Людвиг Витгенштейн – Культура и ценность. О достоверности (страница 34)

И этот факт входит в основания нашей языковой игры.

559. Следует помнить, что цель языковой игры – сообщить нечто непредсказуемое. То есть ни на чем не основанное. Неразумное (не поддающееся рационализации).

Оно как наша жизнь.

560. И понятие знания сочетается с понятием языковой игры.

561. «Я знаю» и «Вы можете на это положиться». Но далеко не всегда последнее подменяет первое.

562. Во всяком случае важно представлять себе язык, в котором не существует нашего понятия знания.

563. Говорят: «Я знаю, что ему больно», хотя и не приводят к тому убедительных оснований. Все равно что сказать: «Я уверен, что ему…»? Нет. «Я уверен» выражает субъективную достоверность. «Я знаю» означает, что я это знаю, и с тем, кто не знает, нас разделяет разница в глубине понимания. (Возможно, основанная на разнице в обширности опыта.)

Если я говорю: «Я знаю» в математике, основанием для этого высказывания будет доказательство.

А если в двух этих случаях вместо «я знаю» сказать «можете на это положиться», в каждом случае замещение будет происходить особым способом.

И замещение имеет пределы.

564. Языковая игра: носить кирпичи, сообщая о количестве доступных камней. Количество порой оценочное, порой – счетное. И возникает вопрос: «Вы верите, что осталось столько-то камней?» Ответ будет: «Я знаю, что их столько; сам сосчитал». Но здесь «я знаю» можно опустить. Если же, однако, имеется несколько способов узнать нечто наверняка, например счет, взвешивание, измерение, тогда фраза «я знаю» может заменять собой объяснение того, как я узнал.

565. Но тут не присутствует никакое «знание» о том, что это называется «плита», это – «опора» и т. д.

566. И ребенок, который учится моей языковой игре, не учится говорить: «Я знаю, что это называется плитой».

Конечно, есть языковые игры, в которых дети используют такие предложения. Из чего следует, что дети уже способны использовать имена, едва их узнав. (Как если бы кто-то сказал мне: «Этот цвет называется…») Итак, если ребенок научился языковой игре в строительство, можно сказать что-то вроде: «А этот камень называется…», и тем самым исходная языковая игра расширяется.

567. Теперь к моему знанию, что меня зовут Л. В. Аналогично ли оно тому знанию, что вода закипает при 100 °C? Конечно, вопрос сформулирован неверно.

568. Если одно из моих имен используется крайне редко, тогда может случиться, что я его не знаю. Принимается как данность, что я знаю свои имена, лишь потому, что, как и любой человек, я ими постоянно пользуюсь.

569. Внутренний опыт не покажет мне, что я что-то знаю.

Посему, если я вопреки тому говорю: «Я знаю, что меня зовут…», это очевидно не эмпирическое суждение.

570. «Я знаю, что это мое имя; у нас всякий взрослый знает, какое у него имя».

571. «Меня зовут так-то; можете на это положиться. Если выяснится, что это не так, вам не придется верить мне в дальнейшем».

572. Не кажется ли мне, что я не могу ошибаться относительно своего имени?

Это выражается в таких словах: «Если тут ошибка, значит, я безумен». Отлично, но это просто слова; какое влияние они оказывают на употребление языка?

573. Через невозможность убеждения меня в обратном?

574. Вопрос в том, к какому роду относится суждение: «Я знаю, что в этом не могу ошибаться» или же: «Я не могу в этом ошибаться»?

Это «я знаю» кажется выводимым из всех оснований сразу: я просто знаю. Но если вообще возможен вопрос об ошибке, тогда должно быть возможно и проверить, действительно ли я нечто знаю.

575. Посему целью фразы «я знаю» может быть указание на то, можно ли на меня полагаться; но там, где это происходит, полезность этого знака извлекается из опыта.

576. Можно сказать: «Откуда мне знать, что я не ошибаюсь относительно своего имени»? И если ответом будет: «Потому что я часто его использую», могут спросить: «Откуда мне знать, что я и тут не ошибаюсь?» И, значит, вопрос: «Откуда мне это знать?» уже не имеет никакого значения.

577. «Мое знание о собственном имени абсолютно определенно».

Я откажусь принимать доводы в пользу обратного.

И что значит «Я откажусь»? Это выражение намерения?

578. Но не может ли высший авторитет убедить меня, что я не ведаю истины? И мне придется просить: «Научи меня!» Придется открывать глаза.

579. Часть языковой игры в имена собственные состоит в том, что всякий твердо знает собственное имя.

20.04.1951

580. Вполне может быть, что, говоря «я знаю», я неизменно ошибаюсь. (Это показывается.)

581. Но возможно, что я не способен помочь себе и потому продолжаю твердить: «Я знаю». Однако спросите себя: откуда ребенок узнает это выражение?

582. «Я знаю, что» может означать: «Я вполне знаком с этим» или «Это наверняка так».

583. «Я знаю, что имя этому такое-то». Откуда вы знаете? «Я усвоил…»

Могу ли я заменить «имя такое-то» на «я знаю» в данном примере?

584. Возможно ли использовать глагол «знать» лишь в вопросе: «Откуда вы знаете?», следующем за простым утверждением? Вместо «я уже это знаю» можно говорить «я знаком с этим», и это будет следовать за сообщением о факте. Но что говорить вместо «я знаю, что…»?

585. Разве «Я знаю, что это дерево» не сообщает отличное от: «Это дерево»?

586. Вместо: «Я знаю, что это» можно сказать: «Я могу сказать, что это». И если принять эту форму выражения, что станет с фразой: «Я знаю, что это»?

587. Возвращаясь к вопросу, сообщает ли «я знаю, что это…» нечто отличное от «это…». В первом суждении упоминается говорящий, во втором – нет. Но это не показывает, что у суждений разные значения. При всех условиях первое предложение часто заменяется вторым, а последнее нередко подчеркивается особой интонацией. Ибо люди говорят по-разному, когда делают неоспоримые утверждения и когда произносят утверждения, которые можно оспорить.

588. Но разве я употребляю фразу «Я знаю, что…» не для того, чтобы охарактеризовать особое состояние, тогда как простое утверждение «это…» ничего подобного не характеризует? И все же часто на такие утверждения отвечают вопросом: «Откуда вы знаете?» Но, разумеется, лишь потому, что факт, мною утверждаемый, позволяет понять, что я его знаю. Это можно сформулировать и следующим образом: в зоопарке может висеть указатель «Зебра», но не «Я знаю, что это зебра».

«Я знаю» обладает значением, лишь когда его произносят. С учетом этого не имеет значения форма, будь то «я знаю» или «это…».

589. Как человек учится осознавать собственное состояние познания?

590. В лучшем случае можно говорить об узнавании состояния, такого, о котором говорится: «Я знаю, что это». Здесь можно удовлетвориться тем, что действительно что-то знаешь.

591. «Я знаю, какой породы этой дерево. Это каштан».

«Я знаю, какой породы это дерево. Я знаю, что это каштан».

Первое суждение звучит более естественно, чем второе. «Я знаю» обычно произносят во второй раз, если хотят особо подчеркнуть достоверность; например, чтобы предупредить возражения. Первое же «я знаю» грубо означает «я могу сказать».

Но в ином случае можно начать с наблюдения «это…», а затем, когда возразят, продолжить: «Я знаю, какой породы это дерево» и тем самым подчеркнуть свою уверенность.

592. «Я могу сказать, что это за… без тени сомнения».

593. Даже когда «я знаю» возможно заменить на «это…», все равно нельзя заменить отрицание одного отрицанием другого.

С «я знаю» в наши языковые игры вводится новый элемент.

21.04.1951

594. Меня зовут Л. В. Если кто-то станет возражать, я незамедлительно укажу на связи с бесчисленными фактами, которые делают это утверждение достоверным.

595. «Но я могу вообразить, что все эти связи никак не соотносятся с реальностью. Почему бы не счесть это положение аналогичным случаем?»

Если я воображу такого человека, я также воображу и реальность, мир, его окружающий; и воображу, как он мыслит (и говорит) вопреки этому миру.

596. Если кто-то скажет мне, что его зовут N. N., будет осмысленно спросить: «А вы не ошибаетесь?» Это допустимый вопрос в данной языковой игре. И ответ на это, утвердительный или отрицательный, также имеет смысл. Конечно, этот ответ тоже может быть ошибочным, то есть возможны случаи, когда он будет ошибочным, но это не лишает вопрос «А вы не…» и ответ «Нет» значимости.

597. Ответ на вопрос: «А вы не ошибаетесь?» придает суждению определенность. Ответ может быть таким: «Не думаю».

598. Но нельзя ли ответить на этот вопрос так: «Я опишу случай, и вы сами решите, могу ли я ошибаться»?

Например, если возникает вопрос о чьем-либо имени, факт может заключаться в том, что этот человек никогда не пользовался своим именем, но прочитал его в каком-то документе; с другой стороны, ответ может быть таким: «Я ношу это имя всю жизнь, меня так называют все вокруг». Если это не тождественно фразе: «Я не могу ошибаться», тогда последняя вообще не имеет значения. Тем не менее она очевидно указывает на весьма важное различие.

599. К примеру, можно описать достоверность суждения, что вода закипает при температуре около 100 °C. Это не суждение, которое я некогда слышал (наподобие мимолетного упоминания). Я сам проводил эксперимент в школе. Суждение относится к числу элементарных суждений из учебников, которым в этом отношении можно доверять, поскольку… Можно привести возражения против этого, которые покажут, что люди склонны считать достоверным то-то и то-то, что в дальнейшем, по моему мнению, оказывается ложным. Но довод бессмысленен. Говорить: в конце концов мы лишь добавляем основания, которые полагаем основаниями, значит не говорить ничего.