Люси Монтгомери – Джейн с Холма над Маяком (страница 35)

Когда Джейн спустилась на первый этаж, Питер Первый сидел на пороге, держа в зубах крупную мышь и очень гордясь своей охотничьей ловкостью. Джейн подхватила его на руки вместе с мышью, а потом стала озираться в поисках Питера Второго. Где же второй Питер?

Папа обхватил ее рукою за плечи.

– Джейн, Питер Второй умер на прошлой неделе. Не знаю, что с ним случилось… он заболел. Я вызвал ветеринара, но он не смог ничего изменить.

У Джейн защипало глаза. Она едва не заплакала, но только сглотнула.

– Я… я… не думала, что тот, кого я люблю, может умереть, – прошептала она папе в плечо.

– Ах, Джейн, если бы любовь могла победить смерть. Он прожил счастливую, пусть и короткую жизнь… Мы похоронили его в саду. Пойдем полюбуемся садом, Джейн, он так и расцвел, как только услышал, что ты скоро приедешь.

Они вышли в сад – по нему тут же пролетел ветер, а все кусты и цветы закивали им головой и замахали руками. В отдельном уголке папа подготовил грядки для овощей, расположив аккуратными рядами, а еще он вскопал новую клумбу для однолетников.

– Миранда купила все семена, которые ты просила. Там, кажется, есть все, даже скабиоза. Джейн, зачем тебе сдалась скабиоза? Какое противное название… будто болезнь какая-то.

– Папа, она очень красиво цветет. А еще у нее есть и красивые названия – «дамская игольница» и «утренняя невеста». Смотри, какие красивые фиалки! Я так рада, что в августе собрала их семена.

– Ты, Джейн, сама как фиалка… вон та бордовая с золотыми глазками.

Джейн вспомнила: а ведь она когда-то гадала, сравнят ли ее хоть когда-то с цветком. И хотя под сиренью она увидела пирамидку из белых камушков, которую Мелкий Джон сложил на могилке Питера Второго, Джейн была счастлива. Все было так замечательно. Даже выстиранное супругой Старшего Дональда белье, которое элегантно развевалось на склоне ее холма, оттененное синевой неба, выглядело просто очаровательно. А внизу, у Сторожевой Башни, волны накатывали на песок. Джейн хотелось вступить в буйство и бурление волн. Но с этим придется подождать до утра. Сейчас нужно готовить ужин.

«Как же здорово вернуться на кухню», – думала Джейн, повязывая передник.

– Я очень рад возвращению моей милой кухарки, – сказал папа. – Я всю зиму, по сути, жил на соленой треске. Потому что ее проще всего готовить. Впрочем, не стану отрицать: соседи мне по мере сил помогали. И сегодня кучу всего притащили нам на ужин.

Джейн обнаружила, что кладовая ломится от еды. Холодная курятина от Джимми-Джонов, круг масла от супруги Старшего Дональда, горшочек сливок от супруги Младшего Дональда, сыр от миссис Сноубим, ярко-розовая молодая редиска от мамы Мин, пирог от миссис Белл.

– Она просила передать, что знает: твои пироги ничуть не хуже ее, но надо же тебе чем-то подкрепиться, прежде чем печь. Еще остался изрядный кусок окорока и почти все соленья.

За ужином Джейн с папой разговаривали. Разговоров за зиму накопилось немало. Он по ней скучал? Еще как скучал! А она думала, не будет? Они с удовлетворением разглядывали друг друга. Джейн, посмотрев через правое плечо, увидела в открытую дверь молодой месяц. Папа встал и завел корабельный хронометр. Время возобновило свой ход.

Друзья очень тактично позволили Джейн пережить все первые восторги, а вечером пришли в гости: загорелые румяные Джимми-Джоны, Сноубимы, Мин и Бубенчик. Все они были страшно рады ее видеть. Королевский пляж сохранил ее в своем сердце. Так замечательно было вновь ощутить свою значимость, смеяться надо всем подряд, без страха, что кто-то тебя осудит, вновь оказаться в кругу счастливых людей. Джейн вдруг сообразила: в доме номер 60 по Веселой улице счастливых людей нет, за вычетом разве что Мэри и Фрэнка. Бабушка несчастна, тетя Гертруда тоже, и мама.

Шире-Шаг прошептал Джейн в ухо, что прикатил ей полную тачку овечьего навоза для сада.

– У ворот стоит. Хорошо перепревший овечий навоз – лучшее удобрение.

Бубенчик принес котенка, чтобы тот занял место Питера Второго, – худышку размером с лапу своей мамы, однако впоследствии ей предстояло стать великолепной черной кошкой в белых носочках. Джейн с папой долго подыскивали подходящее имя и только совсем перед сном выбрали: Монетка – у кошечки между ушей было круглое белое пятнышко.

Подняться в свою любимую комнатку, где молодая березка, растущая на крутом склоне холма, только что не просовывала в окно руку-ветку; услышать гул моря в ночи; проснуться утром и осознать, что она весь день проведет с папой! Одеваясь и готовя завтрак, Джейн пела песенку про утреннюю звезду.

После завтрака Джейн сразу же помчалась быстрее ветра к берегу и восторженно, рьяно погрузилась в бурные волны. Буквально кинулась в объятия моря.

А какой дивный полдень она провела, начищая серебро и протирая оконные стекла! По сути, ничего не изменилось, хотя внешние перемены все-таки были. Шире-Шаг отрастил бороду, поскольку у него были нелады с горлом. Старший Дональд перекрасил дом. Прошлогодние телята выросли. Младший Дональд «заеловил» пастбище на склоне. Как же здорово было вернуться домой.

– Папа, в следующую субботу Тимоти Соль возьмет меня ловить треску.

35

Дядя Дэвид, тетя Сильвия и Филлис приехали в июле и поселились в отеле в Большой Гавани, но пробыли там всего неделю. Однажды к вечеру родители привезли Филлис на Холм над Маяком и оставили ее там, а сами отправились в город к друзьям в гости.

– Мы за ней вернемся около девяти, – сказала тетя Сильвия, с ужасом глядя на Джейн, которая только что вернулась из деревни Королевский Ручей – там она писала для Джо Готье любовное письмо к его подружке в Бостон. Джейн, похоже, любая задача была по плечу. На ней все еще был холщовый комбинезон, в котором она всю вторую половину дня возила сено в сарай к Джимми-Джонам. Комбинезон был старый, выцветший, а кроме прочего, на самой выдающейся части тела Джейн красовалось пятно зеленой краски. Дело в том, что Джейн недавно выкрасила садовую скамейку в зеленый цвет, а потом случайно на нее села.

Папы не было дома, и некому было одернуть Филлис, которая по старой привычке начала на все смотреть свысока.

– Неплохой у тебя садик, – изрекла она.

Джейн фыркнула. «Неплохой»! Тогда как все остальные признали: это самый красивый сад в окрестностях Королевского пляжа, за вычетом разве что сада сестер Титус. Неужели Филлис слепа к чудесному полыханию настурций – пожалуй, лучших во всем округе? Неужели не понимает, что крошечные красные свеклы и стройные золотистые морковки на две недели опередили своих подружек на много миль вокруг? Неужели ей не ведомо, что про розовые пионы, щедро удобренные овечьим навозом Шире-Шага, судачит вся округа? Впрочем, Джейн и сама в тот день была несколько не в духе. Накануне к ним заезжали тетя Айрин и мисс Морроу – они как раз вернулись из Бостона, – и тетя Айрин, как всегда, была ласковой и снисходительной, и Джейн это, как всегда, было против шерсти.

– Я так рада, что твой папа поставил для тебя телефон. Я как ему намекнула, он сразу и сделал.

– Я никогда не хотела телефона, – недовольным голосом ответила Джейн.

– Ну что ты, душенька, как же без телефона – ты здесь часто остаешься одна! Вдруг что случится…

– Что здесь может случиться, тетя Айрин?

– Например, пожар в доме…

– Он в прошлом году уже был, я его потушила.

– Пойдешь плавать, и у тебя сведет ногу. Я никогда даже не думала…

– Ну, оттуда я вряд ли смогу позвонить, – заметила Джейн.

– Явятся бродяги…

– В этом году тут появился только один бродяга, и Смешок вырвал ему кусок мяса с ноги. Мне было так жалко этого беднягу… Я его смазала йодом и покормила ужином.

– Тебе, душенька, обязательно нужно во всем сказать последнее слово. Как ты похожа на свою бабушку Кеннеди!

Джейн совсем не понравилось такое сравнение. А еще меньше ей понравилось то, что после ужина папа с мисс Морроу пошли вдвоем прогуляться по берегу. Тетя Айрин задумчиво посмотрела им вслед.

– У них столько общего… Ах, какая жалость…

Джейн не стала спрашивать, о чем жалеет тетя Айрин. Однако вечером долго лежала без сна и еще не вполне очухалась к приезду Филлис, которая принялась пренебрежительно хвалить ее садик. Впрочем, хозяйские обязанности никто не отменял, и Джейн не собиралась позорить Холм над Маяком, хотя и корчила кислые рожи котлам и кастрюлям. Когда Филлис села за приготовленный Джейн ужин, у нее будто открылись глаза.

– Виктория… неужели ты это все сама приготовила?

– Разумеется. Да это проще простого.

К ужину пришли некоторые Сноубимы и Джимми-Джоны, и Филлис, которую роскошный стол все-таки немного потряс, очень старалась быть с ними любезной. Потом все двинулись к берегу искупаться, но Филлис испугалась грохочущих волн и осталась сидеть на песке у кромки прибоя, в котором остальные резвились, точно русалки.

– Я не знала, что ты так умеешь плавать, Виктория.

– Это ты еще меня не видела в спокойной воде! – ответила Джейн.

Тем не менее она выдохнула с облегчением, когда пришел назначенный час дяде Дэвиду и тете Сильвии забрать Филлис. Но тут зазвонил телефон – дядя Дэвид сообщил, что им пришлось остаться в городе из-за поломки машины и они, скорее всего, сильно задержатся. Не могли бы обитатели Холма над Маяком отправить Филлис в отель?

– Да-да, конечно, отправим, – заверила его Джейн.