Люси Кук – Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных (страница 9)

Эта новая вариация позволяет измененным самкам бородатых агам по-разному реагировать на более широкий спектр воздействий окружающей среды, что дает им эволюционное преимущество.

Исследователи отметили, что, хотя гонады бородатых агам могут быть как у самок, поведение и морфология этих самок более маскулинные. Это привело ученых к предположению, что подобных суперзаряженных бородатых агам с перевернутым полом следует рассматривать как отдельный третий пол – тот, который может предложить виду новые преимущества. Вместо того чтобы восприниматься как отклонение от нормы, эта смесь систем определения пола и, как следствие, появление самок с измененным полом на самом деле может стать мощным двигателем эволюционных изменений.

Бородатые агамы с противоположным полом, с их смесью половых желез от самок и поведения самцов, также бросают тень на «Организационную концепцию». Их «маскулинный» мозг, по-видимому, управляется присущей им генетической структурой, а не каскадом гормональных изменений, инициированных определением пола. И они в этом не одиноки. В последние несколько десятилетий исследования других животных с неоднозначным полом бросили вызов этой универсальной парадигме половой дифференциации и начали выявлять необычайную сложность полов и их проявлений в гонадах, организмах и мозге во всем животном мире.

В 2008 году Роберт Мотц, школьный учитель на пенсии, выглянул в окно, выходящее на задний двор, и заметил необычную птицу. Одна сторона ее тела была покрыта яркими алыми перьями и увенчана эффектным красным гребнем, в то время как другая сторона была безвкусно-коричневого цвета. Это выглядело так, будто кто-то склеил две половинки птицы, и отчасти так оно и было.

Птица оказалась гинандроморфом – интерсексуальное существо, разделенное прямо посередине. Эффектная красная сторона была от самца птицы кардинала с одним внутренним семенником, в то время как на коричневой стороне вместо второго был яичник. Это половинчатое деление встречается редко, но уже было задокументировано у ряда птиц, бабочек, насекомых и ракообразных – у видов животных с ZW-определением пола. Оно особенно эффектно у видов с половым диморфизмом, как у птицы кардинала, и возникает, когда оплодотворенные эмбрионы-близнецы сливаются очень рано во время развития – между 2-клеточной и 64-клеточной стадией, – образуя организм с половыми хромосомами ZW (от самки) с одной стороны и ZZ (от самца) с другой.

Эти «половинчатые» существа предоставляют уникальную возможность проверить влияние гонадных половых гормонов на формирование мозга и поведения. Гинандроморфы могут состоять из двух полов, но у них только один кровоток, что означает, что они живут в одной гормональной среде. Является ли одиночное яичко и его сильные андрогены главной движущей силой половой судьбы для всей системы организма, как предсказывает «Организационная концепция», или «пассивная» женская сторона все-таки может каким-то образом одержать верх?

Одно из первых «половинчатых» существ, попавших в руки ученых, было обнаружено в птичнике врача в Канаде в 1920-х годах. Доктор Шеф заметил, что одна из птиц с одной стороны выглядит как курица, а с другой – как петух. Поведение этой заметной птицы было столь же необычным: она пыталась спариваться с курицами, но при этом откладывала яйца.

К сожалению, прежде чем ее мозг и поведение были полностью изучены, добрый доктор опрометчиво убил эту ценную аномалию и съел ее на ужин. Шеф отдал кости и выпотрошенные гонады подруге-анатому, которая очень подробно описала, что скелет с одной стороны птицы был больше и походил на петушиный, а куриные яичники, хотя и функционировали, содержали тестикулярную ткань. Она предположила, что смесь возникла из-за конфликта мужских и женских гормонов, вырабатываемых двойными половыми органами. К сожалению, более подробное исследование провести не удалось, поскольку большая часть объекта была съедена доктором Шефом.

Почти столетие спустя Артур Арнольд, профессор-исследователь Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, получил в свои руки гинандроморфа зебрового амадина. Он решил не есть эту птицу, а вместо этого подробно изучил ее мозг. Зебровый амадин – певчая птица, но поют среди них только самцы, поэтому их нервная система более развита, чем у самок. Этот зебровый амадин тоже пел, поэтому Арнольд предположил, что его мозг должен быть как у самца. Однако во время препарирования ученый обнаружил, что женская сторона мозга немного более маскулинизирована, чем обычно, но, что особенно важно, система, позволяющая птице петь, развилась только на мужской стороне.

«Это поразительно», – сказал Арнольд в интервью Scientific American. Наполовину феминный мозг гинандроморфа ставит под сомнение всемогущество гонадных стероидов для дифференцировки полового диморфизма у птиц. Другими словами, эта двусторонняя интерсексуальная птица ударила Организационную концепцию под дых. Она является доказательством того, что андрогены – не единственный фактор, формирующей пол, мозг и поведение птицы. Вместо них играть решающую роль должны половые хромосомы, проявляющие свою идентичность внутри нервных клеток.

Гинандроморфы также могут развиваться как половые мозаики, с клетками ZZ и ZW по всему телу, а не четко с какой-то одной стороны, как аккуратный половинчатый гермафродит. Более позднее исследование трех цыплят-гинандроморфов показало, что клетки по всему телу птиц следовали своим собственным наборам генетических инструкций и не обязательно находились под влиянием половых гормонов, воздействию которых подвергались. Таким образом, по крайней мере у птиц генетическая половая принадлежность отдельных клеток играет значительную роль в возникновении полового диморфизма в организме и мозге.

«Пол не единообразный феномен», – объяснил мне Дэвид Круз по телефону. Недавно вышедший на пенсию профессор зоологии и психологии Техасского университета точно знает, о чем говорит. Круз потратил сорок лет на то, чтобы раскрыть механизмы, лежащие в основе половой детерминации и дифференциации в эклектичной выборке диких животных. Он расшифровал точные гены, участвующие в развитии гонад у черепах, вынуждал хлыстохвостых ящериц менять пол и отслеживал, как температура инкубации влияет не только на пол, но и на половое влечение пятнистых леопардовых эублефаров.

Согласно Крузу, у пола существует пять типов: хромосомный, гонадный, гормональный, морфологический и поведенческий. Они не обязательно согласуются друг с другом или остаются неизменными всю жизнь. Они являются кумулятивными и возникающими по своей природе. На них могут влиять гены или гормоны, а также окружающая среда или жизненный опыт животного. Эта пластичность допускает огромное разнообразие в полах и их выражении, которое мы наблюдаем как внутри видов, так и между ними.

«Вариативность – ткань эволюции. Без вариативности не может быть развивающейся системы. Поэтому важно, чтобы в половых характеристиках были различия».

Дэвид Круз – убежденный свободомыслящий человек, чьи непредвзятые взгляды основаны на изучении диких рептилий, птиц и рыб, а не лабораторных мышей – традиционного животного архетипа для изучения полового развития. «Это не стандартные модельные организмы: они скорее “настоящие”, чем просто “реалистичные”, поскольку их естественные инстинкты не были притуплены десятилетиями инбридинга», – пояснил Круз. Их половое развитие вызвано целым рядом факторов – генетикой, температурой или окружающей средой, что дало Крузу возможность выйти за рамки стандартной лабораторной мыши и отправиться в эволюционное прошлое, чтобы изучить организмы, которые существовали до полового развития млекопитающих и легли в его основу.

Круз обвиняет Организационную концепцию в жестком детерминированном взгляде на пол – она фокусируется на различиях между полами, поддерживает бинарную концепцию и игнорирует великолепное разнообразие половых характеристик, встречающихся в природе.

«Это оскорбительно», – заявил он по телефону, находясь у себя дома недалеко от города Остин во время одной из наших многочисленных увлекательных и продолжительных бесед. Стандартная парадигма, по его мнению, отжила свой век. Она ориентирована на млекопитающих, чрезмерно упрощена и недооценивает роль эстрогена как организующего и активирующего полового гормона. «Самки так же дифференцированы (активны), как и самцы. Я пытался подчеркнуть это несколько раз. Мой вывод заключался в том, что самка появилась раньше самца. Сдается мне, этому есть немало доказательств».

Круз сосредоточил свою карьеру на изучении разнообразия самого по себе и того, как оно на самом деле контролируется одними и теми же механизмами. Изучение всего, что сохранилось в современном хаосе, – ключ к открытию того, что было изначально. Этот подход позволил Крузу разработать альтернативную эволюционную перспективу для предположений о половой дифференциации. Той, которая была бы основана на самом происхождении полов.

«Первые существа, вне всяких сомнений, были воспроизведены путем клонирования, – рассказал он мне. – Самый ранний репродуктивный организм должен был быть способен откладывать яйца, и это была самка».