Людмила Уварова – Теперь или никогда! (страница 7)
— Поздравляю. Ну и как, справляешься?
— Вроде ничего, — скромно ответил Егор. — Как по-твоему, Алеша?
— Очень даже хорошо, — подтвердил Алеша.
— А ребята пишут в свою газету?
— Конечно, пишут.
И Егор стал рассказывать о том, какие заметки и корреспонденции пишут его товарищи: о питомцах кружка юннатов, о спортивных занятиях, о туристских походах, которые намечено провести во время каникул, и еще о том, что он, Егор, предложил с будущего года начать вести летопись своего города.
Петр Петрович слушал его с интересом. Но особенно оживился он, когда Егор рассказал об этой самой летописи.
— Вот это я одобряю. Это и полезно и интересно, вы все сразу же поймете, как интересно. Ведь мой сын когда-то тоже вел такую вот летопись.
— Вместе с товарищами?
— Нет, один. Он тогда был постарше вас, учился уже в девятом классе. У него была толстая общая тетрадь — дневник, куда он записывал все события жизни.
Петр Петрович неожиданно встал, как бы прервав себя, и вышел в другую комнату.
Егор и Алеша молча посмотрели друг на друга.
Вскоре дверь скрипнула, и фотограф возвратился, держа в руках тетрадь.
Она была старой, обложка сильно потерта, страницы пожелтели, казались хрупкими от времени, чернила выцвели. Но все-таки можно было прочитать все то, что было написано.
«Сегодня, 4 мая 1940 года, открылся Дворец культуры. Был вечер, выступали участники самодеятельных кружков…
12 июля 1936 года. В нашей школе был пионерский сбор по случаю окончания занятий и начала каникул. Выступали старые большевики, рассказывали о том, как создавались первые колхозы. Это было очень интересно. Мы задавали много вопросов. Разошлись поздно вечером…
Пионеры 23-й, 40-й и 59-й школ посадили молодые деревья на пустыре, возле авторемонтного завода. Здесь будет парк, конечно, со временем. Каждый пионер взял обязательство — вырастить пять деревьев, ухаживать за ними, следить за тем, как они растут, поливать и окапывать их».
Егор закрыл тетрадь.
— Это какой же парк? Имени Павлика Морозова?
— Он самый.
— А я не знал, что его создали пионеры, — сказал Алеша.
— Теперь зато будем знать, — заметил Егор.
Он вспомнил тенистый парк, любимое место отдыха жителей города.
В высоких кронах лип и тополей гнездятся птицы. Трава высокая, по колено. Рябая тень от солнца и листьев на заросших травой дорожках, и всегда, в самую жару, прохлада, пахнет земляникой, свежей листвой, грибами…
— Хорошо бы, если бы вы, нынешние пионеры, отыскали такой вот пустырь, посадили бы на нем деревья, ягодные кусты, расчистили бы дорожки…
— Это было бы здорово! — в один голос воскликнули Егор и Алеша.
Егору мгновенно представилось, как все вместе, всей школой они сажают деревья, маленькие, тонкие саженцы, и возле каждого саженца дощечка с фамилией школьника, который отвечает за него. И вот день за днем саженцы растут, поднимаются всё выше, начинают шелестеть листьями, и птицы прилетают сюда, вьют здесь свои гнезда, а парк между тем все разрастается, становится все гуще, и вот в конце концов он стал настоящим парком, известным всему городу, и осенью яблони в нем усыпаны яблоками, а груши — грушами, а сливы — сливами…
Он так зримо представил себе будущий парк, что даже словно бы вдохнул в себя в этот миг крепкий лесной воздух и услышал глухой стук яблока, упавшего в траву…
Алеша, более прозаично относившийся к жизни, резонно заметил:
— Надо сперва отыскать такой вот пустырь. А то ведь, кажется, все кругом уже застроено…
— Что верно, то верно, — сказал Егор, сразу же вернувшись из страны мечтаний.
Он снова склонился над старой тетрадью. Исписанные страницы как бы раскрывали перед ним лицо родного города. Вот запись о новогоднем вечере в школе, о начале строительства часового завода, об экскурсии старшеклассников в Ленинград, об открытии нового театра…
Последняя запись сделана перед самой войной, 15 июня 1941 года:
«Скоро окончу школу. Кем быть? Все время думаю об этом.
Кем быть? Все наши ребята только и говорят об этом. Есть такие счастливцы, которые сумели что-то выбрать, а вот я не знаю, что мне выбрать. Может быть, стать геологом? А может быть, отправиться куда-нибудь в тайгу строить новый город, которого еще нет и никогда не было на карте? Не знаю. Подумаю хорошенько, все продумаю и решу».
Егор снова посмотрел на портрет юноши. Вадим улыбался ему. Вадим считал когда-то, что еще есть время, чтобы решить, какой выбрать себе путь…
А времени-то уже не было. Ничего не осталось. Не прошло и месяца, как Вадим ушел на фронт и погиб, так и не осуществив ни одного своего желания…
Все трое долго сидели в молчании, думая каждый о чем-то своем.
Потом Петр Петрович сказал:
— Пошли в сад, я покажу вам мои цветы…
Цветов было много, всяких: маргариток, анютиных глазок, садовых незабудок, золотых шаров, ноготков…
Куда ни глянь, всюду алели, голубели и белели цветы.
— Осенью я собираю цветочные семена и рассаду и раздаю школам, детским садам, клубам, — сказал Петр Петрович.
— Дайте, пожалуйста, нашей школе, — сказал Егор. — Мы посадим их, и весной у нас во дворе тоже будут клумбы с цветами.
— А мы будем по очереди дежурить, — тут же вставил практичный Алеша.
Петр Петрович произнес задумчиво:
— Когда-то был один мальчик, который тоже мечтал, чтобы в школьном дворе росли цветы, много цветов…
— Какой мальчик?
— Митя Воронцов.
Митя Воронцов… Это имя было известно каждому живущему в городе. Одиннадцатилетний мальчик, приехавший с матерью из Ленинграда, стал во время войны активным участником в борьбе партизан против фашистов. Митю не могли поймать, но в конце концов схватили, и он погиб смертью героя.
Имя Мити Воронцова было присвоено школе, в которой учились Егор и Алеша.
Егор не мог скрыть своего удивления.
— А вы знали Митю Воронцова лично?
— Хорошо знал, — помедлив, ответил Петр Петрович.
— Расскажите о нем, какой он был, — попросил Алеша.
— Да, пожалуйста, — добавил Егор. — Расскажите! И еще о партизанах, ведь вы же знали всех…
— Ну, не всех, а некоторых.
— Все равно расскажите…
Петр Петрович подумал немного.
— Ладно, расскажу, но только в следующий раз, ребята. Согласны?
Егор и Алеша переглянулись и ответили дружно:
— Хорошо, в следующий так в следующий…
Глава четвертая,
Володя, старший брат Егора, учился в Москве, в художественном институте. Недавно он прислал письмо, в котором написал о том, что собирается на каникулы приехать домой.
Папа и мама Егора и сам Егор ждали Володю со дня на день, а он все не ехал. Мама испекла любимый Володин пирог — песочный, с вареньем и с корицей; пирог стоял на столе, прикрытый марлей. Егор ходил мимо, вздыхал; скорей бы приехал старший брат, тогда и за пирог можно будет приняться…