Людмила Ударцева – Дневник Белой Ведьмы (страница 5)

Ополоснулась едва теплой водичкой, с головой завернулась в одну из найденных на полке гардероба простыней и поспешила спрятаться в доме. Это вчера, когда я к кордону долго добиралась пешим ходом, принимала дневное тепло за полноценное лето, а когда вышла во двор мокрая, прочувствовала всё коварство Гелиоса, который светил, но греть не разогретое изнутри кровью тельце не торопился. А ещё ветер. Меня охлаждали настоящие, нерукотворные воздушные вихри, которые пробрались под тонкую простынь раньше, чем я добежала до крыльца.

Гораздо проще дело обстояло с выбором одежды, которую я нашла в гардеробе. Хоть она и была совершенно некрасивой на первый, второй и все последующие взгляды, но надевать что-то из принесённых с собой немногочисленных вещей я не стала. Приберегла их на то время, когда найду Даромира и принаряжусь хоть немного (я даже захватила с собой пару облегающих штучек, которые он провокациями назвал). А пока можно было ходить в большущих, мужских штанах и рубахе из грубой ткани, обрезав их по своему росту.

Приодетая в просторную (раз в пять просторнее, чем мои размеры), мужскую рубаху длиной до колен, для удобства, вместо пояса, перевязанную куском оторванным от простыни, начала обзор хозяйства, принадлежавшего патрульным. Нашла мясные и молочные продукты в волшебном, морозильном ларе, достаточно большие запасы продуктов в шкафу, большинство которых показались не нужными. Если яйца я посчитала съедобными, их можно было поджарить или сильно нагреть в воде – то желания скушать гоблинские деликатесы (кусок мяса или горсть насекомых, в их свежезамороженном состоянии или сваренных) у меня и под страхом голодного обморока не появятся. Получалось, что насытиться я смогла только припасами заботливого Фалентира, так как готовить не умела совсем. Единственный кулинарный опыт сводился к выдавливанию готового теста для зефира на противень в домике родителей Даромира. Несмотря на то, что все упаковки с продуктами на кордоне сопровождались этикетками со знакомыми названиями, невкусный порошок с названием «мука» сложить вместе с «сахаром» так, чтобы получился торт, я не умела.

Магия источника питала все активные приборы, но их назначения мне ещё предстояло изучить. Пока же ознакомилась с инструкциями к морозильному сундуку, чтобы продукты долго не портились и каменному постаменту между комнатами с непримечательной скульптурой прямоугольной формы, подпирающей потолок. Вчера я окрестила его памятником студенческой отваге, потому что моя собственная смелость почила сразу после исчезновения Путеводной Нити. Сегодня я узнала, что этот постамент – печка. О печке я читала в сказках. Сказочная печка служила для обогрева дома, а ещё на ней спали и даже ездили в столицу. Гоблинский вариант печи был без спального места. По инструкции её предлагалось «растопить», когда будет холодно и магические нагреватели перестанут справляться. Это, пожалуй, была самая трудная инструкция, из тех что мне попадались на глаза. Растопить до этого я умела нежные сливки в горячем напитке и масло в каше. Мало того, что опять пришлось читать на гоблинском, так ещё вдобавок к неразборчивым символам никаких тебе заклинаний – таскай дрова, бросай дрова, разжигай.

Там же было накарябано, когда эта печь была сложена, и, хотя, как её складывали (вчетверо или пополам), не уточнялось, гарантия исправной работы распространялась на семь лет вперед.

Внутренний резерв закончился на третий день, на четвёртый пришлось отказаться от тёплых омовений, потому что огонь драконов восстанавливался медленней, чем я его тратила.

Через неделю я перестала избегать экспериментов с незнакомым оборудованием. На энергии накопителя сварила кашу в котелке, отыскала среди вещей магический водонагреватель для чая, кастрюлю для жидких блюд с теми же свойствами, а также попробовала дровами согреть избу-купальню, инструкций к которой так и не нашлось. Но печь в главном доме наводила на мысли о схожести приспособлений. Принесла поленьев по тоньше, из тех, что рядами были сложены неподалёку, истратив толику драконьего огня на их воспламенение, получила не только тёплую комнатку, но и горячую воду, которую обнаружила в резервуаре сверху на печи. Оказывается, можно было мыться теплой водой практически без магических затрат.

Глава 2 Сделай и жалей испорченное, не делай и жалей упущенное

Через две недели меня уже не радовали ни тёплая вода, ни горячая каша. Фалентир не объявился, так же как не вернулся патруль, не посылались практиканты для изучения опасных опытов с магией в антимагическом пространстве. В Элинии произошло что-то из ряда вон выходящее, то чего мой деверь не смог предугадать. Я тревожилась за них, начала жалеть, что не осталась, представляя, невероятные бедствия, обрушившиеся на Эльфирин, возможно, из-за моего побега. Винила себя, за то, что я такая непутёвая появилась на этом свете. Когда успокаивалась, понимала, что я не пуп земли и не причина бед континентального масштаба. Меня знали сорок сорок и их слуги во дворце, на что могла повлиять такая невлиятельная королева? Продолжая искать причины для само упрёков, допускала, что метамагия могла бы кому-то помочь, а так я бесполезно сгину. От этих мыслей я всё чаще плакала по ночам.

Время шло. Постепенно мысли, обращённые к возможной помощи с моей стороны, тоже менялись. Помощник из меня никудышный, никого бы я не спасла. И подушка оказывалась в слезах уже по другой причине. Я не нашла Даромира. И не найду, если он не найдёт меня сам. Таких кордонов больше десятка. Что делать, если он не посещает их все?

Представила своё будущее. Лет пятьдесят спустя, я так же одна на кордоне. На мне протёрлись последние штаны, и даже печь растопить, чтобы оголённые места согреть уже нечем. На пятьдесят зим ни штанов, ни дров не хватит. И придётся мне недомагичке-долгожителю за три тёплых месяца успевать с голым задом собрать в лесу хвороста на долгую зиму. Чтобы соответствовать тому количеству тепла, которое хранит коллекция брёвен во дворе, нужно натаскать гору хвороста выше защитного купола. Не то что спать, кушать будет некогда. Здесь просто нет такого леса, чтобы меня хворостом обеспечить. Судя по брёвнам, патруль складировал древесину теплолюбивых видов. Её перенесли сюда порталами.

Я попросила Фалентира помочь мне с побегом, но, когда мне пообещали найти Даромира, позволила себе надеяться, что можно просто посидеть, подождать нашего воссоединения. Раскисла, как печенька в молоке, потеряла три недели тёплой погоды. И теперь, когда наступала пора смириться с тем, что никто из Эльфирина не придёт, я всё чаще наблюдала тучи на небе, косые, хлёсткие ливни, способные не только светило скрывать и тепло забирать, но и растворить меня в своих потоках, если я решусь идти на поиски.

Время до наступления морозов поджимало. Всё чаще спрашивала себя, готова ли просидеть на кордоне до следующего лета. Ответ был очевиден, я не знала куда идти и где искать Даромира.

Можно попытаться устроить вылазку, чтобы составить представление о материке, а здесь оставить метку и по ней вернуться, имитируя метамагией Путеводную нить. Но хватит ли на это моих возможностей? И можно ли обрести магию, не имея доступа к линиям природных сил?

В моём внутреннем хранилище нетронутой оставалась только ленивая магия океана и два радужных обруча, взятые на временное хранение и принадлежавшие Ви. Когда удавалось обойтись без магии пару дней, драконий огонь востанавливался полностью. Было бы полезно практическим путём установить много это или мало.

Первого измерение вызвало уныние. Энергии подаренной Огнём Драконов хватило, чтобы нагреть за раз пять вёдер воды не до кипятка. Уныние пришло не из-за результата, он был не плох, я приуныла от бесполезности поставленного эксперимента. Где я на скорость воду греть собралась? Под ногами у переродков? Вода стала горячей, и вместе с пустым резервом появилось осознание собственной несостоятельности во всех сферах жизни. Купальня была согрета печкой, и ещё не остыла. Зачем мне столько горячей воды? С досады помылась второй раз за день и перестирала снятые с себя вещи, от чего расстроилась ещё сильней. Глубины моей глупости поражали. Идти от избы-умывальни до дома оставалось либо в мокром, либо голышом. Перед измерением магического объёма мыться не планировала. Но не пропадать же горячей воде! Жаль, что о полотенце, точнее о заменяющей его простыни, вспомнила только перед тазом с мокрыми вещами. Вздохнула невесело, вытащила из таза штаны, развесила их на верёвке, натянутой в купальне. И, оставляя мокрые следы, быстрой ланью, (двуногой, одетой в мокрую рубаху), поскакала к дому.

Два дня спустя, повторила измерение, но подошла, как мне казалось, к нему основательней. Составила список дел насущных, без магии невозможных и стала плести одно заклинание за другим. В ходе нового эксперимента, с незапланированным опозданием на несколько часов поняла, что магия заканчивается на одиннадцатом заклинании первого уровня энергоёмкости. Почему с опозданием? Но тут всё, как всегда. По глупости.

В школе для детей вельмож и придворных бытовая магия велась факультативом. Мы ставили щиты от пыли, выводили единичные пятна с одежды и подогревали завтраки. Список получился не большим. Почти в самом его конце, девятым, написала «Раскраска». Его посоветовала одна из фрейлин, которая утверждала, что заклинание полностью безобидно, вызывает кратковременное и неглубокое изменение восприятия. Примитивное в научном плане и популярное, как заметила Леди Катриола, среди недовольных бытием бездельников, во дворце оно меня не заинтересовало. Теперь, внеся Раскраску к недостаточному количеству бытовых заклинаний, я посчитала его уместным. Хотелось добавить немного красок, чтобы будущее не выглядело таким беспросветно-тяжким. Раз это заклинание меняет отношение ко всему, о чём успеваешь подумать за время его действия, немного приятных мыслей мне не повредит.