Люси Фоли – Охотничий дом (страница 42)

…Только, похоже, одного ружья не хватало. Один из крючков был пуст. Ружей должно быть десять. А здесь лишь девять.

Я включила рацию, она всегда у меня в кармане куртки. Палец замер на кнопке. Я собиралась вызвать Дага, спросить, почему нет одного ружья. Может, он его взял? В голове уже билась мысль, с которой я было рассталась. Можно ли ему доверять? Нужно ли ставить его в известность, что я заметила пропажу? Ведь, возможно, он сам и взял ружье.

Тот, кто забрал ружье, должен был иметь доступ в сарай, а это автоматически исключало всех гостей. Кроме меня, только два человека знают код к замку. И один из них покинул поместье 31 декабря, сразу после обеда.

И что мне со всем этим делать? Следом возникла другая мысль, не слишком обнадеживающая, но все-таки… Дагу ведь и не нужно ружье отсюда, у него есть свое. А может, их всегда было девять? Я потерла глаза, в которые будто песка сыпанули. Как же я устала.

Отыскав коробку с чаем, взяла большую упаковку. Дагу я ничего не скажу. Но буду держать это в голове. На всякий случай. Проходя мимо старого монитора, я снова посмотрела на экран с неподвижной белой картинкой. Наши записи, должно быть, самые скучные в Великобритании. С таким же успехом их можно принять за один кадр, если бы не снежные хлопья, вяло планирующие мимо объектива, и секунды, меняющиеся в правом верхнем углу. Абсолютно та же сцена, как и на тех кадрах, что я просматривала, когда искала пропавшего гостя, – отсчет времени и снег, снег, снег. Помню, как прокручивала кадры: ничего, ничего, ничего, от этого ничего голова начинала кружиться. И тут… сердце забилось быстрее. Ничего. Но ведь должно же… Что? Разве не должна была я увидеть красный грузовик Иэна, когда он уезжал в канун Нового года? Он же уехал 31 декабря, все эти дня я так и думала. И полиции сообщила.

А что, если он не уехал… Значит, он здесь. Где-то в поместье. Единственное объяснение.

Затрещала рация. Даг.

– Ты где?

Я вспомнила тот огонек, 31 декабря карабкавшийся по склону Мунро к Старому Дому.

Это же укрытие. Мы с Дагом не стали его проверять, поскольку доступа туда у гостей нет. С внезапной четкостью я осознала, что мне следует сделать. Иэн предупреждал меня никогда туда не ходить, потому что это опасно. А еще он сказал, чтобы я не разрешала гостям бродить по лесу ночью.

– Хитер, ты там? – Голос Дага эхом отдавался под крышей сарая. И был полон тревоги. – У тебя все в порядке?

– Да. Скоро вернусь.

Выключив рацию, я сунула ее в карман.

Безусловно, затея была глупой. Разумнее было бы оставаться в тепле и безопасности Охотничьего Дома. Но меня уже тошнило от бездействия. И я имею в виду не только последние несколько дней. Я так давно ничего не делала, только пряталась от прошлого, от себя. И вот появился шанс что-то сделать, доказать себе, что я жива.

Я вышла из сарая экипированная. Высокие походные ботинки, бинокль, инструмент «все в одном». В кармане мобильный, который полезен лишь как фонарик, если, конечно, на склоне вдруг не поймаю сигнал. Камуфляжную куртку надевать не стала – на фоне белого ландшафта от нее пользы никакой. А ружье за спину закинула. Стрелять я тренировалась всего раз и не могу сказать, что это было легко. Но все лучше, чем ничего. Послужит средством устрашения, если не оружием.

По дороге я вспоминала, что мне известно об Иэне. Совсем немного. Да что там «немного», я даже фамилии его не знаю. Пару раз он упоминал о своей «миссис», но я в глаза ее не видела. Попыталась нарисовать его мысленный образ, не смогла вспомнить, носит ли он обручальное кольцо, – но тут же выяснилось, что я и лица-то толком не помню. Он всегда был как часть пейзажа. Занимался своими делами, с вопросами не лез, почти не разговаривал.

Снег на склоне Мунро был еще глубже. Я несколько раз упала – по обледеневшей под снегом земле скользили даже горные башмаки. Я делала ровно то, что мы советуем ни в коем случае не делать гостям. Не гулять без соответствующего снаряжения. Но у меня-то, в отличие от них, в кармане имелась рация – на крайний случай.

Вскоре я уже тяжело дышала. Давно я не карабкалась по таким крутым горкам.

Руины и здание конюшни выглядели особенно темными на фоне снега. Я ненавидела это место. Этот запах гари, запах смерти. Запах того, от чего я сбежала. Что ж, больше я не бегу.

– Хитер? Хитер, ты где? Почти час прошел!

Даг. Легкая нотка паники в голосе – такого я не слышала, даже когда он рассказывал о своем прошлом.

– Я… гуляю, – ответила я.

– Что? Что ты делаешь? – Голос изумленный и сердитый.

– Просто решила кое-что проверить, вот и все, у меня возникла одна идея.

– Бога ради, Хитер, ты с ума сошла? Скажи, где ты сейчас. Я приду.

– Нет. Следи за гостями.

Прежде чем он успел ответить, я отключила рацию.

Дверь конюшни заперта, как и положено, на панели замка мигает огонек. Так неуместно на фоне древних камней. Когда Иэн показывал мне поместье, то сказал, что сооружение неустойчиво, может обрушиться в любой момент. И тогда нас ждет судебное разбирательство. «Босс хочет быть уверен, что тут безопасно, – сказал он. – Никогда не пытайтесь войти сюда. Мы не хотим, чтобы на кого-нибудь из гостей рухнула крыша».

Я была только рада держаться от этого места подальше. Ни разу не приближалась к Старому Дому до вчерашнего дня. В поисках пропавшего гостя мы поднимались сюда, я подергала дверь, проверяя, заперто ли, и поспешила назад.

И только сейчас я спросила себя, а почему мне никогда не сообщали код от замка конюшни.

Все это время у меня под носом лежала тайна, я ничего не замечала, погруженная в свои переживания, смакуя отголоски своего горя. Будь я внимательней, может, никто бы не погиб? Я отогнала эту мысль. Какой в ней толк сейчас.

Взломать такую дверь невозможно – старинная, тяжелая, из цельного дуба. Я толкнула створку. Ничего. Потыкала пальцем в кнопки замка. А если пихнуть дверь посильнее, то здание может и обрушиться мне на голову. Я обошла его, проваливаясь в снег. Все окна надежно заколочены.

Но, присмотревшись, я увидела, что одна из досок прикреплена неплотно. Если встать на камень, наверное, сумею дотянуться. Я вскарабкалась на камень у стены, достала из кармана инструмент, открыла плоскогубцы и зацепила край доски. Камень подо мной угрожающе пошатнулся, ружье на спине тянуло назад. Я сняла его. Наверняка оно на предохранителе, но в голове уже нарисовалась картинка, как я валюсь назад, раздается выстрел…

Я старательно дергала доску, пока она не начала поддаваться. Раздался скрежет, и доска полетела вниз; обнажился просвет шириной в мою ладонь. Теперь было нетрудно вынуть соседние доски. Я заглянула внутрь, вцепившись в нижнюю доску обеими руками, опасно балансируя на неустойчивом камне. Из помещения отчетливо пахнуло затхлостью и гарью столетней давности. Возможно ли такое или это просто мое воображение? Разглядеть я могла очень мало, но увидела, что внутри вовсе не пусто. В центре темнела какая-то куча. Я медленно подтянулась на руках, легла животом на край, свесилась внутрь проема. Достала телефон и включила фонарик. На миг возникло чувство, что за мной наблюдают. Я глянула назад, но увидела лишь собственные следы на нетронутом снегу. Наверное, все из-за здешней тишины. Старые дома всегда так действуют. Они сами словно живые существа.

Я направила луч на кучу посреди помещения. Что-то непонятное. Какие-то свертки из прозрачной пленки, под ней что-то белеет. Сахар? И тут до меня дошло. Вовсе не сахар, а нечто куда более ценное.

И вдруг, словно в кошмаре, за спиной раздался голос – почти вежливый, спокойный:

– Что вы тут делаете?

Я в ужасе дернулась, уцепилась за неоструганную доску, почувствовала, как занозы вонзаются в ладони. Ноги болтались в воздухе, пытаясь нащупать камень. Ружье, где мое ружье… Додумать я не успела – сильная боль в затылке, и свет померк, словно кто-то задул его.

Придя в себя, я не сразу смогла сфокусировать взгляд. Перед глазами расплывалась смутная фигура. Странно огромная, почти нелепая. Я моргнула, и человек обрел очертания. Он был в огромном пуховике, заиндевевшие волосы, посиневшая кожа. Словно спал прямо на улице. Надо мной нависал Иэн.

– Не понимаю, – тупо сказала я. – Вы же дома. Где вы… – И замолчала, увидев ружье. Он держал его легко, непринужденно. В долю секунды вскинет, прицелится… Значит, вот оно, недостающее. Я правильно пересчитала ружья в сарае.

– Я же говорил вам сюда не ходить. Говорил держаться подальше.

– Потому что тут опасно…

– Вот именно. Как видите, тут опасно.

– Вы говорили, что это из-за здания, что оно может обрушиться. А не потому что…

А не потому что здесь нечто, чего я не должна видеть.

– Да. Вы оказались не так глупы, как я надеялся. Или, наоборот, гораздо глупее. Пытаюсь понять, что из двух. Скорее всего, второе.

Почему – ну почему! – я просто не дождалась полиции, чтобы рассказать им о своих подозрениях? Я действительно дура. Более того, я даже не сказала Дагу, куда иду. Потому что знала, что он остановит меня. Я просто полная идиотка. Все вдруг стало выглядеть так, будто я напрашивалась на верную смерть. А может… может, не просто выглядело, а так и было? Я вспомнила, как размышляла, что лучше – наглотаться таблеток или спрыгнуть с моста. Долгое время я думала, что смерть – это не так уж и плохо. Но сейчас – должно быть, сработал глубинный животный инстинкт – я вдруг поняла, что хочу жить.