Люси Монтгомери – Голубой замок (страница 25)

Барни открыл письмо с видом человека, который рад сделать что-то разумное и надежное. Пока он читал, выражение его лица постепенно менялось. Он понял, возможно, даже больше, чем хотела Валенсия.

– Вы уверены, что ничего нельзя сделать?

Валенсия не стала уклоняться от ответа:

– Да. Вы знаете, какова репутация доктора Трента в том, что касается болезней сердца. Мне осталось не много. Возможно, несколько месяцев или недель. И я хочу их прожить. Я не могу вернуться в Дирвуд. Вы знаете, какой была моя жизнь там. И… – На сей раз ей удалось это выговорить: – Я люблю вас. И мечтаю провести остаток своей жизни с вами. Вот и все.

По-прежнему опираясь о калитку, Барни мрачно разглядывал белую звезду, что игриво подмигивала ему с небес прямо над кухонной трубой Ревущего Абеля.

– Вы ничего обо мне не знаете. Может быть, я… убийца.

– Да, не знаю. Возможно, вы сам ужас во плоти. Все, что о вас говорят, может быть правдой. Но мне это безразлично.

– Я вам настолько нравлюсь, Валенсия? – усомнился Барни, отрываясь от звезды и глядя ей в глаза, странные, загадочные.

– Да, настолько, – тихо отозвалась она.

Валенсия дрожала. Он впервые назвал ее по имени. Слышать, как он его произносит, было ей дороже ласки от любого другого человека.

– Если мы поженимся, – Барни вдруг перешел на небрежный деловой тон, – то должны кое о чем договориться.

– Договоримся, – кивнула Валенсия.

– Есть вещи, которые я предпочитаю скрывать, – холодно уточнил Барни. – Вы не должны спрашивать меня о них.

– Не буду, – пообещала она.

– Вы никогда не должны просматривать мою почту.

– Никогда.

– И мы не должны притворяться друг перед другом.

– Мы не будем, – заверила Валенсия. – Вам даже не придется делать вид, будто я вам нравлюсь. Если вы женитесь на мне, я буду знать, что вы сделали это только из жалости.

– И мы никогда не будем лгать друг другу ни в чем – ни в большом, ни в малом.

– Особенно в малом, – согласилась Валенсия.

– И вам придется жить на моем острове. Я не стану жить нигде больше.

– Отчасти поэтому я и хочу за вас замуж, – сказала Валенсия.

Барни внимательно взглянул на нее:

– Я так и подумал. Ладно… Тогда давайте поженимся.

– Спасибо, – произнесла Валенсия, внезапно смутившись. Откажи он, она была бы меньше сконфужена. – Полагаю, у меня нет права ставить условия, но одно все же есть. Вы никогда не станете говорить о моем сердце или о возможности внезапной смерти. Никогда не будете призывать меня к осторожности. Вы должны забыть – забыть начисто – о том, что я не очень здорова. Я написала письмо своей матери. Вот оно. Храните его. В нем я все объяснила. Если я вдруг упаду замертво, как, вероятно, и случится…

– …оно оправдает меня в глазах твоей родни, доказав, что я не отравил тебя, – с усмешкой продолжил Барни.

– Точно. – Валенсия счастливо рассмеялась. – Боже мой, я так рада, что все позади. Это было… немножко не по правилам. Знаешь, я не привыкла просить мужчин жениться на мне. Так мило, что ты не отказал мне, не предложил быть братом!

– Завтра я съезжу в Порт за разрешением на брак. И уже вечером мы сможем пожениться. Нас окольцует преподобный Столлинг, я полагаю?

– О боже, нет, – содрогнулась Валенсия. – Да он и не стал бы это делать. Потряс бы своим пальцем у меня перед носом, и я бы бросила тебя у алтаря. Нет, я хочу, чтобы нас обвенчал старый мистер Тауэрс.

– Ты обвенчаешься со мной, если я буду в таком виде? – требовательно спросил Барни.

Проезжающая мимо машина, полная туристов, громко просигналила, словно насмехаясь. Валенсия смотрела на него. Голубая рубашка из грубой ткани, бесформенная шляпа, грязный комбинезон. Небритый!

– Да, – сказала она.

Барни нежно сжал ее маленькие холодные руки.

– Валенсия, – проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, – конечно, я не влюблен в тебя. Никогда и не помышлял о такой штуке, как любовь. Но знаешь, я всегда считал тебя милой.

Глава XXVI

Следующий день Валенсия прожила как во сне. Что бы она ни пыталась делать, все казалось ненастоящим. Барни она не видела, хотя ожидала, что он должен проехать мимо по пути в Порт за разрешением.

Возможно, он передумал.

Но когда начало смеркаться, на гребне холма вдруг блеснул свет фар катившей по дороге Леди Джейн. Валенсия ждала жениха у калитки в зеленом платье и шляпке того же цвета, потому что больше надеть ей было нечего. Совсем непохожая на невесту, да и не ощущавшая себя таковой, она скорее напоминала лесного эльфа, выскочившего из чащи. Но это не имело значения. Ничто не было важно, кроме того, что к ней ехал Барни.

– Готова? – спросил он, останавливая Леди Джейн с каким-то новым, жутким звуком.

– Да. – Валенсия сделала шаг и села в машину.

На Барни были голубая рубашка и комбинезон. Чистый комбинезон. Он курил разбойничьего вида трубку и был простоволос. Правда, из-под широких, обтрепанных по краям штанин выглядывали прямо-таки шикарные ботинки. И еще он побрился.

Они помчались через Дирвуд и дальше по длинной лесной дороге в Порт.

– Не передумала? – спросил Барни.

– Нет. А ты?

– И я нет.

Вот и все, что они сказали друг другу за пятнадцать миль пути. Ощущение нереальности происходящего усиливалось. Валенсия не понимала, как себя чувствует. Счастливой? Встревоженной? Или просто дурой?

Но вот замелькали огни Порт-Лоуренса. Валенсии казалось, что ее окружают мерцающие голодные глаза сотен подкрадывающихся пантер. Барни коротко спросил, где живет мистер Тауэрс, и Валенсия также коротко объяснила. Они остановились возле бедного домика на небогатой улице. Вошли в маленькую, убогую гостиную. Барни показал разрешение на брак, которое, оказывается, все-таки получил. Имелось у него и кольцо. Все происходило на самом деле. Она, Валенсия Стирлинг, действительно стояла на пороге замужества.

Они встали бок о бок перед мистером Тауэрсом. Валенсия, будто сквозь сон, слышала, как мужчины что-то обсуждают. И еще чей-то голос доносился до нее, пока она вспоминала прежние свои мечты о свадьбе, принадлежавшие тем далеким, юным годам, когда свадьба казалась возможной. Подвенечное платье из белого шелка, невесомая вуаль, флердоранж – и никаких подружек. Лишь одна девочка в кружевном кремовом платьице на бледно-розовой шелковой подкладке, с венком на голове и корзинкой, полной роз и ландышей, в руках. Благородного вида жених, безупречный, в модном костюме. Тут Валенсия подняла глаза и увидела себя и Барни в маленьком кривом зеркале над каминной полкой. Она – в странноватом для невесты наряде, Барни – в рабочей рубашке и комбинезоне. Но это был Барни. И только это имело значение. Не вуаль, не цветы, не гости, не подарки, не свадебный торт – один лишь Барни. Рядом на всю оставшуюся ей жизнь.

– Надеюсь, миссис Снейт, вы будете очень счастливы, – проговорил мистер Тауэрс.

Казалось, он совсем не удивился их появлению – даже широким штанам Барни. Он соединил перед лицом Господа немало необычных пар в Чащобе. Он не знал, что Валенсия одна из дирвудских Стирлингов, не знал даже, что такие вообще существуют. Ему было невдомек, что Барни Снейт скрывается от закона. Этот пожилой слуга Господень пребывал в блаженном неведении относительно подобных суетных предметов и по этой причине невозмутимо и торжественно совершил обряд, дав молодым свое благословение, а потом, когда они ушли, молился за них весь вечер. Его совесть была чиста.

– Как славно, оказывается, можно обвенчаться! – говорил Барни, заводя мотор Леди Джейн. – Никакой суеты и глупостей. Никогда не думал, что это может быть так просто.

– Ради бога, – вдруг взмолилась Валенсия, – давай забудем, что мы женаты, и поговорим, как будто ничего не случилось. Мне не выдержать еще одной такой поездки, как путь сюда.

Барни покрутил головой и тронул с места поднявшую адский шум Леди Джейн.

– А я подумал, тебе так легче, – повинился он. – Мне показалось, ты не настроена разговаривать.

– Насчет меня ты прав… Но я хотела, чтобы говорил ты. Не жду от тебя любви, но хочу, чтобы ты вел себя со мной как обычно. Расскажи о своем острове. Что это за место?

– Самое забавное место на земле. Ты полюбишь его. Лично я влюбился, едва увидел. Остров принадлежал старому Тому Макмюррею. Он построил там маленькую хижину. Зимой жил в ней сам, а летом сдавал туристам из Торонто. Я купил ее и в результате стал владельцем и дома, и острова. Обладать целым островом – в этом есть нечто весьма упоительное. И разве необитаемый остров не чудная штука? Я хотел такой с тех пор, как прочитал «Робинзона Крузо». Это всегда казалось мне недостижимой мечтой. Слишком хорошо, чтобы стать правдой. А какая красота! Большая часть живописных окрестностей принадлежит правительству, но за право любоваться ими налогов не берут, а луной и вовсе владеет каждый. Ты не обнаружишь порядка в моей хижине. И полагаю, намерена навести его.

– Да, – честно призналась Валенсия. – Придется прибраться. Не то чтобы я этого хотела, но беспорядок угнетает меня. Да, мне придется навести чистоту в твоей хижине.

– Я был к этому готов, – вздохнул Барни.

– Но, – примирительно продолжила Валенсия, – я не стану настаивать, чтобы ты вытирал ноги, когда переступаешь порог.

– Нет, ты просто со страдальческим видом подметешь за мной, – сказал Барни. – В любом случае в пристройке ты убирать не будешь. Вообще не должна заходить туда. Дверь будет заперта, а ключ я спрячу.