Люси Монтгомери – Энн из Эйвонли (страница 38)

Среди ревущей бури слышался треск и грохот сломленных ветвей, падающих на дом, и резкий звон бьющегося стекла. За три минуты все стекла на северной и западной стороне дома были выбиты. В дом сквозь открывшиеся отверстия ворвался ледяной вихрь, застилая пол градинами, самая маленькая из которых была с куриное яйцо. Буря бушевала три четверти часа, и никто из переживших ее никогда не мог забыть этот кошмар. Марилла, впервые в жизни потерявшая от страха контроль над собой, упала на колени возле стоящего на кухне кресла-качалки, задыхаясь и рыдая под оглушительные раскаты грома. Смертельно бледная Энн оттащила от окна диванчик и села, обнимая близнецов. При первом мощном раскате грома Дэви разрыдался:

– Энн, это что, Судный день? Я не хотел шалить и быть непослушным.

Он зарылся лицом Энн в колени и так лежал, сотрясаясь всем телом. Побледневшая Дора держала себя в руках и сидела молча и неподвижно, вцепившись в руку Энн. Даже землетрясению было бы не под силу лишить ее душевного равновесия.

Буря закончилась так же внезапно, как началась. Град прекратился, а гром, что-то грозно бормоча, переместился к востоку. Ярко засияло солнце, весело озарив все вокруг, и казалось невероятным, что за три четверти часа мир мог измениться до неузнаваемости. Ослабевшая Марилла поднялась с коленей, ее пошатывало. Измученная, она упала в кресло, казалось, на десять лет постаревшая.

– Все живы? – спросила она серьезно.

– Все, все, – радостно заверещал быстро пришедший в себя Дэви. – Я совсем не испугался… только чуточку поначалу. Уж очень неожиданно такое навалилось. И я быстро решил, что не поколочу Тедди Слоуна в понедельник, как собирался, но теперь, может, и передумаю. А ты, Дора, очень испугалась?

– Немного испугалась, – сдержанно ответила Дора. – Но я крепко держалась за руку Энн и все время молилась.

– Я бы тоже молился, если б это пришло мне в голову, – сказал Дэви и торжествующе прибавил: – И, как видите, остался цел и невредим, хотя не произнес ни одной молитвы.

Энн подала Марилле стакан крепкой смородиновой настойки. Настолько крепкой, что Энн помнила об этом ее свойстве спустя много лет после одного случая… Потом все пошли к дверям, и там перед ними открылось невероятнее зрелище.

Двор устилал большой белый ковер из градовых камней, в него можно было провалиться по колено. Кучи завалили крыльцо и навес. Когда, спустя три или четыре дня, град полностью растаял, стал виден нанесенный ущерб. Зелень на полях и в огороде была побита, как и яблоневый цвет в саду, обломились даже крупные сучья и ветви. А из двух сотен саженцев, высаженных «улучшателями», большинство вырвало с корнем или разнесло на клочки.

– Тот ли это мир, что был час назад? – произнесла ошеломленная Энн. – Такой кошмар не мог случиться за короткий срок.

– Ничего подобного никогда не происходило на острове Принца Эдуарда, – сказала Марилла. – Ни разу. Когда я была девочкой, однажды разразилась сильная буря, но она не идет ни в какое сравнение с этой. Не сомневаюсь, мы еще услышим о страшных разрушениях.

– Надеюсь, никто из детей не пострадал, – встревоженно пробормотала Энн.

Позже выяснилось, что так оно и было. Те, которым было не по пути с мистером Эндрюсом, последовали его разумному совету и переждали бурю на почте.

– А вон идет Джон Генри Картер, – сообщила Марилла.

Джон Генри с трудом преодолевал путь по толстому слою града, на губах его блуждала испуганная улыбка.

– Какой ужас, мисс Катберт! Мистер Харрисон послал меня узнать, все ли целы?

– Во всяком случае, мы живы, – угрюмо ответила Марилла. – И постройки устояли, молния в них не ударила. Надеюсь, у вас разрушений нет?

– Как сказать… Не все так уж хорошо. Молния ударила в дымовую трубу, перевернула клетку Рыжего, проделала дыру в полу и ушла в подвал.

– Рыжий пострадал? – спросила Энн.

– Да, мэм. Даже очень пострадал. Его убило.

Позднее Энн пошла к мистеру Харрисону, чтобы выразить соболезнование, и застала его, сидящим за столом – дрожащей рукой он гладил яркое оперенье мертвой птицы.

– Бедняжка Рыжий теперь никогда не будет дразнить тебя, Энн, – скорбно произнес он.

Энн никогда бы не подумала, что будет оплакивать Рыжего, но слезы сами заструились у нее из глаз.

– Он был моим единственным другом, Энн… И вот его нет. А я, старый дурак, так его любил. Знаю, как только я замолчу, ты скажешь мне сочувственные слова. Пожалуйста, не делай этого, иначе я расплачусь, как ребенок. Какая ужасная буря пронеслась! Теперь, думаю, никто не будет смеяться над прогнозами дядюшки Эба. Похоже, все бури, которые он безрезультатно предсказывал, соединились в одну, которая и обрушилась на нас сегодня. Поразительно, как точно он назвал время! Посмотри, какой у меня тут бардак. Нужно отыскать доску и заделать эту дыру в полу.

На следующий день жители Эйвонли занимались тем, что ходили друг к другу и сравнивали понесенный ущерб. Дороги были завалены градом, колеса утопали, так что приходилось ходить пешком или ехать верхом. Почта задержалась, а когда прибыла, то не принесла ничего утешительного: по всей провинции горели дома, погибли и получили увечья люди. Пострадали телефонная и телеграфная сети, на пастбищах погибло много молодняка.

Ранним утром дядюшка Эб с трудом добрался до кузницы и провел там весь день. Настал час его триумфа, и он насладился им всласть. Будет несправедливым сказать, что его порадовала разрушительная буря, но раз уж она произошла, он испытывал чувство удовлетворения оттого, что сумел предсказать ее… с точностью до дня. Дядюшка Эб поспешил забыть, что раньше яростно отрекался от конкретной даты. А небольшая неточность во времени была в пределах допустимого.

Когда вечером в Зеленые Крыши пришел Гилберт, Марилла и Энн были заняты тем, что заделывали выбитые окна кусками клеенки.

– Бог знает, когда мы добудем стекла, – сказала Марилла. – Мистер Барри ездил сегодня в Кармоди, но ему ни за какие деньги не удалось раздобыть даже лист стекла. Лоусон и Блэр распродали свои запасы жителям Кармоди уже к десяти часам. А в Уайт-Сэндз была сильная буря, Гилберт?

– Должен признаться, да. Буря застигла меня в школе с детьми. Некоторые из них чуть с ума не сошли от страха. Трое упали в обморок, у двух девочек началась истерика, а Томми Блюет визжал не переставая.

– Я только разок завизжал, – гордо заявил Дэви. – А мой огород буря смела подчистую, – грустно продолжил он. – Но и Дорин тоже, – прибавил он с выражением, говорившим, что есть бальзам в Галааде[10].

Энн сбежала вниз из своей комнаты.

– О, Гилберт, ты слышал новости? Молния ударила в развалюху мистера Леви Булдера, и та сгорела дотла. Мне ужасно стыдно за то, что я испытываю радость на фоне повсеместного ущерба. Мистер Булдер уверен, что «улучшатели» сознательно вызвали бурю с помощью магии.

– Одно не вызывает сомнений, – сказал со смехом Гилберт, – «Обозреватель» создал дядюшке Эбу репутацию успешного предсказателя погоды. Теперь «Буря дядюшки Эба» займет почетное место в здешней истории. Удивительное совпадение, что буря разразилась именно в тот день, который мы выбрали. Подсознательно я даже чувствую себя виноватым, будто и правда наколдовал эту бурю. Радует, что старая развалина мистера Булдера больше не будет мозолить глаза, а в остальном радоваться нечему. Из деревьев, что мы посадили, не уцелело и десятка.

– Ну, что ж, посадим их снова следующей весной, – философски сказала Энн. – В этом мире хорошо то, что весна приходит каждый год.

Глава 25

Скандал в Эйвонли

Одним ясным утром, две недели спустя после «Бури Дядюшки Эба», Энн понуро вошла из сада во двор с двумя невзрачными нарциссами в руке.

– Только взгляните, Марилла, – печально сказала она, показывая цветы мрачной женщине с убранными волосами и в зеленом клетчатом фартуке, которая несла в дом ощипанную курицу. – Эти два цветка уцелели после бури, но они такие жалкие. Грустно… Я хотела отнести нарциссы на могилу Мэтью. Он так любил июньские лилии.

– Мне их тоже недостает, – призналась Марилла, – хотя не дело плакать по цветам, когда есть беды и похуже… Погиб урожай на полях, в садах побило весь цвет.

– Люди повторно сеют овес, – утешила ее Энн. – Мистер Харрисон говорит, что, если лето будет хорошим, урожай соберут, только немного позже. Мои посадки тоже зазеленели, но ничто не заменит июньские лилии. Бедная Эстер Грей тоже не дождется цветов. Вчера я дошла до ее сада, но и там все пусто. Думаю, ей будет тоскливо без них.

– Не говори глупости, Энн, – осадила ее Марилла. – Эстер Грей умерла тридцать лет назад, и ее душа давно на небесах.

– Да, но все же мне кажется, что она помнит свой сад и продолжает его любить, – сказала Энн. – Уверена, сколько бы я ни провела времени на небесах, мне было бы приятно, посмотрев вниз, увидеть, как кто-то кладет мне на могилу цветы. А если б на земле у меня остался такой сад, как у Эстер, мне потребовалось бы гораздо больше тридцати лет, даже на небесах, чтобы перестать о нем тосковать.

– Только бы близнецы не слышали твои речи, – робко запротестовала Марилла, внося курицу в дом.

Энн приколола нарциссы к волосам и подошла к калитке, где немного подождала перед тем, как приступить к обычным субботним обязанностям, подставив лицо теплому июньскому солнышку. Мир понемногу обретал прелестный облик. Мать-природа вовсю старалась залечить нанесенные бурей раны и творила чудеса, хотя до окончательного излечения требовалось много времени.