Люси Кларк – Убийство на острове (страница 9)
– Подарки сегодня будем вручать?
Две недели назад Робин отправила всем приглашенным на девичник письмо с предложением сделать своими руками подарок для Лекси, «символизирующий вашу с ней дружбу». Прочитав эту фразу, Бэлла закатила глаза.
– Конечно, если ты так хочешь.
– Тогда, наверное, лучше сейчас, пока мы не сели за стол?
Бэлла отметила, что подруга выглядит измотанной. Ребенок, ясное дело. Вот и результат. Она всего лишь раз видела малыша Робин. Довольно милый: такие же большие невинные глаза, как у матери, и озорная улыбка. Похоже, он ей задаст.
Три брата Бэллы уже женились и завели детей, так что у нее появилось пять племянников и одна племянница (Лолита, это же надо было до такого додуматься!), которую все баловали как могли и в которой новоиспеченная тетка с тревогой замечала собственные черты – например, то, как девочка убеждалась, что все смотрят, прежде чем сделать пируэт. А вот своих детей Бэлла заводить не собиралась. Они с Фэн с самого начала расставили все точки над «i». В наши дни искусственное оплодотворение и поиск донора спермы не представляли никакой проблемы, дело в другом. Бэлла не хотела, чтобы в ее теле рос новый человек. Она любила себя такой, какой ее создала природа, а беременность и роды – нет уж, увольте! Кроме того, ей нравилось быть любимой тетей Бэллой, не придумывать каких-то правил, не пичкать малышей полезной пищей. Ей нравилось, когда племянники вились вокруг нее, словно стая птичек, пытаясь выведать, какие гостинцы лежат в сумке на этот раз.
– Кстати, – продолжала Робин, – хотела поблагодарить тебя за то, что нам позволили пожить здесь. Вилла просто роскошна, а Лекси выглядит такой счастливой.
Комплимент застал Бэллу врасплох. Она пробормотала:
– Да не за что. – И бросила взгляд на невесту. – Да, ты права: наша невеста и впрямь довольна.
– Как здорово, что мы куда-то вырвались. Все вместе, как раньше, – добавила Робин.
Бэлла почувствовала, что невольно смягчается, и ответила:
– Да.
И не солгала.
Повисло долгое молчание.
– Пойду приготовлю подарки, – наконец сказала Робин и испарилась.
В последнее время им как будто нечего было сказать друг другу, любой диалог заходил в тупик. Бэлла подняла бокал и сделала очередной глоток.
Ножки кресел заскрежетали по камням: девушки расселись под перголой. Мерцающее пламя свечей отражалось в бокалах, они сверкали и бросали отблески на стены.
Робин аккуратной горкой выложила подарки перед Лекси и сказала:
– Каждая из нас решила сделать тебе подарок, символизирующий нашу дружбу. Тебе нужно угадать, где чей.
Бэлла вскочила, отодвинув кресло.
– Но прежде чем мы начнем, давайте наполним бокалы!
Она достала непочатую бутылку просекко и двинулась вокруг стола, разливая вино. Чуть задержалась около Фэн, наклонилась и шепнула:
– Ты пахнешь божественно!
Вернувшись к своему месту, Бэлла заявила:
– Еще один момент. Прошу всех соблюдать три правила.
– Началось… – простонала Лекси.
– Первое: если невеста пьет – остальные тоже пьют.
Лекси взяла фужер, затем поднесла его к губам и сделала глоток. Другие девушки последовали ее примеру.
– Второе: невесте нельзя общаться с женихом. – Бэлла пристально посмотрела на подругу. – Это ясно?
Лекси откозырнула.
– И третье, – продолжала Бэлла, обращаясь ко всем. – Все, что случится во время девичника, должно остаться в тайне.
– За это надо выпить! – воскликнула Ана, поднимая бокал. Девушки чокнулись, скрепляя обещание.
– А теперь открывай подарки! – с улыбкой провозгласила Робин.
– Хорошо. – Лекси поставила фужер и потянулась к упакованному в серебряную бумагу свертку. Бриллиант на кольце сверкнул в свете свечей. – Бэлла, твой?
– В точку! – ухмыльнулась та. – Вообще-то нельзя сказать, что я его сделала своими руками. Скорее откопала.
– Интригующе. – Невеста разорвала обертку и извлекла расшитый блестками топ. – Ибица, две тысячи десятый год! Мы сдали экзамены и отправились отдыхать!
– Правильно! – Бэлла подняла бокал. – Вообще-то, сейчас самое время включить трек «Мы не говорить по-американски»[1]. – Они все лето танцевали под эту песню, правда, сначала сочли ее странной, а потом она к ним привязалась. – Тебе тогда предложили работу в подтанцовке, помнишь? – Она сжала руку Лекси.
Та кивнула, улыбаясь во весь рот, словно ощущая вкус какой-то другой жизни.
Бэлла повернулась к остальным.
– Мы планировали пробыть на Ибице неделю. Окончили школу и сдали экзамены, решили оторваться. Но менеджер в ночном клубе заметил Лекси и предложил ей работу. И почти все лето ее раскрашивали серебряной краской и одевали в блестящие топы.
– А ты была занята тем, что пропивала то, что я зарабатывала!
– Ты тоже ездила на Ибицу? – спросила Ана у Робин.
– Нет. Не смогла, у меня были дела в городе. – Девушка мужественно выдавила из себя улыбку, прежде чем опустить взгляд.
Бэлла поняла, что это камень в ее огород. Разве она виновата, что в квартире, которую она нашла через знакомых, была всего одна спальня? Или что они остались на острове на все лето? Если бы Робин действительно хотела поехать, она бы что-нибудь придумала.
– Нам тебя не хватало, – попыталась смягчить ситуацию Лекси и накрыла ладонь Робин своей.
Раньше они все время держались за руки, куда бы ни шли. Бэлла скучала по школьным временам, когда их троица была неразлучна, а жизнь казалась намного проще.
Лекси принялась распаковывать следующий подарок – что-то узкое, завернутое в страницы из старого комикса.
– Мой презент тоже не хендмейд, – призналась Ана, подперев подбородок рукой. – Я просто подумала, что он тебе понравится.
Лекси осторожно сняла бумагу и обнаружила под ней книгу из букинистического магазина. Она бросила взгляд на обложку и радостно воскликнула:
– Джек Керуак! «В дороге»!
Ана расплылась в улыбке.
– Я увидела ее и решила, что непременно должна купить! Мне так нравится это издание. И потом, я знаю, что это одно из твоих любимых произведений.
Неужели? Бэлла понятия не имела, что Лекси читает книги. Когда они встречались, говорили только о фильмах, сексе, музыке и вечеринках.
Невеста потянулась через стол и обняла Ану как-то по-особенному: надолго к ней прильнув, наполняя каждое движение смыслом. Наверное, так делают йоги, обмениваясь энергией, жизненными силами или чем бы то ни было.
– Спасибо, прекрасный подарок!
Следующий лот оказался от Фэн: она вручила Лекси сертификат на индивидуальную тренировку. Фэн переживала, что такой презент может показаться не соответствующим случаю, но Бэлла знала: невеста отнесется к нему очень внимательно и начнет задавать вопросы о режиме питания и упражнениях. Хорошо, что Фэн и Лекси сразу поладили.
Следующий подарок был от Робин – Бэлла сразу это поняла, едва взглянув на пакет в изысканной кремовой обертке, элегантно перевязанный ленточкой шоколадного цвета. Такое впечатление, что дома Робин отвела отдельный ящик для заранее заготовленных презентов, рулонов упаковочной бумаги и маленьких открыточек. Сделав большой глоток, Бэлла опустошила свой бокал.
Достав из свертка фотокнигу, Лекси ахнула. Два десятилетия дружбы, запечатленные на дорогой бумаге и снабженные сентиментальными надписями. В этом вся Робин: продуманность до мелочей и желание покрасоваться. Невеста перевернула несколько страниц.
– Только посмотрите на эту троицу! – воскликнула Фэн, указывая на один из снимков.
Бэлла повернула голову и увидела себя, Лекси и Робин, позирующих в резиновых сапогах и показывающих два пальца – жест, обозначающий мир.
– Гластонбери, – широко улыбнулась Лекси. – Сколько нам тогда было? Семнадцать?
Робин кивнула.
Бэлла вспомнила, как они ездили на этот фестиваль: она оставила машину где-то в полях, потом они долго шли, неся за спиной рюкзаки, которые одолжили у друзей. За пять фунтов их пустили на территорию: какой-то подросток перерезал колючую проволоку кусачками. Лето выдалось дождливым, и девушки прямо поверх косметики нарисовали грязью полосы на щеках, изображая из себя туземок, облачились в резиновые сапоги и джинсовые шорты и вплели в волосы цветы.
Взгляд упал на следующую фотографию, и Бэлла почувствовала, как сердце бешено забилось. Лекси в бассейне, сидит на плечах у парня, с которым они вместе учились. Снимок был обрезан так, что на нем остались только эти двое, но Бэлла знала: рядом с подругой стояла она с Робин на плечах.
Изображение можно отредактировать, а вот память – нельзя. Она хранила все до мельчайших подробностей. Глухой звук, когда череп ударился о бетон; свежая кровь у бассейна; долгое ожидание в отделении неотложной помощи; промокшее платье, надетое поверх купальника.