Люси Монтгомери – Лазоревый замок (страница 35)

Вместе с жизнью в её сердце снова поселился страх. Тошнотворный страх. Страх, что он подумает. Что скажет. Страх будущего, которое придётся прожить без него. Страх перед оскорблённой, отвергнутой семьёй.

Однажды ей случилось испить из божественного кубка, а теперь его оторвали от её губ. И нет никакого спасения в нежной, дружелюбной смерти. Придётся жить, мечтая о ней. Всё испорчено, испачкано, обезображено. Даже этот год в Лазоревом замке. И её беззастенчивая любовь к Барни. Она была красивой, потому что её ожидала смерть. Теперь, поскольку смерти больше не было, осталась только гнусность. Как можно вынести невыносимое?

Нужно вернуться и рассказать ему. Он должен поверить, что никакого обмана не задумывалось – она заставит его поверить. Придётся попрощаться с Лазоревым замком и вернуться в кирпичный дом на Элм-стрит. Обратно ко всему, что, ей казалось, она оставила навсегда. Прежние путы… прежние страхи. Но это неважно. Единственное, что имеет значение – поверит ли Барни, что она не собиралась его обманывать.

Когда Вэланси добралась до сосен, её охватил новый приступ боли при виде удивительного зрелища. Рядом со старой, потрепанной и побитой Леди Джейн стоял другой автомобиль. Выглядел он превосходно. Фиолетового цвета. Не благородно-тёмного фиолетового, а откровенно кричащего. Он блестел как зеркало, и убранство ясно показывало, что он принадлежит к автомобильной касте Вер-де-Вер [45]. На водительском сиденье она увидела надменного шофёра в ливрее. Человек, сидящий позади него, распахнул дверь и выскочил наружу, стоило ему увидеть появившуюся на тропинке Вэланси. Подходя ближе, она успела как следует его разглядеть.

Крепкий, низкорослый, пухленький, с широким, румяным, добродушным, гладко выбритым лицом, хотя проснувшийся в глубине сознания маленький чертёнок подбросил Вэланси такую мысль: «На подобном лице должны красоваться белые усы». Старомодные очки в стальной оправе, за которыми блестели пронзительно-синие глаза. Пухлые губы, маленький, круглый, узловатый нос. Где… где же… где она видела его прежде? Его лицо казалось знакомым, как родное.

На незнакомце была зелёная шляпа и светло-коричневое пальто, под которым виднелся костюм в крупную клетку. Галстук ярко-зелёного цвета, но светлого оттенка, а на руке, поднятой в знак приветствия, блеснул огромных размеров бриллиант. При этом у гостя была приятная, отеческая улыбка, и ей понравилось что-то сердечное и искреннее в его голосе.

– Скажите, мисс, это дом мистера Редферна? Если да, то как мне туда попасть?

Редферн! Воображение тут же нарисовало перед ней длинные бутылочки с микстурами, круглые – со средством для волос, квадратные – с мазью, маленькие увесистые коробочки с пилюлями – и на всех этикетках это цветущее лунообразное лицо и очки в стальной оправе. Доктор Редферн!

– Нет, – обессиленно проговорила Вэланси. – Нет… это дом мистера Снейта.

Доктор Редферн кивнул.

– Да, кажется, Берни представляется Снейтом. Это среднее имя… принадлежало его покойной матери. Бернард Снейт Редферн – вот как его зовут. Теперь скажите мне, мисс, как добраться до этого острова? Кажется, дома никого нет. Я кричал и махал руками. Генри не согласился мне помочь. Он годится только для одной работы. Но старик Редферн кричит получше прочих и не стесняется этого. Но я разве что спугнул парочку ворон. Видимо, Берни уехал по делам.

– Его не было, когда я уходила сегодня утром, – отозвалась Вэланси. – Наверное, он до сих пор не вернулся.

Её голос звучал безжизненно и равнодушно. Это последнее потрясение временно лишило её последних крупиц рассудка, оставшихся после разговора с доктором Трентом. Где-то на задворках её сознания вышеупомянутый чертёнок издевательски повторял глупую старую поговорку: «Беда не приходит одна». Но она не стала над этим задумываться. Что толку?

Доктор Редферн озадаченно смотрел на нее.

– Когда вы уходили утром? Вы живёте… там?

Он махнул бриллиантом в сторону Лазоревого замка.

– Конечно, – бестолково отозвалась Вэланси. – Я его жена.

Доктор Редферн вытащил жёлтый шёлковый платок, снял шляпу и вытер лоб. Он был совершенно лыс, и чертёнок в голове Вэланси прошептал: «Начинаете лысеть? К чему терять мужскую красоту? Попробуйте средство для волос Редферна! Оно сохранит вам молодость».

– Прошу прощения, – пробормотал доктор Редферн. – Для меня это некоторое потрясение.

– День сегодня полон потрясений, – вслух сказал чертёнок, прежде чем Вэланси успела его остановить.

– Я не знал, что Берни… женат. Не думал, что он женится, не сказав родному отцу.

У него на глазах появились слёзы? Несмотря на тупую боль собственного горя, страха и отчаяния, Вэланси почувствовала укол жалости к нему.

– Не сердитесь на него, – поспешно сказала она. – Это… это не его вина. Так… случилось из-за меня.

– Вы же, полагаю, не предлагали ему жениться на вас, – моргнул доктор Редферн. – Он мог бы и сообщить. Тогда я познакомился бы со своей невесткой пораньше. Но я рад, что мы теперь встретились, дорогая… очень рад. Вы кажетесь разумной женщиной. Я боялся, что Берни выберет легкомысленную красотку просто за хорошенькое личико. Они ведь волочились за ним. Хотели его денег. А? Не нравились пилюли и микстуры, зато нравились доллары. А? Хотели запустить хорошенькие ручки в миллионы старого дока. А?

– Миллионы! – слабо проговорила Вэланси. Ей хотелось сесть… хотелось иметь возможность подумать… хотелось, чтобы Лазоревый замок погрузился на дно Мистависа и навеки скрылся от человеческих глаз.

– Миллионы, – беспечно подтвердил доктор Редферн. – И Берни променял их на… это, – он снова пренебрежительно махнул бриллиантом в сторону Лазоревого замка. – Ему следовало быть умнее, вам не кажется? И всё из-за какой-то девчонки. Видимо, это он пережил, раз уж женился. Настаивайте на том, чтобы он вернулся к цивилизованному существованию. Глупо так растрачивать жизнь. Вы не проводите меня до вашего дома, дорогая? Думаю, вы знаете способ туда добраться.

– Конечно, – бездумно отозвалась Вэланси. Они дошли до маленькой бухты, где пристроилась винтовая лодка.

– Ваш… помощник тоже поедет?

– Кто? Генри? Нет, этот не поедет. Только посмотрите на его осуждающее лицо. Он не одобряет всю экспедицию. Тропинка, свернувшая с главной дороги, едва не довела его до истерики. Хотя это действительно чудовищная дорога для автомобиля. Чья это рухлядь там наверху?

– Барни.

– Боже! Неужели Берни Редферн разъезжает на таком корыте? Он выглядит как прапрабабка всех фордов.

– Это не «форд». «Грей слоссон», – воодушевлённо поправила его Вэланси. По какой-то неведомой причине дружелюбное высмеивание доктора Редферна старой доброй Леди Джейн вернуло её к жизни. К жизни, полной страданий, но всё-таки жизни. Всё лучше, чем полусмерть и полужизнь последних минут – или лет. Она жестом пригласила доктора Редферна сесть в лодку и перевезла к Лазоревому замку. Ключ всё ещё лежал в старой сосне… дом всё ещё оставался пустым и безмолвным. Вэланси провела доктора через гостиную до западной веранды. Она нуждалась в свежем воздухе. Солнце пока не село, но с юго-запада на Миставис медленно наплывало огромное грозовое облако с белыми гребнями и сизыми ущельями. Доктор с восхищённым восклицанием упал на грубо отёсанный стул и снова отер лоб.

– Ну и жара. Господи, что за вид! Интересно, смягчился бы Генри, если бы его увидел?

– Вы обедали? – спросила Вэланси.

– Да, милочка, в Порт-Лоуренсе. Мы не знали, какая отшельническая дыра нас ожидает. Мне и в голову не приходило, что я найду здесь милую невестку, готовую тут же накрыть на стол. А, кошки? Кыс-кыс! Смотрите-ка. Кошки меня любят. Берни всегда их обожал! Единственная черта, которую он от меня унаследовал. В остальном он сын своей покойной матери.

Вэланси рассеянно подумала, что Барни наверняка похож на мать. Она осталась стоять у лестницы, но доктор Редферн жестом указал ей на кресло-качалку.

– Присаживайтесь, дорогая. Никогда не стойте, когда можно сесть. Хочу как следует рассмотреть жену Берни. Так-так, мне нравится ваше лицо. Вы не красавица… не обижайтесь на мои слова, вы достаточно разумны, чтобы и так это знать. Садитесь.

Вэланси села. Неподвижно сидеть, когда душевные муки побуждают ходить из стороны в сторону – изощрённая пытка. Каждой клеточкой тела ей хотелось остаться одной… спрятаться. Но приходилось сидеть и слушать доктора Редферна, который был совсем не прочь поболтать.

– Когда Берни должен вернуться?

– Не знаю… скорее всего, не раньше ночи.

– Куда он ушёл?

– Этого я тоже не знаю. Вероятно, в лес… на «отшибе».

– Так он и вам не рассказывает про свои похождения? Он всегда был скрытным чертёнком. Никогда его не понимал. Как и его покойную мать. Но много думал о нём. Мне до сих пор больно оттого, что он тогда исчез. Одиннадцать лет назад. Я не видел своего мальчика одиннадцать лет.

– Одиннадцать, – удивилась Вэланси. – Здесь он только шесть.

– О, до этого он был в Клондайке… и по всему свету. Раньше он черкал мне строчку-другую – без малейшего намёка на своё местонахождение, просто чтобы я знал, что с ним всё в порядке. Думаю, он рассказывал вам об этом.

– Нет. Я ничего не знаю о его прошлом, – с неожиданным пылом проговорила Вэланси. Она хотела знать… она должна знать. Прежде это не имело значения. Теперь она должна узнать всё. Возможно, ей уже не удастся поговорить с Барни. Возможно, они никогда больше не увидятся. И даже если увидятся, разговор пойдёт не о его прошлом.