Людмила Стрельникова – Тайна племени Бату (страница 9)

Глава 5

На следующий же день после приезда профессор Тальвин приступил к работе и обнаружил, что у него пропала рукопись. Перерыв все полки книжного шкафа, вместо того, чтобы найти пропажу, он установил, что исчезли еще две последние неопубликованные работы.

— Огнеса! — позвал Лев Борисович. — Ты не брала мои записи? Может, убиралась и куда-нибудь переложила?

— Нет, я обычно кладу вещи на прежние места, — заверила дочь.

— Что такое! Никогда такого не случалось, а стоило отлучиться из дома, и на тебе — исчезли. Перед отъездом они лежали на месте, я хорошо помню. У нас кто-нибудь был?

— Заходила моя подруга раза три, но она далека от науки и не разбирается в записях. Константин бывал часто.

— Он давно к нам ходит. Мы не можем его подозревать. И к тому же, человек пишет диссертацию, зачем ему портить себе карьеру. Значит, кто-то, дочка, в твоё отсутствие постарался. Придётся заявить в органы. Для меня это очень ценные записи.

В прихожей залился призывными трелями звонок.

Огнеса поспешила к входной двери, заглянула в «глазок». На крыльце стоял высокий молодой человек, показавшийся ей знакомым. В руках он держал свёрток и небольшой металлические ящик. В госте она узнала молодого человека, вступившего в борьбу с хулиганами, и поэтому без лишних вопросов открыла ему дверь.

— Профессор Тальвин дома? — спросил незнакомец.

— Да, проходите.

Войдя в гостиную, молодой человек представился профессору:

— Андрей Журавлёв, конструктор и изобретатель.

— Какими судьбами к нам? — поинтересовался Лев Борисович.

— Хочу вернуть ваши вещи. Мне их пришлось отобрать у одного человека, — Андрей протянул профессору пакет.

Предчувствуя, что это именно его рукописи, Лев Борисович поспешно развернул бумагу и, увидев знакомую папку и тетрадь, радостно воскликнул:

— Точно, они самые. А я здесь обыскался. — Он порылся в папке и, не найдя еще чего-то, спросил: — Здесь не хватает нескольких листков. Вы не могли потерять их по дороге?

— К сожалению, недостающие листы проданы вашим коллегой — Константином Рудом.

— Как, Костей? Не может быть. Он же не собирается лишиться диссертации?

— У меня есть доказательства. Сейчас вы увидите то, что происходило в этой комнате двадцать третьего июля. — Андрей открыл футляр, вытащил аппарат и, поставив на стол, включил.

К своему удивлению профессор и его дочь увидели в гостиной вторую Огнесу и Константина. Девушка находилась в комнате всего несколько секунд, затем вышла. Константин, спустя минуту бросился к книжным полкам и стал лихорадочно рыться. Вскоре он нашел нужную папку, вытащил из нее несколько листков, свернул вчетверо и спрятал в карман пиджака.

— Подлец! Безобразие! Но что это за объёмное кино? — Профессор подошёл к образу и попытался схватить его за рукав, но ощутил только воздух. Аспирант был нематериален.

Лев Борисович удивился:

— Это что такое?

— Цветовое объёмное изображение — голограмма.

— Ну-ка, ну-ка, дайте взглянуть.

Андрей остановил кадр. Изображение аспиранта замерло. Профессор обошел его вокруг, внимательно осмотрел со всех сторон, еще раз попытался прикоснуться, но пальцы ощущали только пустоту.

— Да, оригинально, — одобрил профессор.

В этот момент на пороге гостиной появился настоящий Константин со словами:

— Здравствуйте. Дверь была открыта и я…

Он замер с полуоткрытым ртом: посреди комнаты стоял он сам, только одетый в другое, и смотрел куда-то поверх его головы.

Андрей незаметно нажал кнопку на аппарате, и изображение начало двигаться в обратном направлении. Оно вынуло из пиджака листка бумаги, развернуло их, положило в папку, а затем поставило папку па полку, после чего так и замерло с руками, вытянутыми к папке.

Глаза и рот истинного Константина продолжали оставаться широко открытыми. Из состояния шока его вывел голос Тальвина.

— Как видите, молодой человек, вы пойманы с поличным. Никогда бы не подумал, что вы способны на низкие поступки. Вон из моего дома, и чтобы я вас больше не видел в радиусе километра.

Аспирант пришел в себя и, осознав, что его воровство раскрыто, правда, не поняв — каким образом, резко повернулся и выскочил из комнаты.

Профессор устало опустился в кресло. Изображение пропало.

— Вот так — доверяешь людям, стараешься для них, а ими движет не любовь к науке, а корысть, — Он повернулся к Андрею. — Так что же это у вас за аппарат?

— Считывающее устройство. С его помощью можно видеть то, что происходило в помещении или в другом месте несколько лет назад.

— Интересно — сами придумали или позаимствовали знания у кого-нибудь?

— Знания и идеи я не заимствую, свои не успеваю осуществлять.

— Похвально, похвально, — одобрил профессор. — Для криминалистики ваш аппарат оказал бы неоценимую услугу — исчезли бы ложные обвинения, сократились бы сроки следствия. Да, преступникам пришлось бы худо. Нет, аппарат замечателен. Огнеса моя тоже пробует изобретать самостоятельно. Она интересуется холодным светом, и энергией, которую можно было бы передавать на расстояния без проводов и промежуточных затрат. Видите ли, ей не нравится, что наша Земля опутана проводами, утыкана столбами и трансформаторными подстанциями. Огнеса, познакомь изобретателя со своими достижениями. Молодой человек был откровенен перед нами, отплатим ему тем же. А я пока осмотрю аппарат, если вы позволите. Мне, старику, очень любопытно. Надеюсь — доверяете?

— Конечно, вам я доверяю.

— Вот и хорошо, — профессор водрузил на нос очки и придвинул к себе аппарат, а Огнеса провела Андрея на второй этаж в свою лабораторию — просторное помещение, заставленное белыми шкафчиками со всевозможными химикатами, столами, причудливыми приборами на них, небольшими вакуумными установками, термопечами и прочим оборудованием, необходимыми для химических опытов.

Изобретатель окинул комнату восхищенным взором.

— Мощная у вас лаборатория.

— Да, — согласилась она, — отец постарался.

— Можно мне задать вам один нескромный вопрос относительно вашей тайны? — сразу же перешёл в наступление Андрей.

— Какие тайны могут быть в наше время? — возразила Огнеса. — Химией я занимаюсь.

— Но разве это не вы — та «огненная девушка», о которой по всему городу ходят разные слухи?

Огнеса усмехнулась, но не насмешливо и вызывающе, а с грустью и призналась:

— Да, та самая. Мое поведение кажется вам странным? — Андрей неопределенно повел бровями. — Видите ли, я четыре месяца жила без отца одна, и чтобы как-то развлечься и одновременно из желания бороться за справедливость выбрала такой, несколько странный способ.

— Неплохой, — одобрил Андрей. — Вы спасли мне жизнь во время драки с хулиганами.

— Да, я вас помню. Вы тоже — борец за справедливость. Я вам доверяю, а поэтому открою дальше свои секреты. Вы — изобретатель, и, возможно, мои секреты пригодятся вам. Мне нужен союзник, я надеюсь — мы будем работать совместно. Признаюсь — у меня затор. Я зашла в тупик. — Она остановилась у одного из столов, заставленного колбами, пробирками, пузырьками с химическими реактивами и взяла одну из пробирок с зеленоватым порошком: — Начну с достижений. Пока мне удалось достичь немногого. Я получила особый состав, который испускает холодный свет, он вполне способен заменить электрическое освещение с проводами и лампами. Это вещество распыляется на нужные предметы и, чтобы они засветились в нужный момент, им достаточно сообщить импульс собственного биополя. Химическое вещество на молекулярном уровне настроено пока только на моё биополе и ни от какого другого светиться не будет.

— Вы собираетесь работать главным выключателем в городе? — пошутил Андрей.

Огнеса не обиделась и пояснила:

— Определив потенциал вашего биополя, я могу сделать вещество, которое будет светиться от вашего импульса. Но подобная строгая избирательность пока вынуждена и производится с целью сохранения самого вещества в тайне. Конечно, это только начало, предстоит многое усовершенствовать. При широком распространении изобретения свечение можно ориентировать на зажигание от некоторого стандартного импульса. В данном случае я могу сообщить импульс прикосновением руки или альфа-ритмом мозга на расстоянии, а проще говоря — взглядом.

Она отошла на несколько шагов, взглянула на стол, возле которого стоял Андрей, и стол запылал, засверкал. Пузырьки, колбы на нем засветились разноцветным огнём, напоминая груду самоцветных камней.

Девушка задернула плотные шторы на окнах и прикоснулась к одной из стен. В тот же миг вся комната, начиная от стен и кончая полом и потолком, запылала голубоватым светом. Все исчезло, растворилось в этом удивительном свечении. Ноги, казалось, ступали по ослепительному сиянию, по невидимым серебристым лугам. И среди всего этого оглушительного блеска и нескончаемого потока света возникла сама хозяйка огненного царства во всем своем великолепии. Девушка вдруг тоже засветилась золотистыми лучами. Андрей видел, как они струятся с её лица, волос, шеи, платья. Огненная девушка шла к нему по серебристому сиянию, словно плыла по сверкающему небосводу. Зрелище было необычным. Андрей замер, завороженный увиденным.

— Не правда ли — красиво? — спросила она.

Он кивнул, не в силах что-либо вымолвить. Красота завораживала. Лицо девушки в золотом сиянии лучей выглядело необычно прекрасным, вдохновенным и казалось, что не физический свет струится с него, а благородство ее чистой и возвышенной души.