Людмила Заичкина – Дети Атлантики (страница 8)
Но дальше всех пошла местная природа. Юмор у нее, скажем, совсем не цветной. Она демонстрирует его масштабно, эпично, как и пристало всем явлениям в Штатах. Однажды в тихий безветренный день перед нами на улице вдруг, как в отличном хорроре, появляется бесконечная, глухая, серая стена. Ничего подобного мы в жизни не видели. Смотрим направо, налево, ей в обе стороны нет конца. При этом над головой ни облачка. Ужас! Я буквально каменею и не могу на нее не смотреть. Что это такое?
– Бежим! – Дэнис больно хватает меня за руку и силой тащит в противоположном от нее направлении.
Я оглядываюсь зачем-то на секунду назад, а стена приближается, приближается. Она гонится за нами, словно пытаясь поглотить все вокруг, она намного быстрее нас. Начинаю кричать, вокруг все вдруг становится абсолютно монохромным.
– Мы не успеем! – И бах – с неба мне в спину бьет поток воды такой силы, как если бы разом опрокинули ванну. Добегаем до ближайшей крыши здания автопроката и видим, как стена, сметая все на своем пути, движется к югу South Beach. Мы же стоим насквозь мокрые и ошалевшие в потоках тропического ливня.
– Телефон умрет?
– Думаю, уже умер.
– Смотри, и кабриолетам крышка, а я думал взять покататься.
Вот такая она, Южная Флорида. Можешь сколько угодно думать о своем, планировать, мельтешить, пока не появится стихия. В этом тропике ты бесконечно мал, ты просто капля. Так что не стоит даже ни беспокоиться ни о чем, ни суетиться.
После этого посвящения я и моя обретенная земля становимся ближе. Я с покорностью принимаю отведенное мне место сошки, она в ответ ласкает мои ноги прохладной пеной прибоя. Пока на балконе второй день сохнут кроссовки, на кухне квартиры с рыбками кипит жизнь. Выпекается ананасово-кокосовый хлеб. Задействованы все рецепты: от идола американских домохозяек Марты Стюарт до блогеров новой волны. В облаке муки крутится Мила, жонглируя мерными чашами, сокрушаясь, что снова вышел кекс, а не хлеб. А Дэнис – что нужны новые джинсы, старые сели. Не сели, дарлинг, малы!
Дэнис и Мила вдвоём втаскивают в дом исполинскую тушку индейки. Тантрический центр приготовления еды по задумке смещается на мою кухню. День благодарения – великая трапеза из многих блюд под покровительством такой мощной практики, как благодарность небу. Да я в тортилью расшибусь, но в этот день почувствую на своей кухне ту самую священную женскую силу. Привлеку как жрицу Беатрис, куплю все травы и специи в свежем виде, произнесу их названия вслух, оденусь как на свидание с парнем и буду самозабвенно медитативно творить. Беа и Хамид официально приглашены в "Атлантис" разделить с нами семейный ужин.
Но сценарий выходит иной. Накануне Дня благодарения индейку замачивают в рассоле и оставляют мариноваться на всю ночь. А наша огромна и не влезает ни в одну кастрюлю, как не помещается и в алюминиевый таз, который оставила нам синьора-арендодатель. Отвожу ей всю широченную раковину на кухне и заливаю соленой водой. Получается очень комично. Из-под воды торчит огромный бледно-розовый полысевший зад в редких перьях. Беа заглядывает узнать, как идут дела, но видит его и начинает до слез смеяться. Я тоже не могу пройти мимо. А мне его еще щипать!
Дэнис вообще не из тех, кто такое пропустит. Он приправляет зад такими эпитетами, что я надуваюсь и краснею от истеричных приступов смеха. Ночью просыпаюсь от жажды, плетусь на кухню, а бледнолицый зад сияет из раковины при свете бледной луны. Индейка побеждает пилигримов. Стрела с ядом хохота и икоты настигает меня, ай, я сползаю по стене, и Дэнис вскакивает, думает, что-то случилось.
К полудню следующего дня беру себя в руки, надо ровно дышать. Беатрис со всей присущей ей грацией варит подливку на моей кухне. За соседней конфоркой – я, поджариваю хлебный гарнир. Обе в коротеньких шортах, обе поем флоридианские песни. Беа – о том, что для соуса нужны потрошки и чтобы позднее я непременно собрала сок индейки из блюда и разбавила им подливку. Я – о том, что забыли купить клюквенный соус и надо бежать в магазин. В кастрюлю летит шалфей и тимьян, гималайская соль и зира. Всю кухню заливает густой аромат кайенского перца, апельсина, корицы, чуть разбавленный теплым полуденным бризом, влетающим в окно. Все постепенно начинает закручиваться в магическое действо, но так и застывает в этой точке.
В ней много удовольствия от вкуса, и в ней украшенная созвездиями ночь, в ней тихий плеск и счастье от общения с друзьями. И пятка Ролекса, которая образует милый бугорок в моем боку, которую не запихнуть назад, ведь в животе нет места. И много-много благодарности за все. Но не хватает лишь ее, my special guest star – Инвати. И очевидно лишь одно. Смеяться слишком много – позволить духу вылететь в окно.
Еще до рассвета просыпаюсь от тихого протяжного зова Инвати. И чувствую ее рядом. Она ощущается как сила, как невероятная свобода, как полная уверенность – то, что происходит с тобой, безопасно. Она вытесняет во мне все милое и наивное, все вопросительное, наполняя взамен острым сознанием своих инстинктов, энергии, непоколебимости, решительности. Я встаю, плечи сами распрямляются, распахивается взгляд и в легких будто больше кислорода. Она зовет меня на океан.
Бесшумно одеваюсь, целую Дэниса. Он спит, как мирно спит весь остров. Пляж никогда не бывает одинок, но только не на утро после Дня благодарения. Оно единственное в году, когда флоридианцы, как младенцы, дремлют после сытной трапезы под колыбельные прибоя. И только разбуженный древней силой счастливчик забирает все. Мне достается все небо оттенка розового кварца, весь бесконечный сиреневый пляж и шелковая гладь океана, такого смиренного, как никогда. Сажусь у кромки воды и вижу едва появившуюся рыжую макушку солнца и дорожку света на воде, которая ласковым сверкающим ковром стелется ко мне, словно протягивает с приветствием руку – you are welcome, Mila. Беременные флоридианки кладут левую ладонь на свое сердце, правую – на живот, закрывают глаза и ищут связь между собой и будущим ребенком. И связь с природой всего живого на Земле. Они воссоединяются с младенцем, ощущая свое единовременное единство с ним и разность. Togetherness – так это звучит на их языке.
Я делаю так же. Долгий вдох, выдох – и представляю сына взрослым. Не беззащитным малышом на моих руках и не озорным мальчишкой, который пускает камнем блинчики по воде. Мне хочется встретиться с ним в точке, где нам обоим по тридцать. Я представляю его взрослым мужчиной, который сидит рядом, смахивает челку со лба, что-то машинально рисует рукой на песке, и мы болтаем о том о сем. Какой он? Человек, рожденный на океане. Человек, который привел нас на этот уходящий под воду остров. Мне не видны черты его лица, но чувствую харизму, великодушие, уверенность его отца – и ту же теплую улыбку.
Он обожает так сидеть болтать со мной, мы на одной волне, в нем моя способность сильно чувствовать и видеть. Мне тоже интересно с ним болтать, ему откроют больше тайн, чем мне. Подумайте, он тоже так уверен. Он метко шутит. В нем много доброты и мудрость поколений, пришедшая как дар. И неприятие стереотипов и стандартов. Как Маяковский. Тот же дерзкий вайб. И вместе с тем едва заметное принятие, смирение.
– Как его зовут? Кто этот Он?
– Да ты серьезно, мам? Это же я – …
Дэнис уверен, что это он придумал Ролексу имя. Был момент, сознаюсь, когда мы вдвоем услышали его в фильме. Но кто первый присвоил? Дэнис по умолчанию уверен в себе. Это его природные настройки. Более того, эта уверенность имеет свойство расти и поглощать все живое вокруг, как плотоядное растение, если и сам Дэнис основательно подкрепился. А вчера, ну сами знаете… Уверенность – его альтер эго, которое мерит квартиру туда-сюда широкими шагами, топая пятками, захватывая собой все пространство. Он раскачивает порой мою шлюпку так, что того гляди плюхнусь в воду.
– Надо ехать на Ки-Уэст, пока ты не родила. И срочно. Времени впритык, я хочу путешествовать, а не торчать на пляже. Завтра же едем, собирайся. – И никаких тебе лазеек для моих сомнений: вдруг роды застанут нас по пути? – Пока ты болтаешь тут с собственной аурой, жизнь пройдет! Со всеми сомнениями – к Розлин. Я беру камеру и дрон. Кто хочет, тот со мной. И да, мне звонили друзья из Москвы, они откуда-то в курсе подробностей нашей жизни.
– Я знаю откуда. Это блог растет, им в сети делятся вовсю, – легко пожимаю плечами, – около тысячи человек вчера читали.
– Что? У тебя блог вырос в десять раз за несколько дней, а ты делаешь вид, словно это ерунда какая-то?
– Почему ерунда, мне приятно. Последние посты стали напоминать обратный отсчет перед появлением Ролекса. Вышел прямо сериал про американскую больницу! Он еще и обрывается каждый раз на самом интересном месте. Даже я втянулась за ним следить.
– И в чем интрига?
– Удастся ли главной героине в суровом и прагматичном мире искусственных стимуляций родов и эпидуральных анестезий, в которых погрязла Южная Флорида, родить самой? Позволят ли ей местные врачи прожить это? – Смеюсь. – На самом деле, думаю, это деньги, Дэнис. Там много о том, как прилично сэкономить в такой поездке.
– Хм, любопытно. Пиши дальше, но если останется время. Потому что у тебя его нет и не будет. Собирайся, едем на Ключи. Поторопись! Кабриолеты в прокате просохли, я вчера заходил. И я забронировал нам красный Chevrolet Camaro, тебе понравится.