Люси Марсо – Что за Лев этот тигр? (страница 1)

Люси Марсо

Что за Лев этот тигр?

ГЛАВА 1. Соня

- Софья Павловна, что у вас с заказом Ильинского? – раздается из трубки голос моего непосредственного начальника Аркадия Петровича. Не зная, что мне ответить, вытираю рукой жгучие слезы, непроизвольно текущие солеными дорожками из моих глаз, потому что этот заказ я буквально выбросила в мусорный бак. Нет, это не метафора, это правда моей жизни.

Сейчас уже вечер, и я целый день варюсь в ситуации, которая могла приключиться только со мной! История из серии «Поскольку времени немного, я вкратце матом объясню». И начиналось все довольно банально: сегодня утром, я как обычно собралась на работу, прихватив с собой мусор и планируя по пути выкинуть его в мусорный контейнер. Все шло по плану, за исключением того, что в трамвае на меня странно косились люди, грешила, честно, на свой новый свежесвязанный шарф, ну страшноватый он вышел, еще и цвет какой-то дурацкий, и не важно, что лето на дворе, вообще-то это Питер, детка! Ну, не суть. В общем, пришла я в мастерскую. Пакет на стол хоп! А он мусор! Мусор, Карл! Я принесла на работу мусор! Значит другой пакет с оооочень, повторяюсь оооочень ценной статуэткой, которую я вчера предусмотрительно взяла домой реставрировать, выкинула! В мусор! Вместо мусора! Дура! Я с мусорным пакетом по улице шла, в трамвае ехала! Это фиаско, братан!

А дальше все пошло по наклонной… Я почти телепортировалась на место моей личной трагедии (бежала быстрее, блин, гепарда), но все было напрасно: баки оказались пустыми! Мою. Статуэтку. Увезли. Я даже в бак заглянула! Еле вынулась оттуда! Бомж местный Валера на меня подозрительно косился, думал, видимо, что я претендую на его территорию. Горе-горе…

Потом я попыталась включить мозг и с пятисотого раза дозвонилась в управляющую компанию. Только все это бесполезно! Уже все на полигоне – у черта на куличках!

И все бы ничего, если бы эта чертовая статуэтка не стоила миллион! Мил-ли-он! Хорошо хоть рублей, а не долларов… Но это, конечно, мало успокаивает. С моей мизерной зарплатой начинающего художника-реставратора, мне нужно года два ничего не есть, чтобы накопить эту сумму, не говоря уже о собственной репутации, которая может улететь в трубу.

Горькая слеза капает на шерстку пушистой трехцветной кошки, уютно устроившейся на моих коленях, та вздрагивает, но самоотверженно терпит принудительные ласки (это я нервно наглаживаю усатую от носа до хвоста, пытаясь принять ситуацию). Кошка, кстати, не моя, а моей подруги Таси, просто та уехала и оставила мне ее на временное попечение.

- Софья Павловна! – напоминает о себе начальник, выдергивая меня из нахлынувших воспоминаний.

- А-а-аркадий Пе-петрович… - заикаюсь я, на глазах превращаясь в мямлю, каковой никогда не была. Но тут меня накрывает горькой обидой и каким-то чувством беспомощности. – Так получилось… - тяну я в попытке оправдаться, тут же всхлипываю, рукой вытираю слезы, самопроизвольно бегущие по моим щекам.

- Софья, возьмите уже себя в руки и объясните мне сложившуюся ситуацию, в конце концов! – рычит в трубку босс.

- Да-да… - подбираюсь я, все-таки жизнь научила меня бороться с трудностями, а не сворачиваться в уголке и тихо плакать, хотя очень хочется. - Статуэтка Ильинского утеряна… Безвозвратно… - выдаю и жду вердикт от начальника.

- Что значит утер-р-р-ряна??? – кричит в трубку шеф.

- То и значит… утеряна, - шепчу в ответ.

- Воронцова! Я требую! Требую объяснений! - осталось добавить в конце «Р-р-р»… Что ж… Сбивчиво обрисовываю боссу сложившуюся ситуацию. Начальник громко вздыхает. - Воронцова, твою мать! Ну, как так-то!? Я сколько раз тебе говорил, чтобы ты не брала работу домой!

- Аркадий Петрович, я хотела как лучше, поскорее закончить! Я пока не знаю как, но я готова возместить ущерб… - понятию не имею, где я найду этот миллион.

- Эх, Софья, не хочу тебя заранее обнадеживать, но я попробую поговорить с заказчиком, может смогу договориться о рассрочке, но по договору сумму все равно придется возмещать… Завтра обсудим на работе, постарайся больше не косячить!

- Хо-хорошо… - говорю, когда в трубке уже раздаются гудки.

На самом деле, пока кругом одна безысходность, потому как кредит на такую сумму мне не одобрил ни один банк (я уже узнавала, только двести тысяч, но это капля в море). У меня нет имущества, которое я могла бы продать или использовать, как залог. Квартира съемная. Получаю я копейки. Таська тоже вряд ли сможет мне помочь… Так что без вариантов… Вся надежда на начальника… Есть, конечно, один вариант на самый крайний случай, но им я воспользуюсь только, когда совсем отчаюсь, надеюсь, что никогда.

- Пойдем, Ириска, налакаемся что ли валерьянки и будем петь песни всю ночь!? - обращаюсь я к притихшей кошке. Снимаю пушистую с колен и молча бреду на кухню.

Подхожу к окну и прислоняюсь лбом к холодной стеклянной поверхности, разглядывая ночной город. За окном барабанит теплый летний дождь, отражая печальное состояние моей души. Дышу на стекло, рисую пальчиком сердечко. В моей жизни было много проблем, но я всегда, сцепив зубы, двигалась вперед. И сейчас я тоже справлюсь, просто нужно время на принятие проблемы, и я уверена, что и решение найдется! Обязательно!

Решаю заварить чай с ромашкой, так как моя собутыльница по валерьянке осталась сторожить диван. Соберись, Софья Пална, эту неприятность мы переживем. План прост: чашка чая, горячая ванна и уютные объятия одеяла. Пока так.

Дзииинь! Дзииинь! – это будильник решил, что мне пора просыпаться. Я, конечно, могу привести много доводов против, но теперь я раба миллионного долга, и не имею права спорить. Нехотя разлепляю глаза, вытаскиваю свою тушку из теплой постели и почти с первого раза попадаю в дверной проем. Успех, однако. Хотя мизинчик со мной не согласен.

А дальше все по плану: кофе, трамвай, мастерская. В мастерской меня улыбкой встречает моя любимая коллега Анечка. Вообще, Анечке уже слегка за сорок, и для всех она Анна Андреевна, но для меня просто Анечка. К ней под крыло я попала три года назад, когда закончила факультет изобразительного искусства и реставрации Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени А. Л. Штиглица, еще неопытным стажером, но с очень большим желанием работать и горящими глазами. А теперь мы с ней трудимся наравне. Она, можно сказать, взрастила во мне любовь к делу, которым я занимаюсь, и стремление к совершенствованию.

Начальства еще нет, поэтому выдыхаю. Моя казнь откладывается, но, к сожалению не отменяется. Вообще, Аркадий Петрович, довольно душевный дяденька, и я, на самом деле, очень ему благодарна за то, что он не побоялся взять меня, вчерашнюю студентку, к себе на работу.

- Как ты, Сонь? – спрашивает Анечка.

- Знаешь, Анечка, как будто меня случайно уронили, а потом склеили, как получилось… - вздыхаю. – Сейчас шеф придет и вынесет мне вердикт. Пу-пу-пу… - сажусь за свой рабочий стол, подпираю рукой подбородок.

- Милая, бывают в жизни сложные ситуации, но все проходит…

- Как говорится, все проходит, но может кое-что застрять! – смеюсь. Сколько можно плакать, нужно на все смотреть с оптимизмом. Так ведь?

- Да, это вот прямо про тебя! - моя любимая коллега улыбается.

Нашу увлекательную беседу прерывает босс.

- Доброе, или не очень… утро! Воронцова, у меня есть для тебя две новости! – Аркадий Петрович ставит портфель на мой стол и вздыхает.

- Начните с хорошей, пожалуйста! – умоляюще смотрю на него.

- А такой в списке нет! – разводит руками мужчина. – Есть плохая и очень плохая! – нервно сглатываю. - В общем, ты должна Ильинскому… - достает из кармана бумажку, надевает на нос очки и внимательно читает. - Девятьсот восемьдесят девять тысяч триста пятьдесят два рубля пятьдесят копеек! Это была очень плохая новость! Но! Он вошел в наше положение и согласился на рассрочку! Беспроцентную, – выдыхаю в моменте. Это же хорошо, разве нет? – Но только на год! – вот и плохая новость подъехала.

- Это сколько я должна платить в месяц? – округляю глаза.

- Восемьдесят две тысячи, копейки можно опустить, - говорит Аркадий Петрович. – Но платить ежемесячно не обязательно, можно в конце срока отдать полную сумму.

- Мда уж…- вставляет Анна Андреевна.

- Все-таки придется идти на панель…

- Софья, ты, что такое говоришь? - возмущается Анечка.

- Ну, а что? – хлопаю глазами. - Пока другого варианта найти такие деньги я не вижу.

- Ладно, дамы… у нас много работы. Давайте, к ней приступим! – заявляет начальник, хлопнув в ладоши, типа о трудностях жизни потом потреплетесь. Сам он удаляется, оставляя всю «нашу» работу конкретным исполнителям, то есть нам.

Обреченно вздохнув, принимаюсь за работу. Из рук все валится, как назло у меня на реставрации картина с очень мелкими деталями, поэтому откладываю кисть, боясь испортить ценную вещь. Анечка внимательно наблюдая за моими потугами, делает то же самое, вытирает руки от краски и направляется ко мне. Женщина обнимает меня со спины, прислоняясь щекой к моему виску.

- Соня, это, конечно, обидно, печально, но это же просто деньги. Это не чье-то здоровье или тем более жизнь… - успокаивает меня. – У меня, конечно, совсем немного накоплений, но я тебе помогу.

- Нет, что ты, это я сама дура виновата, поэтому я сама и разрулю. И да, я все понимаю, просто это очень большие деньги! - беру ее руки в свои и прикрываю глаза. – Просто это минута слабости…