Людмила Урайчик – Только мой. Роман (страница 9)

– Ага, прикольно было, прямо с твоей свадьбы.

– Да, я помню, только приехали мы из загса, вошли в ресторан – и тут началось…

– Ой! Молчи! – со смехом перебила её подруга. И добавила с хитринкой в глазах: – Но! В загсе я всё-таки была! И твоё «да» слышала!

– Было такое, – задумчиво проговорила Милена.

За разговорами они подошли к огромному стеклянному зданию и вошли внутрь. На охране Валя что-то сказала, потом расписалась на каком-то листе, после чего их пропустили, и они направились к лифту. Поднявшись на семнадцатый этаж, Валентина уверенно двинулась по коридору. Милена молча следовала за ней.

Поравнявшись с дверью под номером 1752, Валентина открыла её, и взору Милены открылась необычная картина. В комнате, где находилось человек десять-двенадцать, было довольно шумно – кто-то с кем-то о чём-то говорил, кто-то что-то рассказывал, слышась шутки и смех. Посреди же комнаты стояла длинная вешалка, на которой висело десятка три, если не больше, платьев различных цветов и фасонов. Не заметить их было нельзя. Они были великолепны! Шикарны! Восхитительны!

Валентина уверенно шагнула в комнату, по пути здороваясь с присутствующими дамами. Милена, в отличие от неё, передвигалась немного настороженно, внимательно осматриваясь вокруг.

– Аня, привет! Как же я рада снова тебя видеть! – услыхала Милена радостный голос Валентины.

– Здравствуй, моя хорошая! Взаимно! – раздался откуда-то из глубины комнаты приятный женский голос.

Ещё через секунду подруга уже обнимала какую-то девушку.

– Познакомьтесь. Это Милена, моя лучшая подруга. В день её свадьбы я умудрилась родить свою дочь. Но в загсе всё-таки была и всю торжественную церемонию отстояла.

– Исторический и очень важный факт, – улыбаясь, подтвердила Милена.

– Да, важный! – твердо сказала Валентина и продолжила: – А это Анна Ноябрьская. Восхитительный модельер, создатель изысканной коллекции «Ты нежность моя».

Милена смотрела на девушку, стоявшую перед ней. Она представляла себе модельера совсем другой. Анна Ноябрьская оказалась среднего роста, с длинными медовыми волосами. Её серо-синие, словно топазы, глаза доброжелательно смотрели на Милену. Хотя нет, они, пожалуй, цвета сапфира, решила для себя Милена, всмотревшись в глаза Анны. Наверное, продолжала думать Милена, именно таких женщин описывали в своих произведениях Пушкин, Некрасов и Толстой, таких женщин, с их естественной красотой, увековечивали на своих полотнах Венецианов, Тропинин, Серов, Васнецов...

По-видимому, Милена слишком уж откровенно рассматривала Анну. Девушка это заметила, и лёгкий румянец покрыл её личико.

Милена отвела взгляд и спокойным голосом спросила:

– Здравствуйте, Аня. Можно посмотреть ваши платья?

– Конечно, – ответила та и очаровательно улыбнулась, обнажив свои ровные белые зубы.

Валентина начала беседовать с Аней. Милена отошла от них и с огромным интересом начала рассматривать висящие платья. Их было много, и ни одно из них не было похоже на другое. Чуть позже, взяв чашку чая и пристроившись на стуле у окна, Милена стала наблюдать за Анной. Та была занята работой – кому-то что-то подшивала, утягивала или распарывала и делала всё это очень быстро и непринуждённо, при этом успевая отвечать на массу вопросов от присутствующих здесь же моделей. И всё это – без какого-либо раздражения в голосе, всё с улыбкой, а иногда даже и с шутками. Да! Было чему удивляться и чем восхищаться!

Позже Милена узнала, что живёт Анна в Иваново, а в Москву приезжает только на какие-то значимые показы. И настоящим шоком для Милены стал возраст Анны – оказалось, что ей тридцать девять лет, хотя выглядит она значительно моложе, намного моложе своих лет! При этом никаких уколов красоты, подтяжек лица, наколотых губ, татуированных бровей. Да! Красота действительно существует! Настоящая, а не силиконовая.

Показ прошёл с успехом. Милена не переставала восхищаться, удивляться, восторгаться. Да и было чему. Мир моды, оказывается, не так уж прост, но зато очень красив.

Валентина с сияющими глазами подошла к подруге:

– Ну как тебе тут?

– Валюша, спасибо, что взяла меня с собой! Я узнала немало интересного и многому удивилась, хотя думала, что раз живу давно, то и удивляться уже разучилась.

Перед уходом Милена подошла к Ане и искренне поблагодарила её за такой чудесный вечер. И снова та одарила её нежной, слегка смущённой улыбкой:

– Вы приходите ещё, когда будут показы.

– Спасибо, Анечка, обязательно приду! – И она опять задержала взгляд на глазах модельера. Определённо сапфиры. Обменявшись номерами телефонов, Милена попрощалась с Аней.

Глава 16

Домой Агата пришла на ватных ногах. По звукам, доносившимся из глубин квартиры, она поняла, что Константин дома. Войдя в комнату, увидела неприглядную картину: муж был пьян, посреди комнаты стоял чемодан, а на журнальном столике красовались ваза с фруктами, бутылка коньяка и наполовину наполненный бокал.

– А что празднуем среди бела дня? – спокойным голосом поинтересовалась Агата у мужа.

– Развод.

– Вот как. А кто разводится?

– Я. С тобой.

– Так, это уже становится интересным…

– Короче. Агата, ты хорошая, даже замечательная жена, но у меня есть другая. Давай разведёмся без сцен и истерик. – Помолчав, он добавил: – Я всё оставляю тебе. Всё.

– Костик, милый, мне ничего не нужно. Мне нужен только ты.

Поднявшись с дивана, она подошла к мужу и хотела его обнять, но тот убрал её руки и, как заклинание, повторил:

– У меня есть другая, я всё решил, мы разводимся.

– Да неужели другая? – спокойно переспросила Агата. А сама подумала: «Как хорошо, что я поехала к Милене и дома оказался её муж. Как хорошо, что у нас с ним состоялся разговор и сейчас я знаю всё». Она вздохнула, подошла к чемодану, лежащему посреди комнаты, и убрала его.

– Не трогай, я сейчас вещи буду собирать.

– Завтра соберёшь, а сегодня отдохни!

– Не учи меня, – заплетающимся языком возразил Константин. – Он было сделал шаг, но запнулся о ножку стола. Бокал перевернулся, и янтарная жидкость стала медленно выливаться из него. Мужчина молча смотрел на опрокинутый бокал, потом перевёл взгляд на жену и задумчиво сказал: – Вот и жизнь из нас уходит так же неторопливо и порой совсем незаметно для нас самих. Куда-то стремимся, чего-то пытаемся достичь. А по итогу – всё пустое, всё ненужное. Забываем, что приходим в этот мир голыми и беспомощными и такими же и уходим.

Он замолчал. Молчала и Агата. Константин поднял бокал и снова плеснул в него коньяка из бутылки. Супруга внимательно смотрела за действиями мужа, не проронив ни слова. Мысли в голове смешались. Нет, судьба не может забрать у неё любимого, это было бы слишком жестоко. Она не позволит никому – ни судьбе, ни чёрту, ни даже Богу – вот так резко и внезапно разрушить её счастье. Болезнь – это ещё не приговор, это всего лишь испытания, размышляла Агата, нежно глядя на того, с кем прожила бо́льшую часть своей жизни. Ход её мыслей нарушил голос мужа:

– Я всё решил. Я мужик. Я ухожу. Так бывает, прости.

Агата улыбнулась:

– Она красивая? Моложе меня?

– Кто? – глядя на жену с недоумением, спросил Костя.

– Ну та, к которой ты уходишь. Имя-то у неё есть?

– Не знаю, – брякнул Константин, но тут же, спохватившись, добавил: – Конечно, имя у неё есть. И да, она красивая. – И внезапно перешёл на крик: – К чёрту твои вопросы! Не унижай ими ни меня, ни себя! Просто прими как факт: я ухожу. На развод подам сам. – И уже тише добавил: – Вон как Мишка подал на развод. И я подам.

– Как Мишка? – с нескрываемой иронией в голосе переспросила Агата. И, не дождавшись ответа, продолжила: – Мишка всю жизнь таскался – с замужними, с разведёнными, он словно утверждался в собственных глазах через множество скоротечных романов. То ли не понимал, то ли не хотел понять, как глупо и смешно он выглядит, напоминая мусорный бак – ни чистоты, н нравственности в нём нет. Но это Михаил. И оставим его личность в покое. – Агата подошла к креслу и устало села. – Давай ты ляжешь спать, а завтра мы обо всём поговорим.

– Нет, – упрямо продолжал муж. – «Завтра» у каждого из нас будет своё. Я ухожу. Сегодня. Сейчас. И навсегда.

И он залпом выпил содержимое бокала. Повернувшись спиной к жене, хотел уйти. Но решительный тон Агаты заставил его остановиться.

– Твой диагноз – это не приговор. И мне плевать, какие планы на тебя у судьбы. Ты – мой. Костя, ты – только мой! Помнишь, много лет назад в день нашей росписи нас спросили, согласны ли мы быть вместе и в радости, и горести? Костя, я хорошо помню тот день, нашу свадьбу и твой ответ – «да». И я, милый мой, тогда тоже сказала «да». Так с чего ты взял, что сейчас я отказываюсь от своего «да»? Почему ты всё решил за меня? Кто тебе это позволил? И вообще, Костя, как ты посмел сомневаться в том, что ты – только мой?!

Голос её дрогнул. Она замолчала, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком.

Костя медленно повернулся. По его бледной щеке потекла скупая мужская слеза. Казалось, он моментально протрезвел. Мужчина внимательно смотрел на женщину, сидящую в кресле. Он прожил с ней много лет, а, выходит, совсем её и не знает. Он смотрел на неё так, словно видел её впервые. Впрочем, это так и было – его хрупкая, беззаботная Агата неожиданно оказалась готова восстать против всего на свете, лишь бы он был с ней.