Люси Монтгомери – В паутине (страница 54)

– Придется бросить жребий, – сказал он.

– Это не по-христиански, – возразил Уильям И. – У кого-нибудь есть другие предложения?

– Давайте проголосуем – тайным голосованием, – сказал Юниус Пенхаллоу.

– Каждый напишет собственное имя, – заметил Уильям И., холодно улыбаясь в знак презрения к подобному предложению. – Нет, я скажу, как нам поступить…

– Смотрите, по двору бежит Лунный Человек, – перебил дядюшка Пиппин. – И он очень торопится.

Те, кто имел возможность выглянуть в окно, так и сделали. Они увидели Лунного Человека в длинном черном пальто, которое развевалось на ветру, словно мантия древнего пророка. Через несколько секунд он вошел в дом, пересек прихожую и остановился, тяжело дыша, в проеме двери. Всему клану стало ясно, что Лунный Человек охвачен одним из приступов помешательства.

– Когда я проходил мимо амбара, то слышал, как хихикал дьявол, – сказал Лунный Человек. – Он доволен этим грешным собранием, где правят зависть и корысть.

Он ожег всех взглядом, будто обратив в кучу пепла.

– Мне открылось, что я должен сделать.

Лунный человек шагнул к столу между двумя окнами… подхватил кувшин тети Бекки… и в ярости метнул его в каминную полку. Роджер раньше всех остальных понял, что задумал Лунный Человек; он вскочил и схватил того за руку, но все же слишком поздно. Кувшин ему спасти не удалось, но он слегка изменил траекторию полета. Кувшин полетел в сторону Лоусона Дарка. И Лоусон Дарк, не встававший на ноги уже одиннадцать лет, увидел его и вскочил, чтобы уклониться. Кувшин попал ему точно в голову, треснул, как яичная скорлупа, ударился о стену камина и обрушился на пол сотней крошечных осколков. Возможно, Гарриет Дарк перевернулась в гробу. Может быть, и тетя Бекки тоже. Но Лоусон Дарк, у которого из пореза на лбу сочилась кровь, повернулся к жене, будто в тумане.

– Наоми! – воскликнул он, протянув к ней руки. – О, Наоми.

Глава 3

– Нет, ну надо же! – воскликнул Сим Дарк.

– И мы никогда не узнаем, кому должны были достаться осколки, – безутешно проговорил Уильям И.

Они стояли во дворе. Роджер только что осмотрел Лоусона и отвез их с Наоми домой.

Клан не желал обсуждать то, что случилось с Лоусоном. Это попахивало каким-то чудом, совсем не в духе клана. Пока что безопаснее обсуждать кувшин.

– Это неважно, – сказал Дэвид Дарк. – Их тысячи… их никогда не склеить.

– В любом случае тот, кому он достался бы, вряд ли добрался бы до дома живым, – заметил Стэнтон Гранди.

Том Дарк, ни разу в жизни не плакавший, рыдал, потому что не получил кувшин. Жена поспешно увела его в машину, чтобы скрыть позор. Джослин и Хью молча ушли вместе, думая лишь о выражении на лице Наоми Дарк, когда Лоусон повернулся к ней с радостным возгласом узнавания. Миссис Альфеус страшно рассердилась и на Лунного Человека, и на Денди. С ними обоими надо что-то делать; правда, она толком не знала что. Гомер Пенхаллоу и Палмер Дарк разошлись, сделав вид, что не знают друг друга. Какое счастье вновь стать врагами! Жизнь казалась чертовски унылой, когда им приходилось дружить. Дэвид и Перси Дарк пристыженно кивнули друг другу и упомянули погоду. Потасовка на кладбище была забыта.

– Как смешон этот мир, – вздохнул дядюшка Пиппин.

– Что ж, тогда посмеемся над ним, – сказал Стэнтон Гранди.

Старый Томас Эшли был опечален. Какая-то женщина подошла к нему на веранде и лукаво сказала:

– Не смей делать вид, что не знаешь меня.

Он молча уставился на нее. Это та мрачная дама, что сидела у каминной полки. Нет, он ее не знал… и все же…

– Я – Мэвис Дарк, – еще более лукаво прибавила она.

– Мэвис Дарк! Невозможно! – воскликнул Томас Эшли.

– Ах, я настолько переменилась? – надулась миссис Клиффорд. – Ты забыл то лето, которое провел здесь?

Томас Эшли посмотрел на нее. Кожа, в юности белая, как сливки, теперь пожелтела… гладкие щеки покрылись морщинами, а гладкая шея – складками. Блестящие черные волосы поседели, щедрые изгибы исчезли.

– Но… но… ты тогда была красавицей, – выдавил бедняга Томас.

– Ты и сам несколько изменился, – ядовито напомнила ему миссис Клиффорд.

Томас Эшли ушел, оплакивая утраченную мечту. Лучше бы он никогда не слышал о старом кувшине Дарков. Но его пухлая, миловидная супруга была вполне довольна. Наконец-то призрак соперницы тридцатилетней давности упокоился с миром. Боже, благослови кувшин тети Бекки!

Темпест Дарк, чьи глаза лучились добродушной насмешкой, решил, что будет жить дальше. Он нашел работу, способную прокормить его, и обнаружил, что жить можно даже без Уиннифред.

– В конце концов, жизнь стоит того, чтобы ее продолжать, если в ней разыгрываются такие комедии, – заключил он.

– Черт побери, похоже, молитва таки имеет силу, – сказал Денди, когда уехал последний автомобиль.

Глава 4

Быстро надвигалась зима; подошел к концу ноябрь. В Лесной Паутине Хью и Джослин поддерживали огонь в каждой комнате и смеялись над налетавшими с залива ветрами. Питер и Донна уехали в Африку. Роджер и Гэй еще не вернулись из свадебного путешествия. Маргарет и Брайан уютно устроились в Шепоте Ветров. А одним холодным вечером несчастный, одинокий, голодный Большой Сэм отправился на прогулку по берегу в сторону маяка на мысе Бэй-Сильвер. Дорога была длинная, его мучил ревматизм, но на маяке собирались кое-какие приятели, и Большой Сэм решил, что вечер в компании стал бы лучшим подспорьем для его нервов, чем дома за игрой в крестики-нолики правой рукой против левой. Приходилось признать, что эти короткие дни, быстро переходящие в сумрачные вечера, угнетают его. В хижине Уилкинса гуляли сквозняки. Возможно, на маяке будет Хэппи Дарк со своими звонкими историями о жизни в тропических морях. А может быть, жена смотрителя маяка даже угостит его ужином. Но он не позволял своим мыслям двигаться в направлении сытных пудингов Маленького Сэма, его похлебок и горячего печенья. В этом крылось безумие.

С утра выпал легкий снег и растаял, когда на часок-другой выглянуло водянисто-бледное солнце, вскоре скрывшееся под саваном облаков. Короткий день выдался сырым и холодным, землю и море укутала серая, мрачная тишина. Откуда-то издалека отчетливо слышался паровозный гудок. То и дело постанывала Старая леди залива. Надвигался шторм, но Большой Сэм не боялся бурь. Обратно он пойдет по дороге вдоль реки, потому что к тому времени прилив будет слишком высок, чтобы возвращаться через Дыру-в-Стене.

По правде говоря, когда он добрался до длинного красного мыса, прозванного Дырой-в-Стене, оказалось, что прилив уже начался. Обойти мыс было невозможно. Он не смог бы взобраться по крутым, шероховатым склонам; а если возвращаться туда, где дорога вела на берег, придется пройти слишком много лишнего.

Большого Сэма посетило дерзкое вдохновение. Раз нельзя обойти Дыру-в-Стене, почему бы не пройти через нее? Никто никогда не ходил через нее. Но все бывает в первый раз. Она заметно больше, чем в прошлом году. Без труда не выловишь и рыбку из пруда.

Дыра-в-Стене началась с крошечной щели в относительно узкой части мыса. Каждый год она росла оттого, что волны и наледи размывали податливый песчаник, и стала уже приличного размера. Большой Сэм был низкорослым и худосочным. Пожалуй, если пролезет голова, пролезет и все остальное.

Он лег и принялся осторожно протискиваться. Дыра оказалась теснее, чем он думал. Стены вдруг показались ему очень толстыми. Большой Сэм тут же решил, что не быть ему первооткрывателем. Надо вернуться на дорогу. Он попытался. Но не смог пошевелиться. Каким-то образом куртка собралась вокруг плеч, и он крепко застрял. Напрасно он тянулся, вертелся и корчился. Большой камень будто сжимал его железной хваткой. Чем больше он боролся, тем крепче, казалось, застревал. Наконец он замер. От ужаса его прошиб холодный пот. Голова прошла через Дыру-в-Стене. Плечи накрепко застряли. Ноги… где его ноги? Он их не чувствовал, но они, наверное, свисали с каменной стены с другой стороны дыры.

Ну и положение! На пустынном берегу, ноябрьским вечером, когда быстро темнеет, да еще близится шторм. Ему не выжить. Он умрет от сердечного приступа еще до утра, как старый капитан Джобби, который пьяным пытался пролезть в калитку и застрял там.

Никто его не увидит, даже кричать бессмысленно. Ни впереди, ни позади нет ничего, кроме тенистого изгиба бухты, окаймленной еще одним мысом. Ни домов, ни единой живой души. Тем не менее Большой Сэм закричал из последних сил.

– Не лучше ли спеть, чем издавать столько шуму? – поинтересовался Маленький Сэм, выглядывая из-за огромного валуна.

Большой Сэм уставился на знакомый нос, покрытый прожилками, словно паутиной, и огромные усы. Надо же случиться, что из всех, кто живет в Роуз-Ривер и в Бухте, именно Маленький Сэм застал его в таком положении! Какого черта он бродит здесь в такой вечер в миле от дома?

– Я не собирался петь, в отличие от некоторых, – саркастически сказал Большой Сэм. – Просто хотел наполнить воздухом легкие.

– А чего ты не вылезешь? – усмехнулся Маленький Сэм, выйдя из-за валуна.

– Потому что не могу, сам знаешь! – огрызнулся Большой Сэм. – Послушай, Сэмэль Дарк, мы с тобой не друзья, но я же человек как-никак, а?

– Иногда я замечаю в тебе явное сходством с родом человеческим, – признал Маленький Сэм, спокойно усаживаясь на каменный выступ.