Людо Мартенс – Другой взгляд на Сталина (страница 9)
Внимательное изучение материалов открытой печати позволяет заключить: утверждение о том, что Ленин требовал смещения Сталина с должности руководителя высшего партийного органа, является надуманным. Мы видим не столько критику в адрес Сталина, – учитывая гневливость Ленина, довольно сдержанную и незначительную, – сколько обоснование неоспоримого лидерства Иосифа Виссарионовича ввиду его политического, делового, биографического превосходства над прочими претендентами на эту роль.
Политических претензий к Сталину – а это главное – Ленин почти не имел. О своём идейном наследнике он отзывался в превосходной степени или как минимум положительно, и лишь в конце жизни два-три раза упрекнул его в том, что можно отнести к разряду мелких, скорее бытовых недостатков, которые, в общем, были свойственны также ему самому. Поэтому строгие, но несущественные упрёки были извинительны как для уходящего вождя, так и для заступающего на этот пост.
К тому моменту за плечами Сталина уже было семь арестов, десять тюрем, шесть ссылок, пять побегов, две революции и гражданская война. В результате чего в 1920-м в большевистской печати его впервые назовут вождём. Ныне, и присно, и во веки веков. Но ещё задолго до этого, в 1910-м, ссыльные, познакомившись с Иосифом Джугашвили, прибывшим по этапу в Сольвычегодск Вологодской губернии, назвали его Кавказским Лениным.
Те, кто болтает о том, что Сталин до конца 1920-х был, дескать, неприметным функционером, неприкаянной пешкой рядом с другими по-настоящему, мол, значительными фигурами, не понимают, какое скудоумие демонстрируют.
В руководители Сталина выдвигали соратники, высоко ценившие доскональное знание им марксизма, беззаветную преданность партии и выдающиеся организационные способности. По предложению Ленина ещё в 1912 г. Сталина заочно кооптировали в Центральный Комитет РСДРП и в Русское бюро ЦК, и он с тех пор бессменно находился в большевистских верхах.
Кто направлял и организовывал работу ЦК и Петроградского комитета после свержения царя в феврале 1917 года, до возвращения Ленина из эмиграции? Сталин. Накануне революции он стал членом первого Политбюро ЦК. Сразу после Октября Сталин вошёл не только в состав Советского правительства, но и в так называемую «четвёрку» – узкую группу руководителей во главе с Лениным, созданную для решения важных и безотлагательных партийно-государственных дел. Не случайно во время своего первого отпуска в конце 1917-го Ленин именно Сталину поручил исполнять обязанности Председателя Совета Народных Комиссаров. Кроме назначения на пост наркома по делам национальностей, Сталину вскоре поручили руководство наркоматом госконтроля, впоследствии Рабкрина – рабоче-крестьянской инспекции. Он стал членом ВЦИК, Реввоенсовета республики, коллегии ВЧК и куратором этого органа по партийной линии.
Другие его должностные ступени и полномочия, особенно периода гражданской войны, заслуживают не меньшего внимания. Однако буду короток. Спасать положение, затыкать дыры на фронтах, разваленных Троцким и его многочисленной креатурой, ЦК партии бросал Сталина, других столь же талантливых большевистских военачальников. У Сталина состоялись десятки командировок – их насчитывают до 80, – в результате которых выиграны все бои, сражения, битвы и кампании, проведённые по его планам и под его руководством.
Этот небольшой экскурс в сталинскую биографию позволяет заявить: закономерности партийного роста Сталина и его колоссального идейно-политического и государственного влияния привели к тому, что сразу после окончания гражданской войны он по рекомендации Ленина избирается Генеральным секретарём ЦК. Это не была «техническая должность», как спешат принизить её антисталинцы. Это был пост главы партии, созревшего преемника ленинского курса, сосредоточившего в своих руках, по словам Ленина же, «необъятную власть».
Вот тебе и «пешка», которая с первых дней советской власти являлась одним из высших представителей этой власти в масштабе целой страны!
Из других разделов книги я бы выделил тот, где рассказывается о Второй мировой войне – глава «Сталин и война с фашизмом». Мартенс сжато, но весьма последовательно и в высшей степени исторично повествует о предвоенной поре, об интриганской, чтобы не сказать вероломной и подлой дипломатии европейских держав, мечтавших стравить Германию и СССР, а самим остаться в сторонке. С возмущением пишет он о беспочвенных обвинениях Хрущёва, нагло заявившего на XX съезде КПСС, что Сталин не готовил страну к войне. Но негодует он не только по поводу хрущёвской клеветы: «В зале были десятки маршалов и генералов, которые знали, до какой степени смехотворны эти измышления. В то время они не сказали ни слова. Их узкая специализация, их исключительный милитаризм, их отказ от политической борьбы в армии, их отказ от политического и идеологического руководства партии над армией – все эти факторы привели к хрущёвскому ревизионизму. Жуков, Василевский, Рокоссовский, все великие военные вожди никогда не признавали необходимость чистки в армии в 1937–1938 годах. Не поняли они и политического подтекста процесса Бухарина. И они поддержали Хрущёва, когда тот заменил марксизм-ленинизм домыслами меньшевиков, троцкистов и бухаринцев. Таково объяснение молчания маршалов в ответ на ложь Хрущева о войне. Они отвергли эту ложь позднее, в своих мемуарах, когда это уже не имело никаких политических последствий и эти вопросы стали чисто академическими».
Неправ Мартенс, пожалуй, лишь в отношении одного человека – Рокоссовского. Тот вслух выразил протест, когда Хрущёв попробовал привлечь маршала к поддержке своих вздорных антисталинских пассажей. А в остальном, в пух и прах разнося хрущёвские бредни, бельгийский автор проявил объективность, правдивость, документальность, – столь редкие признаки в западноевропейской литературе о войне.
Мне бы хотелось закончить предисловие лаконичными отрывками из доклада Людо Мартенса на конференции, организованной Институтом марксистских исследований, посвящённой 50-летию со дня смерти И. В. Сталина. Конференция состоялась 5 марта 2003 года в Свободном Университете Брюсселя и носила международный характер. На ней присутствовали представители Голландии, Франции, России. Болгарии. Такие же конференции и собрания прошли во многих странах.
«Сегодня… вспоминают Сталина как величайшего революционера. При Сталине Советский Союз совершил невиданный исторический рывок, знаменующий великий переломный пункт в истории человечества. Сталин руководил самой великой революционной войной в истории – антифашистской Великой Отечественной войной. Сталин поощрял освободительские войны во всём колонизированном мире, особенно в Азии, в первую очередь в Китае и в Индии.
Сегодня мы вспоминаем Сталина, потому что его творчество остаётся крайне важным для будущего человечества. Имя Сталина олицетворяет четыре больших революционных сражения, которые решат судьбу человечества в XXI веке: борьба за экономическое развитие, борьба за независимость, борьба за мир и борьба за социализм. (…)
Сталин не был мстительным, он мог прощать прежние ошибки товарищей и дать им второй и даже третий шанс[9].
Нацист Геббельс записал в своём дневнике 8-го мая 1943 года: „Фюрер напомнил случай с Тухачевским и сказал нам, что мы ошиблись, когда мы верили тому, что Сталин развалил Красную армию. Наоборот. Сталин освободился от всех оппозиционных кругов в Красной армии и достиг того, что в этой армии больше нет пораженческих кругов“. (…)
…Американский дипломат Уильям Аверелл Гарриман отмечал в Сталине „большой ум, невероятную способность проникнуть в детали, прозорливость и удивительную человечную чувствительность. Он был лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, во многих отношениях он самый результативный руководитель войны“. (…)
Ревизионистская политика Хрущёва… положила начало политическому и идеологическому перерождению советского общества. (…)
При Брежневе социалистическая экономическая система была еще прочной, но… отставала и всё больше начинала управляться капиталистическими экономическими методами. Разрасталась теневая, капиталистическая экономика, шло перерождение руководящих структур партии».
Напоследок стоит сказать о том, что Партия Труда Бельгии тоже не вынесла давления оппортунистических тенденций. Так, если Л. Мартенс высоко ценил достижения северокорейских коммунистов, которые в условиях неправомерных международных санкций, свирепой блокады и провокаций выстояли в одиночку после гибели СССР, то новый лидер ПТБ Петер Мертенс в 2014 году ничтоже сумняшеся изрёк: «Мы окончательно отказались от догматизма и экстремизма. (…) Режим в Северной Корее – это милитаристская династия, это диктаторский режим, который выступает против всех наших принципов».
Так и хочется спросить, не у Троцкого ли нахватался ты своих принципов?
В настоящее время международное комдвижение (свыше 100 партий и организаций) ещё не полностью пришло в себя после мощного и коварного удара, нанесённого ему на рубеже 1980–90-х годов продажным руководством социалистического лагеря, действовавшим заодно с западным империализмом. (Были и остались непродажные руководители, но я сейчас не о них). Идейный раскол, заложенный в недра комдвижения в 1956 году, не только не преодолён, но ширится и углубляется. Отчасти это явление можно приветствовать. Ведь происходит очищение от нестойких, кристаллизуется ядро будущего глобального коммунистического сопротивления мировому капиталу. Но Иудин грех XX съезда сам по себе останется несмываемым до тех пор, пока сталинизм не победит, по крайней мере, на бывшем советском пространстве.