Людмила Ударцева – Дневник Белой Ведьмы (страница 4)

Что касается остальных территорий, то студенты ходили туда только в сопровождении боевых магов. У меня было большое желание послать с вами охрану, но скажу, как есть: не преувеличивая влияние моего брата на его подданных, я не смог бы найти ни одного мага, который бы сразу же не рассказал Даромиру о моей просьбе сопровождать королеву в Пустошь.

Как Вы помните, у Дамириаса сейчас очень ответственный период жизни, а я так сильно запустил своего сына, что в преддверии скорых школьных экзаменов ему необходима моя непосредственная помощь не столько советом, сколько простой поддержкой, а если придётся и строгостью. И с последним точно никто кроме меня не справиться. Данные обстоятельства не позволили мне остаться с вами, поэтому надеюсь, что эти несколько дней до моего возвращения Вы будете очень осторожны. Патрульным покажите записку, которую я положил в конверт вместе с письмом. Уверен, что они примут Вас и без неё, но в ней гарантия вашей неприкосновенности, подкреплённая моей клятвой, чтобы никто не сомневался в вашем статусе жены Даромира.

Если серьёзно, на благоразумие в вашем возрасте я полагаюсь слабо, поэтому постараюсь в своём письме напугать Вас обитателями Тури, чтобы описание существ, нашедших там приют, полностью отбило всякое желание к самостоятельным поискам Даромира.

Первые в списке толокоши – существа не способные совладать с жаждой насытиться чужой магией. В древние времена выпили сотни магов-искателей. В настоящий момент все толокоши Эльфирина сосланы в изгнание, за исключением нескольких особей, находящихся под строгим контролем. Только в Ирыванском княжестве их разрешено воспроизводить, как реликтовых фури. То, что видят толокоши, лекари Ирывани считывают с их разума, а готовый диагноз записывают на кристаллы. Толокоши не умеют говорить, за то о магии знают ни в пример больше всех, даже нас эльфов. Когда кормились ею, могли высасывать определённый дар, к которому имели предпочтение. Природная магия им вредна, они поглощают силы внутреннего источника мага и способны видеть магических существ насквозь.

Угроза номер два: так называемые ИППИ (Интеркуррентные Поселения Первых Изгоев). Изгои колдуют по наитию, без всяких правил, так как прежние навыки почти утеряны вместе со стёртыми воспоминаниями. Как самоучки не имеют принципов, стремятся обогатиться магией, чтобы продлить годы жизни. Их убежищами стали крутые горные выступы, расположенные близ редких магических источников. Объединяются по временным интересам, охотятся на магов и нон-фейри, потом враждуют, без раздумий забирают чужую жизнь и силу. Об их жестокости можно написать десятки страниц, но не буду, добавлю только одно – в их поселениях живут рабы.

Дикие кентавры по жестокости не многим отличаются от магов, разве что кровожадностью, которая у кентавров проявляется в большей степени из-за голода, возникающего зимой вместе с их склонностью к каннибализму. Как Вы поняли, эти лошадки уже далеко не травоядны, владеют приёмами боевой магии, пусть и на уровне инстинктов.

Далее всевозможные представители опасных фури, приспособленных находить магию. Они её буквально чуют на расстоянии, а все изгои, перечисленные выше, всего лишь потенциальные жертвы местных фури, даже кентавры.

Несколько слов о переродках – потомках магических существ, выживающих благодаря неимоверной физической силе. Магические способности отсутствуют, как и чувствительность к магическому воздействию. С переродком, встреченным мной лично, не справилось ни одно известное мне поражающее заклинание. Спас Даромир, точнее открытый им портал. Правило одно – избегать территорий, где они встречаются. И не вздумайте подражать открытию портала, если не решили погибнуть именно таким образом. Опыты с порталами забрали больше жизней, чем все другие эксперименты с магическими заклинаниями.

Теперь, конечно же, напишу о людях Тури – эти суеверные нонфейри спасаются за толстыми стенами и под землёй, как огня боятся любого магического проявления, хотя их технологии не лишены колдовства. От предков унаследовавшие ненависть к ИППИ, культивируют её и передают в устных и письменных преданиях. Маги их враги, захватчики и грабители. Первый закон человека: увидел мага – убей. Убивать они умеют и любят, используют своё главное оружие – интеллект. Даромир попытался их немного укротить, добавив к защитной магии городов несколько собственных условий, и теперь мы не устаём удивляться тому, как хитроумно они обходят его запреты.

Но не менее опасны твари – нематериальные, злобные сущности, охочие до живого тепла и подселяющиеся в сознание жертвы, сводящие с ума. Их Вы не встречали ни в одной из прочитанных вами сказок. У тварей Тури появились свои переродки – водоёмы-убийцы. Например, тот, что Вы увидите к вечеру первого дня. Заряжаются любой энергией, в основном лучами Гелиоса. Высасывают из живого существа всё вплоть до последнего химического элемента. Один из зингвормов когда-то испил из водоёма близ кордона и теперь только отпугивающие артефакты, установленные вокруг этой территории, отделяют змея, пленённого неутолимой жаждой Виэ-Ратти (как называются водные ловушки на вуиверском), от гибели.

Будьте дважды осторожны, не пейте, что попало, и не забывайте о зубастом драконе, который всегда где-то поблизости. Как Вы поняли сама природа здесь жаждет потерянной ею магии и заберёт её у Вас не стесняясь.

Если Вас не впечатлил перечень вышеизложенных опасностей, предлагаю почесть про климат.

На севере материка лютуют морозы. Если окажетесь там, столкнётесь с новой опасностью – обморожениями. Это когда конечности замерзают за считанные часы, а потом, если даже вернуться в тепло, начинается болевой шок, ноги и руки белеют, ближе к туловищу краснеют, в конечном итоге синеют, чернеют и вызывают общее заражение крови. Хотелось написать «отваливаются», чтобы прозвучало ужасней, но нет, они останутся при вас, и будут гнить, пока вы не умрёте.

Зима длиться большую часть года, в другой части континента снег вообще не тает, но там Вам и вовсе делать нечего, там не живут даже твари.

Ждите меня на кордоне и носа наружу не высовывайте. Изучайте инструкции, и время пролетит незаметно.

До скорой встречи

С искренним желанием помочь

Фалентир

P.S.

Отец сказал, Вы хотели шубу. Уже заказал, скоро сошьют, принесу её с собой».

Дочитав до конца, вернула письмо в конверт и вздохнула. В письме отсутствовала важная информация о том, как найти уборную в доме, где только две комнаты и ни одну из них умывальней или уборной не назовёшь. Первые мысли внушали категоричное: «Нет! Не буду я, как животные ходить в кустики!»… Ещё через час, ёрзая на стуле, подумала: «А почему бы и нет?»

Выйдя из дома, огляделась прицельно, как лучник, перед выстрелом. Глаз цеплялся не только за кусты, поэтому нужную надпись с очевидным рисунком не пропустила. Искомым объектом оказалось дощатое строение, повернутое дверью с табличкой к дому, благодаря чему кусты вокруг кордона до сих пор оставались никем не посрамлёнными.

Санузел на кордоне был самый, что ни на есть, раздельный – подобия прежних удобств нашлись во дворе: вышеупомянутый домик из досок с дыркой в полу, неподалёку маленькая избушка с лавками, на которых стояли два таза, вёдра и букет из веток, один из тех, что висели под навесом крыльца. Поискала инструкцию или указатели и не нашла, что было странно. Выходило, что варить кашу в материализаторе патрульные или студенты имели право не уметь, а вот как в пустом тазике в этой избе букетом веток мыться знал каждый.

Питьевая вода непредсказуемым образом обнаружилась там же во дворе. Бревна, как палочки настольной игры для великанов торчали из земли, словно один из игроков, не дав упасть башне, ударил по ней кулаком, чем и закончил игру, вбив её в землю. А потом сбоку на деревянной табличке накарябали: «Питьевая вода». «Накарябали» – это не потому, что неаккуратно вырезали. Обнаруженные во дворе надписи были сделаны на гоблинском, а их шестнадцать букв консонантного алфавита называются карябушками. Рядом с табличкой стояло ведро с цепью (пустое!). Пройдясь вокруг квадрата из брёвен, я поняла, что он закрыт досками по тому же принципу, что и окна. Сняв запирающее заклинание, повернула вертушку и откинула деревянные щиты. Вода была внизу, а доставать её, видимо, предлагалось ведром с тяжелой цепью. Крутить изогнутый рычаг и наматывать цепь на специальное бревно догадалась ни сразу, и даже ни в первый день. Сначала осторожно опускала ведро, удерживая за цепь, потом, что есть силы, тянула вверх, перебирая цепь руками. Понятное дело, что без заклинания у меня бы подобную тяжесть вытянуть не получилось.

Перед тем, как расходовать магию, нагреть воды и освежиться, я вернулась в дом, чтобы подкрепиться. Материализовывать кашу не насмелилась, оставила этот способ прокормиться на потом. Хлеб был по-прежнему прекрасен, мало того, булка, завёрнутая на ночь в заколдованную бумагу, вновь стала целой, несмотря на то, что вчера я отщипнула её хлебный бок. И соки пришлись по вкусу, яблочный и малиновый. Вместе с водой три невыпиваемые бутылки внушали полную уверенность в том, что, меняя в них накопители, я, когда буду умирать… буду умирать ни от жажды. На более благополучный исход моего приключения без Даромира можно было не рассчитывать. С мыслями о грустной реальности я дожевала кусочек хлеба и запив его малиновым соком, пошла к избе-купальне.