Люси Колман – Лето в Андалусии (страница 55)

– Что, черт возьми, происходит? – восклицаю я. – Я думала, план состоял в том, чтобы получить разрешение на возведение двух бревенчатых домиков. Вы расширяете конюшню?

– Та часть плана уже утверждена. А это был особый маленький проект твоей мамы. Конюшня снова превращена в одно жилище.

– Но разве идея не в том, чтобы иметь больше номеров, а не меньше? Отдельные помещения были хорошего размера. Я, конечно, была очень счастлива пожить в одном из них несколько месяцев.

– Это не для гостей, Лейни, это для тебя. Подойди и взгляни. Дом будет готов только через две недели, так как тебе нужно принять несколько решений по поводу напольных покрытий, плитки и так далее, но основные работы почти завершены.

Первое очевидное изменение заключается в том, что то, что раньше было двумя отдельными входными дверями, стоящими бок о бок, теперь представляет собой пару впечатляющих двойных дубовых дверей. Структура древесины прекрасна.

– Вы проделываете грандиозную работу, ребята, – говорит папа, когда мы заходим внутрь.

Мы наблюдаем, как двое строителей вставляют массивную деревянную перемычку во вновь созданный камин.

– О, мама, открытый камин. Это потрясающе! Не могу поверить. Какие перемены! Вы соединили гостиные. Это пространство просто огромно. – Я делаю шаг вперед, на середину комнаты, где гипсокартонная стена раньше разделяла два помещения, и поднимаю взгляд на открытые балки над нами. – Даже не могу поверить, что это то же самое здание, – выдыхаю я. – Это невероятно. Я потрясена. По-настоящему ошеломлена.

– Джулиан считает, что первоначальная перестройка была произведена в конце восьмидесятых, и, по нашему мнению, сделано это было бестолково, – лучезарно улыбаясь, отвечает мама. – Мы с папой хотели, чтобы у тебя было что-то особенное. На самом деле здесь оказалось не так уж много работы. Просто убрали листы гипсокартона, и хуже всего было то, что после демонтажа старого потолка оригинальные балки пришлось отшлифовать пескоструйным аппаратом. Неприятная работа, да, Джулиан?

– Да, но оно того стоило, верно? – отвечает он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня в поисках подтверждения, и вытирает свободную руку о штанину забрызганного краской комбинезона.

– Вы оба проделали замечательную работу, большое вам спасибо.

– Пришло время поговорить насчет пола. И ванной комнаты. У вас завтра будет время съездить и посмотреть варианты? – спрашивает Джулиан, и я уверена, что по выражению моего лица он видит, как я взволнована.

– Просто дайте мне знать, когда мы выезжаем.

– Хорошо, – улыбается он и показывает своему приятелю поднятый большой палец.

Они обмениваются несколькими словами по-французски, и папа улыбается.

– Что? – спрашиваю я.

– Пол сказал: «Слава богу! Легче все снести, чем поставить на место», и мы скрестили пальцы, чтобы ты это одобрила. Лейни, я рад, что мы приняли правильное решение. В конце концов, это твой новый дом.

Я качаю головой, пытаясь осмыслить сказанное. Дом. И что-то внутри меня встает на место. Лондон никогда не был для меня домом, даже после переезда, потому что на самом деле я не так уж гналась за карьерой. Просто выполняла необходимые действия, потому что не видела другого выхода. Приехать сюда – не значит сбежать, совсем наоборот. Я бегу навстречу будущему и людям, которых люблю. Жизнь – лучше не бывает.

Март

26. Все начинает складываться

С первого дня приезда я работала не покладая рук, так что время пролетело незаметно. Как бы ни было велико искушение заглянуть в помещение, которое теперь переименовано в «Старую конюшню» и снабжено вырезанной вручную вывеской над входной дверью, я почти не отхожу от своего временного рабочего места на кухне фермы. Из-за паники по поводу ситуации с ковидом‑19 каждый день выходят новые обновления, и это выглядит не очень хорошо.

– Посещаемость веб-сайта растет с каждым днем, – сообщаю я маме и папе, когда мы сидим за столом и пьем кофе. – Все предлагаемые курсы полностью забронированы с начала апреля до конца сентября, поэтому необходимо разработать экстренный план. Если люди не смогут путешествовать, то даты придется переносить.

– Что ж, теперь это официально. Только что было объявлено, что во Франции с завтрашнего полудня на пятнадцать дней устанавливается обязательный карантин, – мрачно подтверждает папа.

Я печально качаю головой:

– Не думаю, что люди понимают, что на самом деле никто не знает, как долго продлится эта ситуация. Что, если все станет еще хуже?

– Нужно связаться с гостями, заказавшими первые два курса в апреле, и вернуть им деньги, – отвечает папа. – Все, что мы можем сделать, это подождать и посмотреть, что произойдет дальше.

– Меня как-то беспокоит мысль о том, что у меня вообще не будет дохода, – говорит мама, выражая то, что мы все чувствуем.

– У меня есть покупатель за наличные на дом, и, если он неожиданно не откажется, считай, что деньги в кармане, Джесс.

– Это твои деньги, Майк. Ты мне ничего не должен, – напоминает ему мама. – А что, если в будущем ты в какой-то момент передумаешь?

Тот факт, что папа здесь, демонстрирует его приверженность делу, но для того, чтобы залечить такой большой разрыв, требуется время, а они еще не совсем готовы к этому.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы я отказывался от принятого решения? Или вообще поступал опрометчиво? Нет, мы здесь все вместе. После того, через что мы прошли, мы не станем сидеть сложа руки и беспокоиться об оплате общих текущих расходов. У меня в банке есть деньги, которые я не использую, и значительная часть капитала, когда я продам дом. Возможно, мы могли бы предложить самостоятельное питание в рождественский период, чтобы компенсировать то, что потеряем в начале сезона.

– Это один из вариантов. Как только новые деревянные домики будут готовы, мы сможем предложить четыре автономных семейных дома. Мы могли бы украсить один из них, чтобы он выглядел празднично, и начать рекламировать его на сайте, – предлагаю я.

– Я действительно хочу, чтобы в этом году у нас было семейное Рождество, а не необходимость обслуживать гостей, но, если мы придерживаемся этой идеи, было бы неплохо включить в меню индейку, доставляемую на Рождество прямо к двери. Мне ничего не стоит использовать духовки в кулинарном центре, и тогда гости смогут сами приготовить себе гарниры. А вы как думаете? – присоединяется к нам мама.

– Блестящая мысль. Как насчет бесплатной индейки и рождественской корзинки с вкусностями из кладовой? Людям нравятся домашние чатни и джемы, – добавляет папа.

Я качаю головой:

– Остановитесь, или все закончится тем, что мы договоримся до большого рождественского обеда.

Маму одолевает искушение, я это вижу, но в этом году должны быть только мы.

– Значит, договорились? Поднимите руки.

Мы все поднимаем руки.

– Великие умы мыслят одинаково, – комментирует папа, и тут раздается двойной стук во входную дверь.

– Наверное, это почтальон. Лейни, возможно, это новое постельное белье, которое ты заказала, – нетерпеливо вскакивает мама.

Я делаю несколько заметок, и когда мама возвращается, она протягивает папе небольшую коробку.

– Майк, это тебе.

– Мне? Я ничего не заказывал. – Папа забирает у нее коробку и встряхивает ее.

Мама протягивает ему ножницы, и он разрезает упаковочную ленту. Упаковка набита мятой папиросной бумагой, и, покопавшись в ней, папа достает маленькую коробочку и конверт.

– Странно, – говорит он, уставившись на два предмета, которые кладет перед собой на стол.

– Ну, открывай, – подбадривает мама.

Я все еще делаю пометки, но поднимаю взгляд, когда папа говорит:

– Это от моих издателей. Здесь написано «Поздравляем».

– С чем?

– Не знаю. Возможно, они решили, что сегодня мой день рождения, – говорит он, – и это смущает. Должен ли я сказать им, что они перепутали дату? – Он продолжает снимать крышку с маленькой прямоугольной коробки, вытаскивая что-то похожее на изящный футляр для очков, но когда он откидывает крышку, его глаза широко раскрываются. – Это серебряная ручка, – замечает он, нахмурив брови. Он передает ее маме.

– Очень мило. – Она щурится, возвращая ему ручку. – Там сбоку что-то выгравировано, но у меня нет очков для чтения.

– Боже мой! Здесь написано «День, когда мир проснулся». Эта книга была выпущена прошлым летом. – Он чешет в затылке, глядя на ручку.

Я нахожу книгу в интернете на Amazon [68] и поворачиваю ноутбук так, чтобы он мог видеть.

– Ну, сейчас она на первом месте в британских чартах [69], папа.

У него отвисает челюсть, а мама выглядит ошеломленной.

– Правда? – Он спрашивает так, словно не может поверить в то, что видит собственными глазами.

– Ты когда-нибудь следил за чартами? – спрашиваю я, и он качает головой.

Схватив телефон, он выходит из кухни, оставляя нас с мамой растерянно таращиться друг на друга.

– Это грандиозно, правда? – шепчет она мне через стол.

– Думаю, да. Я имею в виду, сколько писателей становятся номером один?

Раздается еще один двойной стук во входную дверь, и мы с мамой переглядываемся.

– Только не говори, что они прислали ему что-то еще, – говорит она, с трудом поднимаясь со стула и поспешно идя к двери.

Я делаю снимок экрана, потому что ничего не могу с собой поделать. Книга моего отца – номер один, а он даже не знал!

– Лейни, это к тебе, – смущенно говорит мама, отступая в сторону и пропуская на кухню Рика. – Пойду посмотрю, чем занят твой отец. Думаю, он в шоке.