Люси Даймонд – Кое-что по секрету (страница 27)

В те времена, когда Банни была подростком, в местной газете появилось объявление, приглашавшее девушек поработать продавщицами по субботам в магазине New Age. Она позвонила в магазин, чтобы узнать больше, но ее попросили назвать дату рождения.

– Менеджеру необходимо изучить ваш гороскоп, чтобы посмотреть, подходите ли вы нам, – сказали ей. После нескольких томительных минут ожидания вердикт был вынесен: – Простите, но нет. Мы не думаем, что вы подходите для этой работы.

– О, – ответила Банни, вернее, Рэйчел, сбитая с толку таким необычным подходом к подбору персонала. Она получила работу по субботам в супермаркете, где, к счастью, больше интересовались умением считать и дружелюбным отношением к клиентам, а не знаком зодиака. Но с тех пор тот резкий отказ без всяких объяснений не давал ей покоя. Банни порой гадала, что такого увидела менеджер в ее гороскопе, что так оттолкнуло ее. Неужели они по расположению звезд увидели, что однажды она сможет воткнуть нож в человека, чтобы спасти свою жизнь?

Банни восемнадцать месяцев старалась не думать о Марке Робертсе, но после кошмарной встречи с худеющими в Котсуолде он вернулся и не выходил у нее из головы, словно злобный дух. «Это правда, что вы ударили ножом своего мужа?» – снова и снова звучал голос того мужчины в голове у Банни, когда она завтракала с Дэйвом, когда складывала выстиранное белье, когда он готовил спагетти карбонара им на ужин, насвистывая и добавляя вина в соус. Она не заслужила такого милого бойфренда, думала она, прислушиваясь к его дыханию ночью в постели, когда он поворачивался во сне и с любовью обнимал ее. О, Дэйв. И когда-нибудь он узнает правду о ней – это обязательно случится, – и он будет так разочарован. Он в ужасе посмотрит на нее, раненный ее предательством, потрясенный ее двойной жизнью.

Достаточно одному подозрительному человеку из группы худеющих в Котсуолде, присутствовавшему на той встрече, подумать: Это было несколько странно. А что, если?… – и начать поиск в Интернете, и стены начнут рушиться. Банни с легкостью представила заголовки в таблоидах: «Постыдная тайна “Лучшей худеющей года”», «Бывшая толстуха жаждала мести», «Порезать овощи? Я бы лучше…».

«Ладно, успокойся. Не давай воли воображению», – сказала она себе, когда ее фантазии вышли из-под контроля. У нее было такое ощущение, будто ее везение вытекает у нее между пальцев. Как будто все скелеты в ее шкафу старались вырваться и нагнать ее, их кости стучали, словно кастаньеты. Как будто Рэйчел – бедная несчастная Рэйчел – снова появилась, когтями прорывая себе путь в новую хорошую жизнь Банни, нравилось той это или нет.

Она не хотела, чтобы так вышло. Ей было что терять – Дэйва и их дом, его семью, их друзей, нежные ростки счастья и надежду, которую она так заботливо лелеяла. И, наконец, чувство, что она там, где нужно, с правильными людьми. Она не могла выпустить все это из рук. Она не должна этого допустить!

«Вы нам не подходите», – сказала менеджер в магазине New Age много-много лет назад. Банни уже казалось, что она везде не подходит. Ее брак оказался неудачей. Она потерпела неудачу и как подружка Дэйва. И она даже начала набирать вес, потому что ела спагетти карбонара с винным соусом, хотя это был один из самых калорийных ужинов. Стоит ли ей выйти из игры, сорваться с места и уехать, пока все еще хорошо? Или рискнуть будущим шансом на счастье и открыть Дэйву свое настоящее «я», уродливое и постыдное, до того, как это сделает кто-то другой?

Понятно, что Крэйг взбесился, когда услышал о встрече с Джулией в парке. Он тут же позвонил ее адвокату и заявил, что она может засунуть свои предложения о посредничестве в одно место. А вот Фергюсу потребовалось чуть больше времени, чтобы отреагировать на то, что случилось.

Он всегда долго и тщательно обдумывал то, с чем ему приходилось сталкиваться, и порой казалось, что слышно, как работает его мозг. Он был разговорчивым малышом, сыпал вопросами и наблюдениями, но временами он оставлял свои тревоги при себе, и Фрэнки понятия не имела, о чем ребенок думает. «Какая смешная леди!» – жизнерадостно воскликнула Фрэнки, когда они шли домой из парка, но он ей не ответил, просто держал ее за руку и шел рядом, перепрыгивая через трещины в асфальте. Его голубые кроссовки казались особенно яркими на солнце. Уловил ли он странное напряжение, которое было между Фрэнки и Джулией? И как его мозг четырехлетнего мальчика воспринял финальную фразу Джулии – «Я твоя настоящая мамочка»? Стоит ли Фрэнки заговорить с ним об этом или сделать вид, что ничего подобного не было?

Только позднее этим вечером она увидела проявление его чувств. Крэйг купал Фергюса. Фрэнки раскладывала в его комоде чистые жилетки и футболки, когда увидела, что подаренный Джулией плюшевый мишка свирепо засунут головой вниз в коробке с игрушками.

– Бог ты мой! – воскликнула Фрэнки, когда Фергюс вышел из ванной в пижаме, со спутанными влажными волосами. – Мишка застрял. На помощь! Я не могу вылезти, – добавила она низким голосом, будто медведь и правда заговорил, подняла одну из лап и помахала ею в воздухе.

Фергюс рассмеялся, но лишь еще сильнее надавил на круглый зад медвежонка, засовывая того еще дальше в коробку.

– Он глупый, – зло сказал он и бросился на кровать, уткнувшись лицом в простыню. – Кто была эта леди? – спросил мальчик приглушенным голосом.

Ага, вот он, главный вопрос.

– Она… Твой папа был когда-то с ней знаком, – осторожно ответила Фрэнки, приглаживая его влажные кудряшки. Волосы мальчика были так похожи на волосы Джулии, что у Фрэнки защемило сердце. Она больше ничего не добавила, не зная, стоит ли ей рассказывать что-то еще или лучше сменить тему и обсудить историю на ночь, которую они будут читать. – Гм… – неуверенно произнесла она, – как бы там ни было…

Фрэнки слишком долго колебалась.

– Мне эта леди не нравится, – объявил Фергюс, уткнувшись лицом в одеяло. – Она сказала, что она моя мамочка. Но ведь это ты моя мамочка!

Ох, спасите! Вот оно, а Фрэнки понятия не имеет, как реагировать. Рассказать ему правду и разрушить его мир на сотни кусочков, сбивающих его с толку? Или обмануть его, оставив факты на потом? Фрэнки струсила, оказавшись в такой неразрешимой ситуации. Но разве не она сама создала ее, когда в самый первый раз позволила Фергюсу назвать ее мамулечкой? Она вспомнила вопросительно поднятые брови Джулии – Он так тебя называет? – и сделала глубокий вдох.

– Ну, ты определенно мой мальчик, – ответила она, чувствуя, как сильно бьется сердце. Правильные ли это слова? Или она только усугубляет положение? – Поэтому я совершенно уверена, что я твоя мамулечка. Ура! – Она жизнерадостно рассмеялась и пощекотала пятку Фергюса. – Потому что мне очень нравится быть твоей мамулечкой. Особенно… – она сделала театральную паузу, – когда ты разрешаешь мне выбрать историю на ночь. – Фрэнки легла рядом с мальчиком так, чтобы их лица оказались рядом, и заговорила тонким голоском: – О, пожалуйста, позволь мне сегодня выбрать историю. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, позволь мне выбрать!

Фергюс захихикал, потому что это была их привычная шутка.

– Нет, нет и нет, – сурово ответил он и заерзал, чтобы выбраться из постели. – Я выбираю историю. Потому что это МОЯ история, – сказал Фергюс, подбегая к книжному шкафу. – И я выбираю… вот ЭТУ!

Снова о динозаврах. Кто бы сомневался.

– Отличный выбор, – улыбнулась Фрэнки, когда он прыгнул обратно в кровать и устроился рядом с ней. Она крепко прижала его к себе и чмокнула в макушку. – Боже мой, я самая счастливая мамулечка на свете, – сказала она, кладя книгу на колени. – И знаешь почему?

– Почему? – спросил Фергюс, засовывая большой палец в рот.

– Потому что ты самый лучший мальчик на свете. А еще… – она пробежалась пальцами по его пухлой ножке, и он снова хихикнул в предвкушении, – а еще ты… – ее пальцы продолжали двигаться, – самый лучший мальчик для щекотки на всем белом свете!

Малыш взвизгнул, засмеялся, завертелся на одеяле. И Фрэнки не стала мешать веселью, хотя уже пришло время ложиться спать, а ей еще предстояло читать ему историю о динозаврах. Фрэнки знала, что заплатит за это десятью минутами позже, когда Фергюс слишком развеселится и не сможет заснуть. Но ей хотелось остановить этот миг, когда малыш весело хохотал.

Когда Фергюс наконец угомонился и заснул, они с Крэйгом вполголоса обсудили ситуацию. Инцидент на игровой площадке уже казался ночным кошмаром, но Фрэнки никак не могла выбросить из головы широкую, почти маньяческую улыбку Джулии, ее угрозы, озвученные дружелюбным голосом. Ей было не по себе. Фрэнки бы хотелось, чтобы Крэйг не действовал так импульсивно, не звонил адвокату Джулии и не советовал ей засунуть предложение о посредничестве в одно место. Фрэнки уже поняла, что Джулия не собирается проявлять слабость.

– Мы должны относиться к ней серьезно, – предупредила она Крэйга. – Она не скроется в тумане только потому, что мы не желаем ее видеть. И Фергюс задает мне трудные вопросы… Я не знаю, что ему отвечать. – Она сглотнула, потому что боялась этого момента. – Может быть, он достаточно взрослый, чтобы понять, что у него две разные мамочки? – жалобно спросила Фрэнки. – Может быть, нам просто… нужно поговорить? А потом сделать все, что в наших силах, чтобы его успокоить?