Люси Даймонд – Кое-что по секрету (страница 45)

Банни попыталась покачать головой, но это движение причинило боль.

– Не в порядке, – простонала она. – Нет.

– Я понимаю, что это может показаться немного странным, Банни, но…

Из ее горла вырвалось рыдание.

– Это даже не мое имя! – воскликнула она, закрывая глаза, чтобы больше не смотреть на него. В голове у нее застучало сильнее, и она вдруг все вспомнила: ее машина скользит по дороге, темно-синяя «Тойота» летит навстречу, она кричит от ужаса, потом удар, и ее отбрасывает назад. Но, по словам Дэйва, она никого не убила. Итак, она не сумела убить уже двух человек. Пожалуй, у нее собирается коллекция.

Помолчав, Дэйв снова заговорил.

– Полиция сказала кое-что о твоем имени. – В его голосе слышалось беспокойство. – Твоя машина зарегистрирована на другого человека. На Рэйчел, кажется. Но…

Все ее тщательно скрываемые секреты раскрывались.

– Посмотри на меня, – прорыдала она, уткнувшись лицом в подушку, понимая, что ее раскрыли и уже слишком поздно. – Я Рэйчел Робертс из Дэнфорт-Кросс. Поищи меня в гугле, и тогда ты все узнаешь. Вернее… – Банни уже захлебывалась рыданиями. – Вернее, тогда ты не захочешь больше ничего знать.

– Банни! То есть Рэйчел. Разумеется, я хочу знать. Что ты имеешь в виду?

Она осмелилась снова открыть глаза, но замешательства на лице Дэйва хватило, чтобы это разбило ей сердце.

– Просто найди меня в гугле, когда вернешься домой, – печально сказала она. – Я пойму, если… если ты оставишь меня, когда узнаешь правду.

– Я никогда тебя не оставлю! – воскликнул Дэйв. – Я тебя люблю! – Он снова сжал ее пальцы. – Послушай, у тебя был шок, ты ударилась головой и теперь сама не своя. Перестань волноваться о… Что бы это ни было, мы со всем разберемся, хорошо? Мы вместе со всем разберемся.

У Банни больше не осталось сил, чтобы говорить. Слезы тихо катились по ее лицу и падали на мокрую наволочку. Ей очень хотелось, чтобы его слова оказались правдой. Но в то же время она понимала, что, возможно, видит Дэйва в последний раз.

Раздался звук шагов, потом шорох отодвигаемой занавески, и Банни почувствовала аромат легкого цветочного парфюма.

– Как тут у нас дела? Мне показалось, что я слышала голоса, – сказала женщина. «Медсестра», – догадалась Банни. Ее разум все еще был затуманен. – Вы просыпаетесь, дорогая? Рэйчел? Ее ведь так зовут, верно?

– Да, – помолчав, ответил Дэйв. – Это ее имя. Гм. – Банни услышала, что он встает. – Я ухожу. Она немного расстроена, – добавил он негромко, обращаясь к медсестре. Потом он нежно потрепал Банни по руке и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. – Не беспокойся, – обратился он к ней. – Все будет в порядке, обещаю.

Банни вздохнула, когда он ушел, и медсестра начала застегивать на ее руке манжету тонометра. «Ох, Дэйв, – подумала Банни печально. – Хороший, добрый, любящий Дэвид Мортимер. Неужели ему никто никогда не говорил, что не следует давать обещания, которых ты не сможешь сдержать?»

Глава двадцать четвертая

Папа дома. Мамочка возвращается.

История на ночь! Один из самых сладостных моментов родительского дня: ваш ребенок сонный, он вымыт и одет в пижаму, вы уютно устроились на диване с книгой, чтобы вместе рассматривать картинки. Плюс – давайте скажем откровенно – это радостное предвкушение освобождения, осознание того, что вы почти закончили родительское дежурство и в холодильнике вас ждет бутылочка вина и вы откроете ее сразу, как только погасите свет.

– Почему мачеха всегда плохая? – спросил Фергюс вчера вечером. Мы взяли в библиотеке книгу сказок и в последнее время часто ее читаем. И он прав. Мачеха в сказках всегда пугающая, мстительная, а то и вовсе готова на убийство. Бойтесь мачехи с ее отравленным яблоком и волшебным зеркалом! А еще она отправит вас в лесную глушь с лесником, чтобы тот убил вас!

– Это очень хороший вопрос, – ответил я. Вы по себе знаете, что именно так отвечает каждый родитель, пытаясь выиграть время и найти достойный ответ. А потом я застрял. Почему… Иногда в реальной жизни мачехи оказываются героинями, которые спешат прийти на помощь и все наладить, разве нет? Если вы спросите меня, то, по-моему, бояться надо матерей.

Тут вы начнете возмущаться и думать: простите, я мать, и я ни в коем случае не собираюсь никого убивать или пугать. Но я думаю только об одной матери. О биологической матери Фергюса. Да, читатели, она вернулась. Под грохот грома и звуки музыки из фильма ужасов, возможно, со своим волшебным зеркалом, она вернулась в нашу жизнь. Счастливое воссоединение? Не совсем. Оказывается, как и многие сказочные злодейки, она твердо намерена все изменить к худшему.

– Ну, что скажешь? – нетерпеливо спросил Крэйг.

Глядя на экран его ноутбука, Фрэнки моргнула. Она прочла только половину страницы и не была уверена, что хочет читать дальше, догадываясь, что худшее впереди.

– Это же шутка, верно? – слабым голосом спросила она. «Это должно было быть шуткой», – подумала она, ища подтверждение своим мыслям в выражении лица Крэйга. Обычно его колонка представляла собой теплые и забавные наблюдения из семейной жизни, от которых у читателей поднималось настроение. Мстительные и ядовитые нападки никогда не были свойственны его статьям.

Но Крэйг как будто удивился ее вопросу.

– Э-э… Нет, – ответил он. – Это не шутка.

– Но ты не можешь… Ты же не хочешь, чтобы это напечатали. – Фрэнки было неловко, она боялась, что именно таковы намерения Крэйга. – То есть… Это все равно, что демонстрировать свое грязное белье на публике. Ты так не считаешь?

– Именно это я и делаю, – сказал Крэйг с явным удовольствием.

– Учитывая тот факт, что Джулия уже выразила свое отрицательное отношение к тому, что ты ведешь эту колонку…

– Тогда моя колонка – ясная и определенная фига тому, чего она хочет, – ответил Крэйг. – Да. Так и было задумано.

Фрэнки вздохнула.

– Крэйг, я думаю, нет нужды так остро на это реагировать, – начала она, но тут в комнату влетел Фергюс, державший в каждой руке по пластмассовому динозавру. Он схватил рукавицу-прихватку с батареи, обернул ее вокруг шеи, словно шарф, и тут же убежал. Было утро понедельника, их первого дня без детского сада. До сентября им некуда будет водить Фергюса. Через пятнадцать минут он неминуемо заявил бы, что ему скучно и нечем заняться. Так что за это время Фрэнки нужно было убедить Крэйга отказаться от откровенно враждебной позиции.

– Я не думаю, что Вики это понравится, – добавила она, упомянув имя его редактора в качестве поддержки. – Да и читателям тоже. Пожалуйста, Крэйг. Напиши что-нибудь милое. Не используй свою колонку как средство для разжигания вражды.

Ее телефон зазвонил как раз в тот момент, когда в комнату снова вбежал Фергюс, все еще с прихваткой на шее, театрально шлепнулся на пол и объявил:

– Мне скучно.

– Папа с тобой поиграет, – сказала ему Фрэнки. Она увидела на экране имя своего агента и почувствовала укол вины за то, что не работает. – Привет, Констанция, – поздоровалась Фрэнки, выходя из комнаты, пока ее никто не успел остановить. Если Констанция звонила, чтобы узнать, как продвигаются наброски драконов, то Фрэнки придется солгать. А потом сидеть за ними всю ночь, чтобы наверстать. – Как твои дела? Как прошли выходные?

– У меня все в полном порядке, дорогая, – ответила Констанция. Она, пожалуй, была самой гламурной персоной из тех, кого доводилось встречать Фрэнки. У нее были очень коротко подстриженные серебристо-седые волосы. Ей нравилось кутаться в бархатную пашмину цвета драгоценных камней и носить броские колье. Тех, кто по какой-то причине не обратил внимания на ее вкус в одежде, не мог не привлечь ее громкий хрустальный голос и привычку говорить то, что она думала, не заботясь, хотят люди это услышать или нет. – Послушай, я тебе звоню, потому что в пятницу у меня был очень странный звонок, – продолжала Констанция в своем обычном театральном стиле. – Возможно, какая-то сумасшедшая, мы достаточно часто с ними сталкиваемся, но я подумала, что все-таки тебе расскажу.

– Давай, – сказала Фрэнки, входя в их с Крэйгом спальню и закрывая дверь. Начало было интригующим. Однажды мужчина очень просил ее нарисовать его голым («Типа, со вкусом!» – сказал он, как будто это что-то меняло). А еще одна женщина хотела, чтобы Фрэнки нарисовала ее собаку, помесь шотландской овчарки с борзой, и в довершение всего выяснилось, что это не живая собака, а чучело с совершенно жуткими стеклянными глазами, которые как будто следили за ней. – Я готова. Говори.

– Как я уже сказала, – начала Констанция, – возможно, к этому стоит отнестись критически. Или вообще об этом не думать. Но я чувствую себя обязанной передать тебе сообщение, так как женщина говорила очень искренне. Ее зовут – так, сейчас – Пола Брент, она назвалась дочерью Гарри Мортимера. И сказала, что она… – Констанция хохотнула. – В общем, дорогая, эта девушка настаивала на том, что она твоя сестра.

– О боже… – У Фрэнки по всему телу побежали мурашки. Дочь Гарри Мортимера. Моя сестра.

– Я знаю. Ты не беспокойся, я ей сказала: у Фрэнки нет никакой сестры, но…

– Нет, подожди, Констанция. Дело в том, что у меня есть сестра, – сказала Фрэнки, взяв себя в руки. – Судя по всему, она у меня действительно есть.

– В самом деле? – Редкий случай, ее словоохотливая агент потеряла дар речи. – О боже! Но ты сказала «судя по всему», и это значит…