Люси Колман – Лето в Андалусии (страница 14)

– Я собираюсь позвонить сегодня вечером маме и все ей рассказать.

У папы вытягивается лицо.

– О. Ясно. Значит, она все еще ведет кулинарные курсы?

– Да. После небольшого затишья посыпались заказы на двухнедельные курсы, которые мама проводит в июне. Обычно у нее есть помощник – вышедший на пенсию учитель иностранных языков, который переехал туда из Суррея несколько лет назад, – но он будет в отпуске. Когда мама спросила, не смогу ли я помочь, я поняла, что она в отчаянии. Очевидно, у нее нет других вариантов, поскольку другие люди, на помощь которых она рассчитывает, почти не говорят по-английски, если вообще говорят. Это прекрасно, когда дело доходит до пересадок на грядках и прополки сада, но ей нужен заместитель, который будет понимать ее гостей, в основном британцев. Но это было до того, как у меня на работе появилась такая возможность.

Папа смотрит на меня, приподнимая брови, и распахивает дверь в пиццерию.

– Вот уж точно – не вовремя.

У меня есть около часа, чтобы попытаться сотворить чудо, и я знаю, что лучше всего начать с хорошей еды. Разве все не выглядит и не ощущается лучше на сытый желудок? Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но папа уже смотрится немного бодрее. Конечно, это может быть из-за прохладного воздуха и прогулки, но здесь уютно и тепло и пахнет великолепно. Напомнить ему, что за пределами его четырех стен существует жизнь, – возможно, как раз то, что нужно, чтобы вернуть ему некоторый баланс и заставить оказать мне услугу. Это значит помочь маме и мне, а это не так уж мало, правда?

2019

Апрель

6. Чутье, как всегда, не подводит

– Как ты себя сегодня чувствуешь?

Это Томас, и голос у него немного подавленный.

– Лучше. Уже не так лихорадит, и раскалывающая головная боль наконец-то прошла. Худшее позади, и я надеюсь завтра вернуться к онлайн-работе.

После того как мне пришлось бороться за продление на месяц моей старой аренды, наконец-то я смогла переехать на новое место, а на следующий день заболела гриппом, что стало настоящим кошмаром. Я думаю, мое тело посылает мне четкий сигнал о том, что я переусердствовала.

– Вив понравилась вечеринка по случаю второй годовщины «Алеатори»?

Я в ярости, что не смогла там присутствовать, но человек с высокой температурой – не самое приятное зрелище, и мне не хотелось распространять повсюду свои микробы.

– Это было… ах, здорово. Еда великолепна, и ты не поверишь, сколько там было громких имен из музыкального и кинобизнеса. Дарио говорит мне, что сегодня утром это событие стало популярным в соцсетях, но на опубликованных фотографиях – только несколько известных лиц. Обычное дело: кто да с кем. Я передал твои извинения, и Рик сказал, чтобы ты поскорее поправлялась и не переживала. Поскольку до вашего вылета в Испанию осталось пять недель, это и к лучшему, что ты подхватила этот вирус сейчас, а не позже. Твоя первая неделя в Андалусии обещает быть насыщенной.

– Ты на секунду запнулся, Томас.

– В самом деле? – Теперь его голос звучит виновато.

– Да. Что ты недоговариваешь?

Он прочищает горло – еще один признак того, что ему не по себе.

– Между Риком и Кэти вспыхнула ссора. К счастью, в ресторане было многолюдно, да и вообще довольно шумно.

– Серьезно?

– Когда все началось, я стоял у фуршетного стола, так что оказался прямо рядом с происходящим. Обернувшись, я на мгновение заметил лицо Рика, когда кто-то схватил его за руку, и он выглядел разъяренным. Мне доводилось видеть, как нападают на шеф-поваров, но чтобы так – никогда. К счастью, подошли два человека и увели их обоих с глаз долой. Думаю, один из них был агентом Кэти, а другой – официантом. Если бы все это разыгралось на глазах у всех, ситуация обернулась бы полной пиар-катастрофой. И, м-м-м, я должен перед тобой извиниться. Ты ведь говорила, что у них пылкие отношения и что их личная жизнь может повлиять на то, как ведется бизнес.

Сожалеет ли Томас о том, что позволил мне убрать из оригинальной статьи, которую я написала, все, кроме самого краткого упоминания о партнерстве Рика и Кэти? Поразмыслив, я поняла, что именно Рик уговорил меня на это, хотя Томас всего лишь хотел, чтобы я смягчила тон, описывая практический подход Кэти.

– У тебя хорошее внутреннее чутье, Лейни. Но, вероятно, тебе лучше знать, что произошло, учитывая, что ты собираешься провести довольно много времени в компании Рика.

– Спасибо за предупреждение, Томас. Я буду осторожна. Надеюсь, отношения между ними не ухудшатся, поскольку ресторану это не сулит ничего хорошего. Если им нужно немного побыть порознь, эта поездка для Рика может оказаться как нельзя кстати. Я знаю, что он надеется на визит одного из инспекторов Мишлена, и Кэти беспокоилась из-за отсутствия Рика, но Пьер Вербье – хороший шеф-повар, и он уже знаком со стандартами Рика.

– Тут ты, возможно, права. Но если ты выяснишь, что стоит за этой накаленной атмосферой, дай мне знать, просто из любопытства, конечно.

Хм, это интересно. Томас чувствует, что здесь кроется какая-то история? Надеюсь, если Кэти внезапно уйдет и оставит Рика без финансовой поддержки, это не станет крахом многообещающего бизнеса.

Сразу же после того, как он вешает трубку, я ищу номер Нила. По правде говоря, он дал его мне, на случай если сможет чем-нибудь помочь, когда я писала статью, но если и есть человек, который действительно знает, что происходит, так это он.

– Нил, привет, это Лейни.

– У тебя простуженный голос. Ах, так вот почему ты пропустила вечеринку. А я-то голову ломал. Ох, и что это был за вечер, – стонет он. – Я не могу сейчас говорить, так как сегодня работаю в две смены, а это очень беспокойно. Ты не против, если я позвоню тебе завтра? Есть пара вещей, которыми я хочу с тобой поделиться, вещей, о которых я не мог упомянуть при нашем первом разговоре. Короче, поговорим позже.

Внезапно моя воспаленная голова становится ясной, как колокол. Что, если я невольно узна́ю настоящую историю, стоящую за непростым романом Рика и Кэти? Подобная история не подойдет для «Высококлассной кухни», но как часть группы, мы тесно связаны с журналом о стиле жизни, который сделает все, чтобы раскрыть скандал, лежащий в основе любовных связей знаменитостей. Подобный материал поставил бы Томаса в очень выгодное положение среди тех, кто на самом верху. При этой мысли у меня немного замирает сердце. Мне бы не хотелось оказаться в центре всего этого, но мне и самой стоит знать, если что-то пойдет не так. Что, черт возьми, я смогу придумать в кратчайшие сроки, если сорвется поездка в Испанию?

Лейни, успокойся, говорю я себе. Вооружиться информацией, поскольку тебе предстоит провести много времени в компании Рика Оливера, – это одно, а журналистское расследование – совсем другое. Никто не может заставить тебя делиться тем, что тебе рассказали по секрету. Как говорит папа, придерживайся поставленной задачи – придерживайся еды.

– Лейни, милая, я не знала, что ты болеешь.

Мамино лицо смотрит на меня с экрана, и я понимаю, что меня выдает красный нос, хотя, по крайней мере, я уже не пылаю жаром. И впервые за четыре дня я одета.

– Спасибо, мне уже гораздо лучше.

– И, без сомнения, обратный отсчет до твоего большого приключения – тоже плюс. Солнечный свет принесет тебе много пользы.

Когда папа сказал, что готов помочь маме вместо меня, я решила, что это не та новость, которую я могла бы сообщить, не поговорив с ней с глазу на глаз. И да, возможно, я могла бы найти друга, который согласится прикрыть меня в обмен на двухнедельное бесплатное питание и проживание в живописном фермерском доме во Франции – в конце концов, это звучит как большое развлечение, – но чутье подсказывает мне, что мои родители не общаются, потому что им трудно восстановить связь. Они все еще время от времени спрашивали друг о друге, и это заставляло меня удивляться. Я чувствовала, что стоило, по крайней мере, дать им такую возможность, и щедрое папино предложение стало отправной точкой. С тех пор мы с мамой раз в неделю общаемся по видеосвязи. Сначала она сомневалась в предложении папы, так как они долгое время не разговаривали, и я не настаивала. Но, исчерпав все другие варианты, мама в конце концов поняла, что особого выбора у нее не остается. Мне потребовалось пару недель мягкого убеждения, чтобы их разговорить, но теперь у них, по крайней мере, налажен полурегулярный диалог.

– Во всяком случае, к моменту вылета я приду в норму. Не могу дождаться! – с энтузиазмом подхватываю я.

– Я очень рада за тебя, милая. Ты действительно усердно работаешь, и я так горжусь тобой.

– Спасибо, мам. Если я не умею готовить так, как ты, то, по крайней мере, ты научила меня, что вкус – это все. Не многие дети, когда вырастают, способны выбежать в сад, чтобы нарвать свежей зелени и час спустя наслаждаться ею во время еды. Это ты сделала меня гурманом, ты же знаешь.

– Думаю, да, – отвечает она. Я вижу гордость, отражающуюся в ее глазах, и с каждым звонком мы постепенно возвращаемся к более комфортным отношениям.

– Папа с тобой общается?

Ее улыбка – это всего лишь подергивание уголков губ.

– Удивительно, но да. Ты была права, что беспокоилась о нем, но он начинает открываться и понемногу расслабляться. Я заверила его, что все, что мне нужно, – это чтобы в помещении находился второй человек, пока я буду проводить демонстрацию. Просто чтобы убедиться, что у посетителей есть все необходимое, и чтобы я могла сосредоточиться, не беспокоясь о гостях. Я сказала ему, чтобы он воспринимал это как отпуск, и, опять же, он сможет попробовать несколько замечательных блюд. Может быть, не ресторанного качества, но вполне сытную еду. Я обнаружила, что, когда люди посещают эти курсы, возникает много веселья и общего духа товарищества. Ему пойдет на пользу немного взбодриться. – Я смотрю на маму, стараясь не морщиться, а она продолжает: – Да, я прочитала одну из его книг, и он все еще пытается спасти мир.