Люси Кларк – Убийство на острове (страница 7)
Элеонора прочитала фамилии остальных получателей. Всего шесть человек, небольшая группа избранных. Видимо, она должна чувствовать себя польщенной? И вдруг кое-что бросилось ей в глаза. Элеонора наклонилась ближе к экрану, сердце бешено забилось, буквы начали расплываться… Она заморгала и потерла глаза. Прочитала еще раз.
Надо же. Элеонора откинулась на спинку стула и скрестила на груди руки. А потом решила ехать.
Ана
С террасы доносились голоса. Ана привела себя в порядок и надела платье-рубашку нежного лимонного цвета, купленное в любимом секонд-хенде в районе Кингс-Кросс. Она поправила шарф на голове, брызнула духами на шею и запястья и вышла из прохладной комнаты.
Миновав кухню, где беседовали Лекси и Элеонора, Ана вышла на террасу и в нерешительности остановилась. Бэлла и Робин хлопотали у длинного деревянного стола, установленного под перголой; лучи заходящего солнца бросали золотистые отблески на их кожу. Легко передвигаясь в такт звучащей музыке, Бэлла раскладывала глянцевые фотографии, а Робин зажигала свечи, периодически бросая взгляды на подругу, смеясь и отпуская комментарии.
Как переводчик жестового языка, Ана легко читала людей, отмечая детали, укрывшиеся от внимания остальных: позы, взгляды, бессознательные прикосновения к определенным частям тела. Представшая взору картина интриговала: Робин кружила вокруг Бэллы и время от времени посматривала на нее в ожидании одобрения или проверяя, какую реакцию вызвали ее слова. Вместо ожидаемой непринужденности общение двух давних подруг выглядело натянутым.
Робин заметила Ану и спросила:
– Бокал просекко?
Та предпочла бы джин или имбирное пиво, итальянское игристое вино всегда казалось ей слишком сладким. Ну да ладно, она будет пить то же, что и остальные.
– Конечно. – Ана застучала каблуками по плиткам террасы и получила фужер с пенящимся напитком.
– Помнишь тот вечер? – спросила Бэлла, показывая Робин очередной снимок, запечатлевший Лекси с коротко стриженными обесцвеченными волосами на заднем сиденье такси: девушка смотрит куда-то в сторону, прижав голову к оконному стеклу, короткое золотое платье задралось, из сумочки высыпалось все содержимое. Похоже, Лекси здесь лет двадцать или чуть больше.
Робин закатила глаза.
– Ты и эту фотографию распечатала? Поверить не могу!
На других снимках невеста предстала в иных образах. Вот совсем юная Лекси в школьной форме обнимает подруг за плечи, галстук повязан на голове, словно бандана. А здесь она на отдыхе, сидит на банане в крохотном бикини. На следующей фотографии – неукротимая Лекси-танцовщица с нанесенной на тело серебряной краской.
Ана внимательно рассматривала снимки, чувствуя легкое замешательство. Изображенные на них девушки были ей незнакомы. Лекси, с которой она впервые встретилась год назад, преподавала йогу, любила поговорить о прочитанных книгах и просмотренных фильмах, была готова рвануть на другой конец Лондона в поисках лучшей в городе тайской лапши, задавала Ане интересные и глубокомысленные вопросы о работе. А еще по секрету сообщила, что танцы никогда не были ее страстью.
Именно Ана сопровождала Лекси, когда та выбирала свадебное платье – и их зарождающаяся дружба неожиданно перешла на новый уровень. После обеда они зашли выпить чего-нибудь в странное, больше напоминающее оранжерею кафе. Его обнаружила Ана и сразу поняла, что новой знакомой это место понравится. Через дорогу виднелась выкрашенная голубой краской дверь с табличкой: «Винтажные свадебные платья. Только по предварительной записи». Девушки перешли улицу и нажали на кнопку звонка. Навстречу им вышел мужчина в элегантном костюме с шелковым платочком в кармане пиджака и сказал: «Я определенно настаиваю, чтобы вы к нам зашли».
Нужное платье висело прямо на виду, на первых же плечиках стойки с одеждой, как будто знало, что за ним придет Лекси. Французское кружево, нежный цвет шампанского. Никаких пышных и тяжелых юбок и шлейфов, простая скромная модель до пола с глубоким V-образным вырезом на спине.
Когда Лекси отодвинула тяжелую штору и вышла из примерочной, ее лицо сияло: кружевная ткань прекрасно подчеркивала фигуру, темные пряди рассыпались по плечам.
Они решили, что вуаль или диадема будут лишними, лучше вплести в волосы веточку гипсофилы. Ане льстило, что новая знакомая прислушивается к ее мнению в вопросах стиля.
Когда они вышли из бутика на залитую солнцем улицу, Лекси поинтересовалась: «Не возражаешь, если мы не станем рассказывать Бэлле об этом визите?»
Такой вопрос говорил о многом, и сегодня, после знакомства со школьной подругой невесты, подозрения Аны подтвердились. Бэлла оказалась именно такой, какой она ее себе представляла: шла по залу аэропорта, сильно виляя бедрами; громко и гортанно смеялась, когда ее обыскивали сотрудники службы безопасности; направляясь на посадку, с видом собственницы обняла Лекси за талию. В самолете невеста собиралась занять кресло рядом с Аной, но Бэлла тут же похлопала по пустому соседнему сиденью, и Лекси с извиняющимся видом опустилась, куда велено.
Было интересно наблюдать, как трансформируется с годами детская дружба. Но Ана не переживала по этому поводу. Она зрелая женщина с багажом в лице сына-подростка, ипотеки и удачной карьеры и не станет разбивать лоб, лишь бы сидеть рядом с невестой. Пусть Бэлла застолбит свою территорию, если так хочет.
Ана отпила из бокала и отошла на другой конец террасы, подальше от стола с фотоснимками. У парапета стояла Фэн, глядя на море.
– Прекрасный вид, – заметила Ана.
Собеседница тут же улыбнулась.
– Да, верно.
– Здесь так тихо и безлюдно. Разительный контраст с Лондоном. Ты тоже из Борнмута, так? – Ана пыталась понять, кто есть кто в группе. Она уже знала, что Бэлла, Робин и Лекси дружат со школы, а Фэн – девушка Бэллы.
– Я из Глостера. В восемнадцать лет приехала в Борнмут учиться, да так и осталась там.
– Влюбилась в этот городок?
– От моря уехать сложно.
– Ты права. Твои родители остались в Глостере? Им не хочется перебраться на юг?
Повисло молчание, а затем Фэн ответила:
– Мы не общаемся.
– Прости, – сказала Ана сочувственно. – Должно быть, тебе непросто.
– Что именно? – К ним подлетела Бэлла с бутылкой просекко.
– Я рассказала о натянутых отношениях с родителями.
– Ярые христиане, – пояснила Бэлла. – Однако, – она уверенным жестом обняла Фэн за талию, – они не понимают, чего лишились.
Фэн сделала большой глоток пива, широкое серебряное кольцо на большом пальце звякнуло о бутылку.
– Какое красивое! – восхитилась Ана.
– Спасибо. Изготовлено по заказу Бэллы в ювелирном, где она работает.
– Надо же! А мне помнится, кто-то говорил, что ты медсестра. – Ана повернулась к Бэлле.
Та натянуто улыбнулась.
– Это в прошлом. Я решила сменить ночные дежурства и судна на витрины с бриллиантами.
Фэн незаметно поменяла позу, отстранившись от Бэллы.
– Скучаешь?
– По суднам? – Бэлла фыркнула. – Сплю и вижу!
Все замолчали. Фэн допила пиво, заявила, что хочет еще, и отошла. Бэлла проводила ее взглядом, закусив губу, и ее лицо на секунду стало несчастным. Но она тут же повернулась к Ане с дежурной улыбкой.
– А как насчет тебя? Ты, значит, новая подружка Лекси. Чем занимаешься? Как это вы так быстро сошлись?
Голос Бэллы звучал вполне дружелюбно, но Ана прекрасно поняла намек: она пока чужая в этой компании, ей лучше не забывать свое место.
Элеонора
Элеонора разорвала бумажный пакет, вытащила свежую, выпеченную на камнях буханку и нарезала ее толстыми ломтями, вдыхая аромат теплого дрожжевого хлеба.
Пристроившаяся на табурете Лекси спросила:
– Ты раньше была в Греции?
– Один раз. С Сэмом. – Ну вот, она произнесла его имя. Такое впечатление, что необходимо делать это несколько раз в день, чтобы поверить, что он существовал. – В наш единственный отпуск.
Какая прекрасная, волшебная, идеальная неделя! Если бы Элеоноре предложили вернуться в прошлое, она бы выбрала ту поездку. Дешевый отель на Корфу, картонные стены, парочка подростков в соседнем номере, которые ежедневно напивались до бесчувствия и затем блевали в ванной. Вереница кафешек, где подавали привычную британцам еду: бургеры с картофелем фри или пиццу с парой ложек греческого салата. Но ничто не имело значения, потому что они были вместе.
– Жаль, что я не успела с ним познакомиться. Эд считал Сэма классным.
Неужели? Элеонора хотела сказать, что подобного эпитета недостаточно, чтобы описать ее жениха. Однажды она проговорилась, что ей негде хранить инструменты, необходимые для занятий скульптурой. В следующие же выходные Сэм, включив радио и напевая рок-композиции девяностых, соорудил шкаф во всю стену. Ему нравилась ее стряпня. Жених сначала любовался внешним видом блюда и задавал вопросы. Потом съедал половину, клал вилку и нож на тарелку и делал паузу, чтобы насладиться вкусом. Он никогда не спешил. Сэм обожал компьютерные игры и, когда собирался удалиться в комнату, где стояла приставка, с улыбкой говорил: «Пойду помедитирую». Он прекрасно понимал, что собой представляет. Когда жених смотрел на Элеонору, ей казалось, что он знает ее как облупленную и все равно любит.
– Представить не могу, как тебе, наверное, тяжело пришлось. То есть приходится, – поправилась Лекси.
– Он умер, не дожив до свадьбы четыре недели. Девичника у меня так и не было.