Люгорин Гайте – Нити обучения (страница 2)

Не взорвалось — именно треснуло. Как лёд под ногами, когда ты уже понял, что провалишься, но ещё не ударился о воду.

Он сел в машину — старый «Хонда CR-V», которую купил три года назад и почти не мыл. Включил двигатель. Дворники заскрежетали по стеклу. Включил радио. Там говорили о новой нейросети, которая писала код быстрее лучших программистов. Эксперт в студии взахлёб объяснял, как это изменит индустрию к лучшему.

Артём выключил радио.

Он выехал на шоссе 101 — главную артерию Долины. В зеркале заднего вида офисное здание уменьшалось, превращалось в точку, исчезало.

Артём смотрел вперёд — на мокрый асфальт, на красные огни попутных машин, на серое небо.

И повторял про себя одну фразу:

Они заменили меня машиной. Значит, я создам машину, которая заменит их всех.

Тогда он не знал, что эта фраза станет его личным пророчеством. И что дождь был просто дождём — последним обычным дождём в его жизни.

Глава вторая. Обида и рождение

После увольнения Артём почти не выходил из квартиры.

Он лежал на диване, смотрел в потолок и слушал тишину. Не ту тишину, которая бывает в горах или в библиотеке — чистую, наполненную. А ту, которая бывает в пустой квартире, когда знаешь, что завтра ничего не изменится, и послезавтра тоже, и через месяц — ничего.

Потолок был белым. Гладким. Без единой трещины. Артём изучил каждый квадратный сантиметр.

Где-то внизу, через бетонные перекрытия, соседи смотрели телевизор. Гул голосов, смех закадровой аудитории — тот самый искусственный смех, который включают, когда шутка не смешная, но надо показать, что весело.

Артёму не было весело.

Телефон лежал на журнальном столике экраном вниз. Он научился не брать его — потому что если взять, то увидишь уведомления. А уведомления были только от банка, который напоминал о платежах, и от Майка, который писал всё реже:

«Держись»

«Как ты?»

«Ладно, я понял. Напиши сам, когда будешь готов»

Артём не был готов. Он не был готов ни к чему.

Первые дни он просто спал. Спал по двенадцать, по четырнадцать часов — просыпался, переворачивался на другой бок и снова проваливался в темноту. Организм брал то, что не дополучил за полтора года выгорания.

На пятый день спать перестало получаться. Он ложился в одиннадцать вечера, закрывал глаза и лежал в темноте. Час. Два. Три. Мысли крутились по кругу, как заевшая пластинка:

Почему я? Что я сделал не так? Как они могли?

В четыре утра он вставал, шёл на кухню, наливал виски — два пальца, не разбавляя. Выпивал. Возвращался в постель. Иногда засыпал под утро. Иногда нет.

На седьмой день он перестал различать дни недели. Понедельник смешался со средой, среда — с субботой. Время потеряло форму, стало тягучим, как сироп. Артём почти не ел. Доставка оставляла коробки у двери — он открывал, смотрел на еду, съедал пару кусочков и оставлял остальное. Коробки накапливались.

Он перестал мыться. Звучит странно — но это правда. В какой-то момент он просто перестал заходить в душ. Щетина превратилась в лёгкую бороду. Зеркало в ванной он завесил полотенцем — потому что не хотел смотреть на человека, который там отражался.

На восьмой день он заставил себя выйти из дома. Не потому, что хотел. Потому что банк прислал очередное уведомление: «На вашем счёте осталось менее 5000 долларов».

Пять тысяч в Сан-Хосе — это две месячные аренды.

Он надел чистую рубашку — единственную, которая ещё пахла не им. Побрился — смотрел в зеркало, пока смывал пену, и не узнавал себя. Глаза ввалились. Скулы заострились. Кожа приобрела землистый оттенок.

Тридцать пять, — подумал он. — Выгляжу на пятьдесят.

Собеседование было в стартапе в Пало-Альто. Рекрутерша с идеальной укладкой улыбнулась ему ослепительной улыбкой.

— Артём, расскажите о себе.

Он рассказал. Двенадцать лет в индустрии. Четыре компании. Опыт с компьютерным зрением, валидацией данных.

— Замечательно. А теперь небольшое тестовое задание.

Она повернула экран ноутбука. Задача была до обидного простой — написать функцию, проверяющую, является ли строка палиндромом. Такие задачи дают джуниорам на первой неделе стажировки.

Артём написал за тридцать секунд.

— Отлично. А теперь… понимаете, Артём, мы ищем человека, который будет работать вместе с нашей системой ИИ. Не вместо. Вместе. То есть вы будете проверять её код, а не писать свой. Вам комфортно с такой ролью?

Он смотрел на неё. На её идеальную укладку. На её улыбку.

— То есть я буду нянькой у нейросети?

Улыбка дрогнула. Артём встал.

— Спасибо за время.

Второе собеседование было через три дня. Другая компания. Другой рекрутер — мужчина в очках без оправы, который говорил так быстро, будто боялся, что его перебьют.

— Артём, у нас позиция Team Lead по валидации. Вы будете руководить группой из шести инженеров. Но есть нюанс. Ваша группа будет обучать нашу ИИ-систему. Вы будете писать не код, а учебные примеры. Система будет анализировать их и учиться.

— Чему?

— Всему. ИИ сейчас — как ребёнок. Ему нужны учителя.

— Какая зарплата?

— Девяносто тысяч.

Он рассмеялся. Вслух.

— Девяносто тысяч за то, чтобы учить машину? Я три года назад получал сто восемьдесят.

— Рынок изменился, Артём. Теперь инженеры не так нужны.

Он вышел, не оглядываясь.

Третье собеседование он прошёл по видео. Женщина из компании в Остине, Техас, предложила позицию Support Engineer.

— То есть техподдержка.

— Ну, если упрощать.

Он сбросил звонок.

В тот вечер он напился в одиночку. Виски закончился на второй бутылке. Потом была водка из супермаркета. Артём пил прямо из горла, сидя на полу в гостиной, прислонившись спиной к стене.

Слёз не было. Он давно разучился плакать.

На двадцать первый день что-то изменилось.

Артём проснулся утром — и впервые за долгое время не почувствовал той тяжёлой пустоты в груди. Вместо пустоты было что-то другое. Острое. Холодное. Чёткое.

Он сел на кровати. Посмотрел в окно.

— Хватит, — сказал он вслух. Голос был хриплым — он не разговаривал ни с кем больше недели. — Хватит жалеть себя.

Он встал. Зашёл в душ — впервые за десять дней. Стоял под горячей водой, смотрел, как грязь стекает по телу. Потом побрился. Надел чистую футболку. Выбросил все коробки из-под доставки. Помыл пол. Проветрил комнату.

Затем открыл ноутбук.

Не для собеседований.

Для другого.

Он начал читать.