 48)
Она нахмурилась, глядя на пятифутовое81 дерево. Его разноцветные огни весело светились в углу. В ветвях был спрятан конверт. Она встала и сорвала его с дерева.
Она боролась с трепетом в животе при виде его почерка. Ноа подарил ей настоящую живую рождественскую елку.
Кэт оглядела остальную часть жилого пространства. Здесь было опрятнее, чем обычно. Она не позволяла Генри помогать со своим бытовыми делами. У него было достаточно забот, и все в жизни Кэт было достаточно временным, чтобы небольшой беспорядок не слишком выводил ее из себя.
Но вещи определенно были подобраны и переставлены. Подушки были взбиты. Ее одеяло сложено. А обеденный стол отремонтирован.
Кэт с волнением прошла на кухню. Одна ночь звездных оргазмов, и мужчина решил, что имеет право копаться в ее личных вещах? Она рывком открыла дверцу холодильника, отчаянно нуждаясь в воде или вине.
Он был заполнен. Заправки для салатов, холодная курица-гриль, аккуратные контейнеры с черной фасолью и овощами. Все, что может ей понадобиться для куриных салатов. На верхней полке аккуратно стояла дюжина бутылок с водой. Она схватила одну с прикрепленной к ней запиской.
Черт возьми! Кэт рывком открыла бутылку с водой и сделала большой глоток. Она могла бы и сама наполнить свой холодильник, если бы захотела. Или, по крайней мере, попросить Генри сделать это. Ей не нужна была нянька.
В спальне пахло свежим постельным бельем, а на ее аккуратно застеленной кровати лежал недельный запас чистого белья. Мужчина украл и постирал ее грязное нижнее белье. Это должно было напугать ее, но практичность этого заставила ее сердце смягчиться, совсем немного. У нее были чистые джинсы на завтра, ужин на сегодня, и Ноа оставил на ее подушке гребаное шоколадное сердечко с еще одной запиской.
Кэт рассеянно потерла ноющую от боли грудь. Он не способствовал тому, чтобы все оставалось просто и незамысловато. И она понятия не имела, как с этим быть. Могла ли она просто избегать его до конца съемок?
Она побрела обратно в гостиную, взвешивая варианты, и заметила их. Бумаги, которые она разбросала повсюду — заявки для ее поисков местоположения училища. Она была завалена претендентами, когда Ноа
Эти десятки заявок теперь лежали аккуратной толстой стопкой с множеством цветных стикеров. Из любопытства она взяла их в руки.
Сбитая с толку, Кэт плюхнулась на диван, сжимая в руках бумаги. Она пыталась сделать те же оценки в течение недели. А Ноа просто ворвался в ее личное пространство и разобрался с ними?
Она взглянула на заметку, написанную от руки и прикрепленную к верху стопки.
Это был тот же вывод, к которому она пришла вчера вечером. Либо физическое местоположение было неправильным, либо законы о зонировании были слишком строгими, либо местная экономика уже была более чем стабильной. Она хотела создать профессиональное училище в сообществе, которое в нем нуждается, которое его примет. Но, по крайней мере, начало было положено. У нее был еще месяц до истечения срока подачи заявок. Она найдет его.
Она провела пальцем по торопливо нацарапанной подписи Ноа и, вздохнув, достала телефон. Она сфотографировала стопку бумаг на фоне рождественской елки.
Когда он не ответил сразу, Кэт открыла коробки с украшениями. Она не торопилась, развешивая их по порядку для равномерного распределения. И пока она это делала, она задавалась вопросом, откуда Ноа знал, что она захочет украсить елку сама.
Ее телефон зажужжал на диванной подушке.
Кэт невольно улыбнулась. Мужчина вышел на улицу и придумал, как сделать самую приятную вещь из возможных: сэкономить ее время.
Ноа ответил фотографией своего ожога от ковра на одном колене.
Она рассмеялась и, прежде чем успела одуматься, сбросила рубашку. Она заработала собственный ожог от ковра на пояснице над тазовыми костями. Она сделала фотографию через плечо и послала ему.
Они снимали у Хаев в течение дня. Это должно выйти в эфир в предпоследнем эпизоде шоу.
Кэт остановилась и прикусила губу.
Так и было.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
Было уже больше десяти, когда Кэт проскользнула на крыльцо Ноа под покровом ночи и тихонько постучала. Она прислонилась к обшивке из вагонки и уставилась на погруженный в темноту район. До кануна Рождества оставалось три недели. Три эпизода уже вышли в эфир, и люди говорили о шоу, а не только строили догадки о ней и Дрейке. Лучше всего было то, что подключилось еще несколько рекламодателей. И она балансировала на тонкой грани между адреналином и истощением.
Заявки для училища поступали потоком, но по-прежнему не было выдающегося места. А поскольку деньги с гранта жали ей карман, Кэт очень хотелось полностью сосредоточиться на проекте. Но это означало бы покинуть Мерри. Покинуть Ноа.
Дверь открылась, и там был он. Растрепанные волосы, поношенная футболка колледжа и босые ноги, выглядывающие из удобных спортивных штанов, которые она находила такими сексуальными. Он поправил очки на переносице и ухмыльнулся ей.
Кэт забыла о своей усталости и втолкнула его обратно в дом, уперев руки ему в грудь. Ноа заключил ее в свои объятия, покружил их, и захлопнул дверь. Одной рукой он защелкнул засов.
— Кровать? — выдохнула она, когда его рот накрыл ее.
Она уже была возбуждена, готова для него.
— Моя спальня на два этажа выше, — сказал Ноа, прикусив ее нижнюю губу.
— Тогда сначала диван, — решила Кэт, просунув пальцы за эластичный пояс его штанов и увлекая его в гостиную.
Она была почти такой же, как и в прошлый раз, когда Кэт ее видела. За исключением того, что в углу стояла пышная елка, покрытая мешаниной из украшений ручной работы, очевидно, любимых семьями, и стеклянных лампочек. На верхушке дерева красовалась покосившаяся пластиковая звезда. На подоконнике горели три свечи. По-домашнему. Уютно.
— Ботинки. Брюки. Избавься от них, — приказал Ноа, его рот был занят ее ртом. Его язык, дьявол-искуситель, скользнул между ее губ, чтобы попробовать ее на вкус.
Кэт сбросила с себя рабочие ботинки, позволив им с двойным стуком упасть на ковер в гостиной. Ноа был слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока Кэт доберется до своих джинсов, и сам помог ей расстегнуть пуговицу и молнию. Джинсовая ткань смялась и соскользнула вниз по ее ногам.
Кэт прижала Ноа к потертому удобному дивану.
— Хочешь выпить? — спросил он, высвобождая ее из пальто и притягивая к себе, чтобы она оказалась верхом.
Она сорвала шапку с головы и швырнула ее в темный угол комнаты.
— Конечно. После.