Люси Фоли – Список гостей (страница 36)

Не знаю, как я понимаю, что не одна. Наверное, это какое-то животное чутье. Я оборачиваюсь в дверях и вижу…

О боже. Я резко делаю вдох, а сердце так и колотится. Напротив меня мужчина с ножом, а вся его одежда залита кровью.

— Господи боже, — шепчу я, резко отпрянув и чудом не уронив стакан. Чистый страх и адреналин… а затем включается логика. Это Фредди, муж Ифы. И в руках у него нож для разделки мяса, а кровь — на фартуке мясника, повязанном вокруг талии.

— Простите, — говорит он в своей обычной неловкой манере. — Не хотел вас напугать. Я разделываю барашка — здесь стол удобнее, чем в шатре.

Как бы в подтверждение своих слов он поднимает полотенце со стола, и под ним я вижу куски баранины: малиновое блестящее мясо и торчащие белые кости.

Когда сердцебиение приходит в норму, я со стыдом думаю о том, какой неприкрытый страх, должно быть, отразился на моем лице.

— Ну, — говорю я, пытаясь придать голосу властность, — уверена, все будет очень вкусно. Спасибо.

И затем я быстро выхожу из кухни, стараясь не бежать.

Когда я возвращаюсь к своим толпящимся гостям, сразу же чувствую смену настроения. Новый заинтересованный гул. Кажется, в море что-то происходит. Все оборачиваются и смотрят, захваченные случившимся.

— Что такое? — спрашиваю я, вытягивая шею, чтобы посмотреть поверх голов, но ничего не могу разобрать. Толпа вокруг меня редеет, люди безмолвно расходятся в сторону моря, пытаясь получше разглядеть, что там происходит.

Может, там какое-то морское существо. Ифа говорила, что отсюда часто видно дельфинов. А иногда и китов. Это было бы весьма зрелищно, создало бы интересную атмосферу. Но голоса тех, кто стоит впереди, не похожи на восторг. Я бы ожидала криков, возгласов и оживленных указаний. Гости внимательно смотрят на что бы то ни было, но почти ничего не говорят. Мне сразу не по себе. Это знак того, что произошло что-то плохое.

Я продвигаюсь вперед. Гости стали толпиться еще сильнее, как будто они соперничают за лучшее место на концерте. До этого я, как невеста, была среди них королевой, и все передо мной расступались, куда бы я ни шла. Теперь же они совсем забылись, полностью поглощенные тем, что происходит.

— Пропустите! — кричу я. — Дайте мне посмотреть.

Наконец толпа расступается и я прохожу вперед.

Там что-то есть. Прищурившись и прикрывая глаза от света, я вижу темные очертания головы. Возможно, это тюлень или какой-нибудь другой морской зверек, если не считать резкого появления белой руки.

В воде кто-то. Отсюда трудно разглядеть как следует его или ее. Должно быть, это кто-то из гостей; не может же любой человек приплыть сюда с материка. Я бы не удивилась, если бы там оказался Джонно — хотя это невозможно, он пару минут назад болтал с Пирсом. Так что если это не он, то, возможно, просто один из других эксгибиционистов, друзей Уилла, выпендривается перед гостями. Но, присмотревшись, я понимаю, что пловец смотрит не на берег, а в открытое море. И теперь я вижу, что он не плавает. На самом деле…

— Человек тонет! — кричит женщина, кажется, Ханна. — Его занесло течением, смотрите!

Я иду вперед, пытаясь разглядеть получше, проталкиваясь между гостями. И наконец впереди мне все четко видно. Или, возможно, все дело в том странном знании, когда мы чувствуем наших близких, хотя видим только затылок.

— Оливия! — кричу я. — Это Оливия! Господи, это Оливия!

Я пытаюсь бежать, но юбка путается в каблуках. Я слышу звук рвущегося шелка и не обращаю на него внимание, сбрасываю туфли и продолжаю бежать, теряя равновесие, когда ноги погружаются в мокрые, болотистые участки земли. Я всегда плохо бегала, а уж в свадебном платье и подавно. Мне кажется, что я двигаюсь с черепашьей скоростью. У Уилла, слава богу, нет такой проблемы — он проносится мимо меня, а за ним Чарли и еще несколько человек.

Когда я наконец добираюсь до пляжа, мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Ханна, которая, видимо, тоже побежала, догоняет меня, тяжело дыша. Чарли и Джонно стоят по колено в воде, за ними, у берега, еще несколько мужчин — Феми, Дункан и другие. А впереди всех, поднимаясь из глубин, идет Уилл с Оливией на руках. Вроде она борется с ним, машет руками, как ветряная мельница, отчаянно дрыгая ногами. Уилл крепко ее держит. У нее черные гладкие волосы. А платье абсолютно прозрачное. Она выглядит синюшно-бледной.

— Она могла утонуть, — говорит Джонно, возвращаясь на берег. Он выглядит очень расстроенным. Впервые я чувствую к нему нечто похожее на симпатию. — Повезло, что мы ее заметили. Вот сумасшедшая, любой бы понял, что это не бухта. Ее могло унести прямо в открытое море.

Уилл добирается до берега и отпускает Оливию. Она отскакивает от него и стоит, уставившись на нас. Глаза у нее черные и непроницаемые. Сквозь промокшее платье видно ее почти обнаженное тело: темные круги сосков, маленькая ямка пупка. Она выглядит как дикий зверь.

Я вижу, что лицо и шея Уилла расцарапаны, на коже проступают багровые пятна. И от этого зрелища во мне щелкает выключатель. Секунду назад я была переполнена страхом за нее, но теперь я чувствую яростную, раскаленную вспышку гнева.

— Вот же чокнутая стерва, — говорю я.

— Джулс, — мягко возражает Ханна, но не настолько, чтобы я не могла уловить в ее голосе нотки осуждения, — знаешь, мне кажется, что Оливия нездорова. Думаю… думаю, ей нужна помощь…

— Да бога ради, Ханна, — поворачиваюсь я к ней. — Слушай, я понимаю, что ты добрая, заботливая и все такое, но Оливии не нужна мамочка, черт побери. У нее она уже есть, и позволь заметить, она заботится о ней намного больше, чем когда-либо обо мне. Оливии не нужна помощь. Ей надо взять себя в хреновы руки. Я не позволю ей испортить мою свадьбу. Так что… отвали, ладно?

Я вижу, как Ханна отходит назад, почти что отшатывается. Мельком я замечаю на ее лице обиду и шок. Я вышла из себя: все, дело сделано. Но сейчас мне все равно. Я поворачиваюсь к Оливии.

— Какого черта ты творишь? — ору я на нее.

Оливия просто молча смотрит на меня в ответ. Похоже, она пьяна. Хватаю ее за плечи. Ее кожа на ощупь просто ледяная. Я хочу встряхнуть ее, дать пощечину, дернуть за волосы, потребовать объяснений. А потом ее рот открывается и закрывается, открывается и закрывается. Я пристально смотрю на нее, пытаясь понять. Она будто пытается что-то сказать, но голос не позволяет. В глазах напряжение и мольба. От этого меня бросает в дрожь. На мгновение мне кажется, что она изо всех сил пытается передать секретное сообщение, но я не могу его расшифровать. Что это, извинение? Объяснение?

Но до того, как я успеваю спросить ее еще раз, к нам подбегает мама.

— О, мои девочки, мои дочки, — и она сжимает нас обеих в объятиях. Под расползающимся облаком ее духов я различаю резкий, едкий запах пота и страха. Конечно же, на самом деле она тянется к Оливии. Но на мгновение я позволяю себе уткнуться в ее объятия.

Затем я оглядываюсь назад. Остальные гости уже нас догоняют. Я слышу их шепот, чувствую исходящее от них возбуждение. Мне срочно надо разрядить обстановку.

— Еще кто-нибудь хочет искупаться? — спрашиваю я. Никто не смеется. Тишина затягивается. Теперь, когда представление закончилось, они все словно ждут какого-то знака, что делать дальше. Как себя вести. Я не знаю, что делать. Я такого не планировала. Поэтому я просто стою, уставившись на них в ответ, и чувствую, как намокает подол моего платья.

Слава богу, что среди них появляется Ифа, опрятная в своем строгом темно-синем платье и туфлях на танкетке, абсолютно невозмутимая. Я вижу, как все поворачиваются к ней, словно признавая ее авторитет.

— Внимание! — объявляет она. — Слушайте все! — Для такой маленькой тихой женщины у нее на удивление звонкий голос. — Проследуйте за мной. Скоро мы подадим свадебный обед. Он будет ждать вас в шатре!

Джонно. Шафер

Вы посмотрите на него. Прикидывается героем, вытаскивает сестру Джулс из воды. Вы, черт возьми, только на него посмотрите. Он всегда так хорошо умел заставлять людей видеть именно то, что он хочет.

Я знаю Уилла лучше остальных, может, даже лучше всех в мире. Готов поспорить, Джулс точно не знает его так, как я, и, возможно, никогда не узнает. С ней он надевает маску, играет на камеру. Но я хранил его тайны, потому что они были нашими общими.

Я всегда знал, что он безжалостный ублюдок. Знал это еще со школы, когда он украл те задания для экзаменов. Но я полагал, что мне не зачем бояться этой его стороны. Я его лучший друг.

По крайней мере, так я считал где-то полчаса назад.

— Нам было так жаль, — сказал Пирс. — Когда мы узнали, что ты отказался. В смысле, Уилл, конечно же, на раз завоевывает всех женщин. Он прирожденный актер. Но иногда он слишком… слащавый. И, только между нами, мне кажется, мужская половина зрителей не так уж его любит. Мы провели опрос среди зрителей, и он показал, что они считают Уилла немного… ну, кажется, один зритель сказал что-то типа: «немного сволочью». Некоторых, особенно мужчин, отталкивает главный герой, который, по их мнению, слишком хорош собой. Ты бы это уравновесил.

— Подожди-ка, старина, — удивляюсь я. — С чего вы взяли, что я отказался?

Сначала Пирс выглядел озадаченным — наверное, он не привык, чтобы его перебивали. Затем он нахмурился, осознав, что я сказал.