Людмила Закалюжная – Опасное творение (страница 4)

– И я, – прошептала я, взглянув на Франсуа, а он сидел так близко и серьезно смотрел темно-карими глазами.

– Если вдруг передумаете остаться у крестного и захотите в Париж, то я с большим удовольствием покажу вам город любви, – грустно усмехнулся чтец, словно расставание со мной много значило для него.

– Я не смогу… поехать с вами, у меня есть… жених и обязательства перед семьей, – я твердо произнесла. Я врала, понимая, что так лучше для моей безопасности, но если бы я могла себе позволить узнать Франсуа поближе, то сделала бы это. Меня не пугало, что он старше на восемь лет или даже больше, что был в разводе, что я знаю его лишь несколько часов. Возможно, большую роль сыграло обаяние Франсуа или ямочки на щеках, а возможно, аристократическое благородство. Я не знала, но ощущала внутреннее родство с чтецом. Мне было легко с ним общаться, и я начала доверять журналисту.

– Эх, а я уж думал, что судьба подарила мне вас, – вздохнул маг, откинувшись на спинку сиденья. – Но если однажды вы вдруг окажетесь в Париже, я буду рад вас увидеть. Поверьте. Здание нашей газеты расположено напротив полицейского участка…

Франсуа продиктовал мне улицу и номер дома и попросил, чтобы я дважды повторила за ним. «Мы никогда больше не увидимся», – грустно думала я, глядя, как за окном мелькают старинные дома. За мной гнались искатели, а я вдруг расстроилась из-за чтеца. «Возьми себя в руки, Виви. Быстро», – приказала я себе, потому что растаяла от слов Франсуа, еще немного – и могла согласиться на Париж. Меня удерживали от этого решения преследователи, которых я ужасно боялась.

Таксист остановил машину возле дома крестного. Старинный особняк выделялся среди разношерстных зданий строгостью и величием.

– Прощайте, удачи вам, месье де Морель, – быстро проговорила я, чтобы не передумать, и вышла из машины.

– Всего доброго, мадемуазель Сильвия, – пожелал мне Франсуа. – Я подожду вас здесь и, если через пятнадцать минут вы не выйдете, уеду.

Создатель, выходить я не собиралась. Твердой походкой направилась к старинному дому. Звонок на двери явно не принадлежал тому времени, когда было построено это здание. Пожилой дворецкий быстро открыл мне дверь.

– Привет, Дидье, крестный дома? – весело спросила я, стараясь отогнать плохое предчувствие, которое медленно подбиралось ко мне.

– Простите, мадемуазель Дюран, но месье де Паризо нет дома. Он уехал рано утром и просил передать вам записку, если вы появитесь.

– Как уехал? – опешила я. Что теперь делать? Сердце забилось сильнее, а грудь сдавило от отчаяния. Искатели тогда доберутся до меня, это лишь вопрос времени.

– Месье де Паризо очень торопился, еще даже не рассвело, когда он вызвал такси. Он оставил вам письмо, мадемуазель Дюран. – Дворецкий вынул из кармана белый запечатанный конверт. – Вам плохо? Может, принести воды? Вы очень побледнели, мадемуазель…

– Да, Дидье, можно.

В горле вдруг пересохло, и я просто рухнула в кресло, быстро разрывая конверт дрожащими пальцами. На ладонь выпала маленькая белая таблетка. Стикс! Она могла спрятать меня от искателей на целые сутки. Я знала, что крестный позаботится обо мне. Торопливо достала небольшой листок, где было написано всего три слова: «Помощь. Свет. Храм». Что они означали? «Думай, Виви, думай».

Дидье вернулся со стаканом воды, и я тут же выпила стикс. Вот вам, искатели, скоро вы потеряете мой след.

– Крестный не говорил, куда направился? – на всякий случай спросила я дворецкого.

– К сожалению, нет, мадемуазель Дюран, – ответил Дидье. Он действительно расстроился и грустно улыбнулся мне.

Надо только понять, что значат три слова. Помощь —тут и так все ясно, указано место, где я могу ее найти. Храм… скорее всего, говорится о доме, в котором мне окажут помощь. Свет. Я не могла понять, а, нервничая, соображала туго. Глаза невольно осмотрели холл, широкую лестницу на второй этаж, большое окно со шторами цвета карамели. Портрет крестного на стене, а рядом парижский пейзаж, на котором изображены Елисейские поля. И вдруг меня как током ударило. Свет. Париж называли не только «городом любви», но еще «городом света». Именно в Париже впервые в мире появилось уличное газовое освещение, но в этом названии есть и другой смысл. Париж во многом был городом просвещения, революционных и творческих идей, он нес свет науки всем жаждущим знаний.

Я вскочила со стула и, попрощавшись с Дидье, выбежала на улицу, уверенная, что Франсуа уже укатил, но маг терпеливо ждал меня в такси.

– Вы еще не передумали поехать в Париж? – улыбнулась я, а сердце в груди продолжало с волнением биться.

Страх отступил, возможно, потому что я приняла таблетку или ехала в Париж с благородным чтецом. Так или иначе, я была рада продолжить путешествие с Франсуа.

– Я надеялся, что у вас изменятся планы и вы решите отправиться в Париж, – довольно усмехнулся чтец. И от его теплой улыбки стало так хорошо на душе. Страхи все исчезли. У меня все должно получиться. Я знала, куда отправляюсь, и надеялась там встретить крестного. Пока я не понимала его поступка, но была уверена, что Люка не просто так уехал, у крестного, наверняка имелись веские причины.

– Что ж, так вышло, что мне нужно в Париж и желательно попасть на утренний поезд. Я буду вам признательна, если вы довезете меня до вокзала, – взглянула на чтеца, уже зная его ответ. Как все удачно складывалось, но теперь меня это не настораживало.

– Буду счастлив, если вы, мадемуазель Сильвия, составите мне компанию, – обрадовался журналист и подвинулся, освобождая мне место на заднем сиденье машины. Хлопнув водителя по плечу, Франсуа вежливо попросил: – На вокзал, месье.

Таксист повернул ключ зажигания, машина заурчала и мягко тронулась с места.

– Если мы успеем, то после обеда уже будем в Париже, – произнесла я, глядя, как мелькают дома за окном. Тулуза просыпалась, и первые пешеходы уже появились на бульварах, автомобилей становилось все больше.

– Вы знаете, где остановитесь? – тихо спросил чтец. Я совершенно об этом не думала, считая, что проблем не будет, крестный позаботится обо мне. Скорее всего, Люка ждет меня в храме. В крайнем случае, движение Истины найдет ночлег, не бросит в беде, но Франсуа об этом знать не следовало.

– У меня в Париже есть подруга, если что, отправлюсь к ней, – соврала я, беспечно пожав плечами. Ни с кем я особо не дружила в Академии Создателей, считая всех полукровок ниже своего достоинства, а они, видимо, чувствовали мое отношение и старались как можно меньше общаться со мной. Журналист не отставал, видимо, сказывались профессиональные качества и начал задавать неудобные вопросы.

– Мадемуазель Сильвия, почему вы не остались у крестного?

– Так вышло, что он… уехал, – ответила я, и грудь снова сдавило от обиды на Люка. Убедитель знал, что мы с отцом должны приехать в Тулузу. Почему не дождался? Неужели решил, что нас арестовали? А если… крестный отправился в Бордо? Ведь его там могут схватить искатели! Тогда я останусь совсем одна. «Виви, прекрати! Не нагнетай!» – мысленно рявкнула на себя и так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони. – По делам. Крестный передал через дворецкого записку, что ждет меня в Париже.

– Не нервничайте так, мадемуазель. Я беспокоюсь за вас, опасно для девушки одной ехать в большой город. Если вам есть у кого переночевать, я только рад. Но все же могу я вас проводить? – И снова эта улыбка и ямочки на щеках. Отказать невозможно. Темно-карие глаза гипнотизировали, и я чуть не согласилась, но вовремя вспомнила, что журналисту вовсе не нужно знать, что я отправлюсь к храму движения.

– Думаю, не стоит, месье де Морель, вы и так много сделали для меня. Зачем вам лишнее беспокойство? Если вы в Париже посадите меня в такси, то я уже буду вам признательна, – я вежливо отказала Франсуа, довольная, как удалось это сделать. Элегантно, без грубости и обидеться не на что.

– Как скажете, мадемуазель, я больше не стану настаивать, – чтец внимательно наблюдал за мной, будто давал шанс передумать. Но я уже все для себя решила.

Таксист высадил нас возле главного вокзала, который носил громкое название Тулуза – Матабио. Старое здание тысяча девятьсот пятого года постройки несколько раз ремонтировалось, но все же смотрелось важно на фоне остальных домов. В семь утра в кассе оказалось мало народа, и вскоре я держала в руках билет на поезд до Парижа с двумя остановками: Лимож и Вьерзон. Франсуа хотел купить все сам, но я отказалась. Деньги у меня были, отец успел сунуть в рюкзак толстый кошелек, прежде чем я вылетела на машине из гаража. Не в моем характере быть обязанной хоть кому. Никогда не попрошайничала, с голода стану помирать, а руку для милостыни не протяну.

Стрелки часов неумолимо приближались к семи утра, поэтому мы с чтецом поспешили на перрон. В громкоговоритель уже объявляли, что поезд Тулуза – Париж отправится в рейс через десять минут.

– Я с детства люблю поезда больше, чем автомобили,– торопливо говорил Франсуа, пока мы бежали по мосту к нужной платформе— Мой отец работал машинистом и часто брал меня с собой.

«Не мог чистокровный маг водить поезда», – тут же мелькнула в голове мысль и захотелось подальше отстраниться от журналиста. Значит, магия досталась чтецу от матери. Все обаяние Франсуа исчезло для меня напрочь, когда я подумала о том, что он полукровка. С детства мои родители внушали мне, что настоящие маги – только чистокровные, остальные —подделка.