Люгорин Гайте – Нити обучения (страница 1)
Люгорин Гайте
Нити обучения
Глава первая. Увольнение.
Артём Воронин узнал о своём увольнении из уведомления на смартфоне.
Он сидел в коворкинге «Horizon Hub» — одном из тех модных пространств Силиконовой Долины, где дизайнеры заплатили миллион за «атмосферу продуктивности»: панорамные окна от пола до потолка, стулья за две тысячи долларов, кофемашина, которая варит латте с рисунком, и тихий lo-fi-бит, который никто не включал добровольно.
Было 11:47 утра.
Солнце светило так идеально, что казалось постановочным. Редкая для Калифорнии облачность подчёркивала каждый блик на стеклянных фасадах. Где-то за стеной смеялась группа маркетологов — тот самый смех людей, которые уверены, что их работа имеет смысл.
Артём правил баг в системе распознавания лиц для банковских камер. Третий раз за неделю. Одна и та же ошибка: алгоритм путал людей с азиатской внешностью при определённом угле освещения. Ничего сложного. Рутинная работа, которую он мог делать почти в полусне. Собственно, последние полтора года он именно так и работал — в полусне.
Телефон в кармане джинсов коротко вибрировал. Один раз. Деловито. Безлико. Артём не обратил внимания. Он дописывал комментарий к строке кода — объяснение для того, кто будет поддерживать систему после него. «После него» звучало как эвфемизм смерти, хотя речь шла всего лишь о следующем спринте.
Вторая вибрация. И третья — подряд.
Он достал телефон.
На экране светилось уведомление от корпоративного портала. Белый фон, синий логотип, чёрные буквы. Всё как всегда — и совершенно иначе.
«Уважаемый Артём Воронин,
Сообщаем вам, что ваша позиция Senior Validation Engineer подлежит сокращению в рамках оптимизации процессов и полного внедрения автоматизированной системы принятия решений версии 4.2.
Последний рабочий день сегодня - 21 октября 2028 года.
Доступ ко всем корпоративным системам и ресурсам будет деактивирован в 18:00.
Благодарим за ваш вклад в развитие компании.
Команда People Operations».
Он перечитал первый абзац. Потом второй. Потом вернулся к первому — как будто слова могли измениться, если посмотреть на них под другим углом.
Слова не изменились.
Senior Validation Engineer. Сокращению. Последний рабочий день — сегодня.
Тридцать пять лет. Два диплома. Двенадцать лет в индустрии. Бессонные ночи. Перелёты в часовые пояса, где он никогда не был. Созвоны с индийскими подрядчиками в три часа ночи. Тысячи строк кода, которые он писал, переписывал, оптимизировал, защищал на код-ревью, хоронил в легаси.
И в конце — уведомление на телефон.
Он поднял глаза.
Коворкинг жил своей жизнью. Парень в цветастом свитере обсуждал инвестиционный раунд. Девушка с розовыми волосами нажимала на клавиши с такой скоростью, будто от этого зависела чья-то жизнь. Кто-то смеялся. Кто-то пил смузи. Мир продолжал вращаться. Для них ничего не изменилось.
Через два стола сидел Майк Чен. Они работали вместе три года — с тех пор, как Артём перешёл в этот стартап из очередной «успешно проданной» компании. Майк был хорошим инженером. Не гениальным, но надёжным. Он всегда носил одни и те же серые худи и пил зелёный чай из термоса, который ему подарила жена.
Сейчас Майк смотрел в свой телефон с тем же выражением лица, с каким люди встречают диагноз.
Артём встал. Подошёл. Сел напротив.
— Тебе тоже ?
Майк поднял голову. Глаза красные — но сухие. Как будто он уже выплакал всё внутри, ещё до того, как получил уведомление.
— Всем. — Майк говорил тихо, почти шёпотом, чтобы не привлекать внимание. — Всему отделу. Новая модель делает нашу работу в семнадцать раз быстрее. Без ошибок. Без выходных. Без зарплаты.
— Без зарплаты ?
— Ну, технически она не получает зарплату. — Майк выдавил улыбку, которая не коснулась глаз. — Мы — просто шум. Устаревший софт. Аппаратное обеспечение, которое пора списать.
Артём смотрел на друга. В голове крутилась одна мысль, тяжёлая и холодная, как камень на дне:
Они заменили меня машиной.
Вслух он сказал:
— Сколько тебе дали?
— Две недели. Формально я ещё числюсь, но доступ к репозиториям уже отключили. — Майк понизил голос до шёпота. — Они боятся, что мы что-нибудь сломаем. На прощание.
— Сломаем?
— Ну, знаешь. Код, который не даёт новой модели работать. Или просто… что-нибудь красивое.
Они помолчали.
Артём вернулся на своё место. Он допил кофе. Кофе был холодным, горьким и единственным, что ещё принадлежало ему по-настоящему.
Остаток дня прошёл в тумане.
Артём сдал ноутбук — женщине в отделе IT, которая извинялась так, будто это она его уволила. Подписал бумаги — три страницы, которые он даже не читал. Собрал личные вещи с рабочего стола: кружку с дурацкой надписью «Keep calm and commit», пару стикеров с котами, старый USB-хаб, который давно уже не работал.
Всё поместилось в один рюкзак.
Двенадцать лет — в один рюкзак.
Майк поймал его в коридоре.
— Ты куда теперь?
— Не знаю. Домой. Выспаться.
— Серьёзно? — Майк посмотрел на него с недоверием. — У тебя ипотека? Страховка? Дети?
— Нет. Ничего.
— Повезло.
Артём хотел сказать, что «ничего» — это не везение. Что пустота не освобождает, а давит. Что лучше бы у него была ипотека и дети, потому что тогда у него была бы причина вставать по утрам. Но он ничего не сказал.
Они пожали руки — сухо, как будто боялись задержаться в прикосновении на секунду дольше положенного.
В 17:58 Артём подошёл к турникету. Пропуск висел на шее — пластиковая карточка с его улыбающейся фотографией. Он приложил её к считывателю.
Ничего.
Приложил ещё раз. Медленно. Будто от этого зависело что-то.
Считыватель мигнул красным. Тишина.
Охранник Рамон — толстый парень из Сальвадора, который всегда здоровался с ним по утрам — виновато развёл руками.
— Извини, брат. Система отключила.
— Система?
— Ну, автоматизация. Она теперь решает, кому заходить. Я ничего не могу сделать.
Артём посмотрел на турникет. Обычный турникет, такие стоят в тысячах офисов по всему миру. Металл. Пластик. Электроника. И внутри — крошечный кусочек кода, который принял решение. Его решение.
Он вышел на парковку. Осенний воздух пах озоном и выхлопными газами. Дождь — редкий для Калифорнии, будто сама природа экономила на спецэффектах — начинался медленно, тяжёлыми каплями.
Артём стоял под дождём и чувствовал, как вода смешивается с потом, стекает по лицу, затекает за воротник.
Внутри него что-то треснуло.