Люси Марсо – Что за Лев этот тигр? (страница 2)

- Сонечка, каждый из нас может позволить себе быть иногда слабым…

- Я НЕ могу! - твердо заявляю я. - Все, все я беру себя в руки! – зажмуриваюсь и, резко открыв глаза, смотрю на Анечку. - Все будет хорошо! – натягиваю улыбку на лицо. Женщина прищуривается.

- Конечно, будет! – выпускает меня из своих объятий и направляется обратно к своему рабочему месту.

Вздыхаю. Время жалости к себе подошло к концу. Включаю режим «преодолеть непреодолимое». Что ж возьму побольше заказов, возможно, сумею продать какие-нибудь из написанных мной ранее картин. Я сделаю все возможно, чтобы не допустить крайнего случая.

Больше мои руки не трясутся, потому что я – сила, я – мощь, я – женщина-халк! Р-р-р. Это так работает сила самовнушения. Иногда очень нужно собрать всю волю в кулак и перестать ныть.

До ночи сижу с реставрируемой картиной, напрочь забывая о времени, потом вспоминаю, что меня дома вообще-то ждет Таськина пушистая Ириска, и если я задержусь еще немного, она меня съест вместо корма.

Подхватываю вещи, закрываю мастерскую и ураганчиком несусь домой, все-таки сон мне не помешает. А то лошадь сдохнет раньше, чем рассчитается по счетам. Гы.

Кошка встречает меня с немым укором в глазах.

- Прости-прости, моя хорошая, тетя Соня сейчас тебя покормит, - уговариваю усатую. Насыпаю корм подопечной и заглядываю в холодильник в поисках съестного для себя любимой.

ГЛАВА 2. Соня

- Алло, я слушаю! – говорю я на всю маршрутку, зажав трубку между ухом и плечом.

- Софья Павловна Воронцова? – уточняет мужской голос в трубке. Наверное, опять мошенники развлекаются, думаю я, но продолжаю слушать, вдруг что-то интересное расскажут.

- Это я, - отвечаю.

- Софья Павловна, вас беспокоит Пашинский Мирон Сергеевич, адвокат, вам нужно подойти ко мне в бюро по адресу… - вдруг автобус резко тормозит, на меня заваливается грузный дяденька, успеваю ухватиться за поручень, тем самым спасая себя от падения. А вот мой телефон от падения ничего не может спасти. Он феерично приземляется на пол автобуса. Потираю бедро, на котором, видимо, будет масштабный синяк.

- Черт! - ругаюсь я и наклоняюсь за средством связи, которое, похоже, уже больше ни с кем меня не свяжет. Потому что по черному экрану телефона расползаются трещины. Эх!

- Простите… - шепчет мне дяденька, приглаживая потной ладошкой свои три волосины в два ряда. Машу на него рукой, понимая, что он виноват только в том, что стоял рядом со мной.

А мне, похоже, теперь придется еще раскошелиться на ремонт, новый телефон в нынешних условиях я точно не потяну. За окном транспортного средства проплывают знакомые улицы, а это означают, что мы подъезжаем к моей остановке.

Из переполненного автобуса буквально вываливаюсь. Замираю, втягиваю пыльный воздух шумного города. Пара секунд наедине с собой, а дальше уверенно топаю в сторону мастерской. Там сбивчиво рассказываю Анечке обо всех своих приключениях и отпрашиваюсь в ближайшую мастерскую по ремонту телефонов. Звонок таинственного адвоката не дает мне покоя. Мошенник или реальный адвокат? А если реальный, зачем ему понадобилась я? А может Ильинский хочет официально оформить мой долг перед ним? Но перезвонить товарищу адвокату я, увы, не могу, потому, как его номер есть только в моем неработающем агрегате.

В пункте ремонта меня радуют заоблачной ценой спасения моего горемычного телефона и сроком в пару дней, соглашаюсь на все, потому что это все равно гораздо дешевле покупки нового. Не представляю, как буду обходиться два дня без связи. В современном-то мире!? Возвращаюсь в мастерскую, жалуюсь Анечке. Коллега предлагает мне найти в интернете адрес того самого адвоката. Воодушевляюсь идеей и вбиваю в поисковую строку рабочего ноутбука фамилию искомого, благо ее я запомнила. И, к моему удивлению, он сразу находится. Значит, все-таки, не мошенник… Решаю съездить в адвокатское бюро по указанному адресу, тем более он меня приглашал. Иначе меня разорвет от любопытства. А потом вернусь на работу и все-все доделаю, надеюсь, что я недолго. К счастью, оказывается, что тут недалеко.

Офис адвоката Пашинского находится находится на пятом этаже бизнес-центра и отличается минималистичным стилем - это пространство, где каждая деталь работает на доверие. Здесь нет ничего лишнего: только чистые линии, качественные материалы и абсолютный порядок. Каждая деталь интерьера подчеркивает сдержанную силу профессионала. Зона ожидания просторна, но не холодна, а переговорная обеспечивает полную конфиденциальность. Это не просто среднестатистический офис - это территория уверенности, где клиент чувствует себя защищенно и услышанным.

Рисую на своем лице маску уверенности и решительно захожу в приемную. За столом сидит дама неопределенного возраста в строгом костюме, с аккуратной причёской, она окидывает меня внимательным взглядом и снова возвращается к чтению какого-то важного документа.

Только открываю рот, чтобы оповестить о своем присутствии, как меня перебивают.

- Добрый день! Меня зовут Юлия, я - помощник господина Пашинского, вы записаны на прием? - улыбается искренне, но без излишеств. Ее стол - образец организованности: ни одной лишней бумаги, только то, что нужно здесь и сейчас.

- Меня зовут Воронцова Софья Павловна… - вспоминаю отчество адвоката, имя-то я запомнила, читаю табличку на двери кабинета. - Мирон Сергеевич звонил мне и просил подойти.

- Хм… Воронцова… - откладывает бумаги женщина и тут же щелкает кнопкой мыши в поисках нужной информации. - Ах вот же! Софья Павловна, Мирон Сергеевич упоминал о вас, у него как раз есть окно, секунду! – набирает кнопку на переговорном устройстве. - Мирон Сергеевич, к вам пришла госпожа Воронцова.

- Пусть зайдет, - доносится из динамика.

- Проходите, - провожает меня до двери кабинета секретарша (или кто она там – помощница?).

Захожу внутрь, еще не зная чего ожидать от этой встречи, и сразу мой взгляд цепляется за мужчину. Господин адвокат сидит за массивным столом из тёмного дуба, застеленным только папкой с делом, блокнотом и чёрной ручкой - никаких лишних бумаг. На нём сдержанный темно-серый костюм, белоснежная рубашка с расстегнутым воротом - неформально, но по-деловому. Определяю на глаз примерный возраст мужчины: Пашинскому лет тридцать пять. Серые глаза, темные, слегка волнистые волосы, волевой подбородок. Вердикт: довольно привлекательный экземпляр.

Его взгляд - спокойный, оценивающий, будто уже прокручивает ходы в голове, как шахматист перед решающим ходом. Руки - на столе, пальцы слегка постукивают по кожаной обложке - не нерв, а ритм мысли. За спиной - закрытый книжный шкаф с кодексами и редкими юридическими изданиями. На стене - диплом, лицензия и часы с крупным циферблатом: время здесь не просто тикает - оно учитывается.

- Здравствуйте, Софья Павловна, - раздается уверенный мужской голос. – Раз вы меня уже внимательно рассмотрели, присаживайтесь и давайте обсудим то, зачем я вас пригласил.

Черт, кажется, спалилась. Ну, что ж… сгорел сарай, гори и хата! Уверенно плюхаюсь на кресло для посетителей.

- Добрый день! Давайте обсудим, мне тоже ооооочень интересно! – хлопаю глазами.

- Софья… могу я обращаться к вам без отчества? - уточняет адвокат, киваю головой, типа «валяйте». - Софья, я вас пригласил, поскольку вы фигурируете в наследственном деле Петровской Татьяны Александровны, - загадочно смотрит на меня мужчина.

Задумываюсь. Петровская - это девичья фамилия моей матери. И да, я ничего не знаю о своих родственниках по материнской линии. Дело в том, что они разорвали с мамой все отношения, когда та предпочла им моего отца. Знаю лишь то, что они были довольно обеспеченными людьми и выбор своей дочери в пользу не богатого мужчины (на тот момент отец еще не успел построить свой успешный бизнес) не оценили.

Я потеряла свою маму очень рано: мне было всего семь. И именно в эти семь лет своей жизни я была по-настоящему счастлива. С момента маминой смерти все изменилось, отец вложил все свои силы в работу и стал очень успешным бизнесменом за это время, забыв о маленькой дочери, которой хотелось хотя бы капельку внимания в свою сторону. Мои желания перестали учитываться, а когда мне было пятнадцать, отец привел в дом молодую жену, с этого момента моя жизнь превратилась в ежедневную борьбу за выживание. Отец всегда в наших спорах поддерживал свою жену. Его планом было выдать меня замуж за какого-то своего партнера (возможно престарелого), и, тем самым, сбросить с себя ответственность за меня. Но меня такой план абсолютно не устраивал, я хотела учиться, и не в экономическом, как решил отец, я хотела стать художником-реставратором.

Поэтому, на следующий день после школьного выпускного, я собрала чемодан, взяв только самое необходимое, и отправилась за своей мечтой. Сняла комнатку в коммуналке на свои сбережения и подала документы в академию Штиглица. Так как деньги на мою карту больше не поступали просто так, я устроилась на работу официанткой в ресторан, предварительно договорившись о том, что да начала учебного года буду работать полную смену, а после - уже во вторую половину дня. Мои старания не прошли даром - я смогла поступить на бюджет. Отец был уверен, что я долго не выдержу и прибегу домой, поджав хвост. Но он недооценил силу моего упрямого характера. И с тех пор мы с ним не общаемся. Никак. Совсем. И я бы, наверное, могла обратиться к отцу за тем, чтобы он оплатил мой долг, ведь для него миллион - это капля в море, я думаю, что его жена тратит большую сумму в месяц только на походы в спа. Но нет. Моя гордость не позволит мне сделать этого, не сейчас, когда я столько уже сделала для своей независимости. И да, это и есть мой крайний вариант, но им я воспользуюсь только, если других вариантов уже не будет. Надеюсь, что это наступит примерно ни-ког-да!