Люси Фоли – Список гостей (страница 42)
Уилл лежит на гальке: не
— Ну что, пацаны, — говорю я, — оставим его здесь. Посмотрим, сможет ли он вернуться.
— Мы же на самом деле его не бросим, да? — шепчет мне Дункан, когда мы выбираемся из пещеры. — Пока он не сможет развязаться?
— Да не, — отвечаю ему я. — Ну, если не объявится через полчаса, мы за ним придем.
— Да уж пожалуйста! — кричит Уилл, все еще притворяясь, что все это просто шутка. — Мне еще надо вернуться на свадьбу!
Мы с ребятами шагаем обратно к шатру.
— Знаете, — говорю я остальным, когда мы проходим мимо «Каприза», — идите без меня. Мне надо отлить.
Я смотрю, как они возвращаются в шатер, смеясь и толкая друг друга. Хотел бы и я быть таким. Чтобы и для меня это были просто безобидные веселые школьные воспоминания. Чтобы это оказалось просто игрой.
Когда они исчезают из виду, я разворачиваюсь и иду к пещере.
— Кто это? — кричит Уилл, когда я подхожу к нему. Его слова эхом отскакивают от стен пещеры, поэтому звучит так, будто там сидит человек пять.
— Это я, — отвечаю ему, —
— Джонно? — шипит Уилл. Ему удалось сесть, и сейчас он опирается о стену. Теперь, когда парни ушли, он перестал притворяться. Даже с наполовину закрытым лицом я вижу, что он очень взбешен, челюсть напряжена. — Развяжи меня и сними эту повязку! Я должен быть на свадьбе; Джулс с ума сойдет! Все, ты пошутил. Но сейчас уже не смешно.
— Да, — отвечаю я. — Да, знаю, что не смешно. Я и не смеюсь. Когда ты по другую сторону шутки, как-то невесело, да? Но откуда тебе было знать до этого момента. Ты никогда не играл в «Выживание» в школе. Тебе удалось и от этого отвертеться.
Я вижу, как он хмурится под повязкой.
— Знаешь, Джонно, — говорит он легким тоном, дружелюбным, — твоя речь… а теперь еще и это… мне кажется, ты слишком много принял. Серьезно, приятель…
— Я тебе не приятель, — отвечаю ему. — И мне кажется, ты догадываешься, почему.
Во время речи я прикинулся более пьяным, чем было на самом деле. Вообще-то, я не так уж и напился. К тому же, кокаин все прояснил. Мое сознание стало четким, словно в мозгу включили яркий прожектор. Многие вещи внезапно стали ясными, обретя смысл.
Я в последний раз позволяю кому-то выставить меня идиотом.
— Где-то до двух часов дня мы были друзьями, — говорю ему я. — Но сейчас уже нет.
— О чем ты говоришь? — спрашивает Уилл. В его голосе появляется некая неуверенность.
«Да, — думаю я. — Тебе стоит бояться».
Я прямо видел, как он смотрел на меня во время речи, не понимая, какого хрена я творю. Гадая, что я скажу дальше, что могу рассказать о нем гостям. Надеюсь, он обосрался. Жаль, что в своей речи я не выложил все до конца. Но я струсил. Как струсил и много лет назад — тогда
Но я не смог тогда и не смог сейчас, в речи. Потому что я чертов трус.
И это мой лучший ход.
— У меня был занятный разговор с Пирсом, — говорю я. — Очень
Я вижу, как Уилл сглатывает.
— Слушай, — осторожно начинает он очень рассудительным тоном, как мужчина с мужчиной. От этого я злюсь еще сильнее. — Не знаю, что сказал тебе Пирс, но…
— Ты меня подставил, — перебиваю я. — Пирсу много говорить и не пришлось. Я сам обо всем догадался. Да, я. Тупой Джонно, которому все приходится разжевывать. Ты не мог меня туда пустить. Это большая обуза. Напоминание о том, кем ты был. Что ты сделал.
Уилл морщиться.
— Джонно, дружище, я…
— Мы с тобой, — продолжаю я. — Видишь ли, мы должны были быть вместе, поддерживать друг друга. Мы против всего мира, вот что ты сказал. Особенно после того, что мы наделали, что мы знали друг о друге. Я прикрывал тебя, а ты — меня. Я думал, вот как все обстоит.
— Так и есть, Джонно. Ты мой лучший друг…
— Можно я тебе кое-что скажу? — спрашиваю я. — Про эту продажу виски?
— А, да, — быстро подхватывает Уилл, с надеждой. — «Восставший из ада»! — на этот раз он вспомнил. — Ну вот, видишь! Ты и сам так хорошо справляешься. И ни к чему все эти обиды…
— Нет, — снова перебиваю его я. — Понимаешь, его не существует.
— О чем ты говоришь? Те бутылки, что ты нам дал…
— Подделка. — Я пожимаю плечами, хоть он меня и не видит. — Это односолодовый виски из магазина, перелитый в простые бутылки. А мой друг Алан придумал этикетку.
— Джонно, о чем…
— В смысле, в начале я правда думал, что смогу. В этом вся трагедия. Поэтому я и попросил Алана придумать дизайн, чтобы посмотреть, как он будет смотреться. Но ты знаешь, как трудно сейчас запустить свой бренд виски? Если только ты не Дэвид Бекхэм. Или у тебя есть богатенькие родители, которые дадут денег и сведут с нужными людьми. А у меня ничего этого нет. И никогда не было. И все в школе это знали. Некоторые за спиной называли меня «бомжарой». Но
Уилл ерзает на песке, пытаясь выпрямиться. Я не стану ему помогать.
— Джонно, приятель, господи…
— И да, я не просто ушел с работы, чтобы запустить продажу виски. Как же это жалко! Ты только послушай… меня уволили за то, что я был на работе под кайфом. Как подростка. Один жирный мужик взял курсы по командному спорту, я не уследил, и он слишком быстро спустился по канату и сломал лодыжку. А знаешь, почему я был под кайфом?
— Почему? — опасливо спрашивает он.
— Потому что мне приходится курить, чтобы выжить. Потому что только это помогает мне забыть. Понимаешь, все те годы назад моя жизнь будто остановилась. Как будто… как будто… с того момента ничего хорошего не происходило. Единственным хорошим событием после школы были те пробы на телешоу, и ты отнял это у меня, — я делаю паузу, глубокий вдох, готовясь сказать то, что наконец-то осознал спустя почти двадцать лет. — Но у тебя все иначе, правда? Над тобой прошлое не имеет власти. Оно не имеет никакого значения. Ты продолжаешь брать все, что захочешь. И тебе всегда это сходит с рук.
Ханна. Плюс один
Четверо друзей с шумом вваливаются в шатер. Питер Рамзи еле волочит ноги, чуть не врезавшись в стол с шикарным свадебным тортом. Я вижу, как Дункан прыгает Ангусу на спину, так крепко обхватывая его шею, что лицо Ангуса багровеет. Он пошатывается, то ли смеясь, то ли задыхаясь. Затем Феми прыгает на них обоих, и все падают на пол спутанным клубком из тел. Они под кайфом и, наверное, взволнованы своей выходкой — тем, что вот так просто вынесли Уилла из шатра.
— К бару, парни! — вопит Дункан, вскакивая. — Пора всколыхнуть ад!
Остальные гости следуют их примеру, болтая и смеясь. Я остаюсь сидеть на месте. Большинство из них взволнованы и возбуждены речью и зрелищем, которое последовало за ней. Но я не чувствую того же — хоть Уилл и улыбался, но во всем этом ощущалось что-то тревожное: повязка на глаза и связанные руки и ноги. Я смотрю на главный стол и понимаю, что там никого нет, кроме Джулс, которая просто сидит неподвижно, видимо, погруженная в свои мысли.
Внезапно от бара доносится какой-то шум. Повышенные тона.
— Тихо… стой на ногах!
— В чем твоя проблема, черт возьми?
— Боже, да успокойся ты…
А потом я отчетливо различаю голос моего мужа. О боже. Я вскакиваю и бегу к бару. Там столпился народ; все глазеют, словно дети на детской площадке. Я проталкиваюсь вперед так быстро, как только могу.
Чарли скорчился на полу. Затем я замечаю, что он занес кулак и почти что оседлал кого-то еще: Дункана.
— А ну-ка повтори, — говорит Чарли.
Какое-то мгновение я могу только смотреть на него: мой муж, учитель географии, отец двоих детей, всегда такой добрый. Я давно не видела его с этой стороны. Я понимаю, что должна действовать.
— Чарли! — зову его я, бросаясь вперед. Он поворачивается и с секунду просто моргает, будто не узнает меня. Он раскраснелся, его трясет от избытка адреналина. Я чувствую, как от него пахнет алкоголем. — Чарли, какого черта ты вытворяешь?
Тут он, кажется, немного приходит в себя. А потом, слава богу, встает. Дункан расправляет рубашку, что-то бормоча себе под нос. Чарли идет за мной, и толпа расступается перед нами, я понимаю, что за нами молча наблюдают все гости. Теперь, когда ужас отступил, я чувствую унижение.
— Ну и что это было? — спрашиваю я его, когда мы возвращаемся в главный шатер и садимся за ближайший стол. — Чарли… что на тебя нашло?
— С меня хватит, — обрубает он. У Чарли явно заплетается язык, и теперь я вижу по болезненно сжатым губам, насколько сильно он напился. — Он начал что-то бормотать о мальчишнике, но с меня тоже хватит.
— Чарли, — говорю я, — что
Он протяжно стонет и закрывает лицо руками.
— Скажи мне, — уговариваю я его. — Ну что такого ужасно могло произойти? Серьезно?
Чарли поник. Кажется, он внезапно смирился с тем, что должен все рассказать. Чарли делает глубокий вдох. Повисает долгая пауза. И потом он наконец начинает говорить.
— Мы поплыли от парома в Стокгольме к одному из островов архипелага и разбили там лагерь. Это было так… ну, знаешь, по-мальчишески — ставить палатки, разводить костер. Кто-то купил стейки, и мы готовили их на углях. Я никого не знал, кроме Уилла, но тогда они казались нормальными.