Людмила Стрельникова – Тайна племени Бату (страница 44)

Первым подал голос Лев Борисович. Он аккуратно сложил листы бумага в папку, завязал её и с удовлетворением сказал:

— Перерыв. Пора ужинать.

Георгий, встав с дивана, схватился за поясницу.

— Спина закостенела. Хорошо бы поразмяться. Но лучше начнем разминку с желудка. Хороший ужин никогда не повредит, спокойнее спать будем.

Нона и Огнеса направились на кухню, а мужчины закрыли окна плотными шторами, после чего все записи профессор запер в книжный шкаф, куда он после первой кражи вмонтировал обычный сейф. Пластины Андрей отнёс в тайник.

Огнеса и Нона быстро накрыли стол, и каждый занял свое место. Причём, девушки к ужину вышли в вечерних туалетах и выглядели неотразимо. Огнеса сделала ткани платьев светящимися. Это придало одежде оригинальность и необычность. На шее ее сияло звездное ожерелье. Если у Огнесы волосы били огненными, то у Ноны мерцали фиолетовыми красками угасающего дня. Под цвет волос полыхали фиолетовыми огнями и цветы на ткани блузки. Обе девушки производили неизгладимое впечатление.

Георгий, как только увидел их в сверкающих нарядах, с восторгом воскликнул:

— Из какой галактики эти прекрасные феи? От вас невозможно отвести глаз. Мне, простому смертному, стыдно сидеть в своем старом костюме рядом с небесными существами. Огнеса, я тоже хочу быть красивым.

— Пошли, — улыбнулась девушка.

Минуты три оба отсутствовали, а когда вернулись, присутствующие в зале весело расхохотались. Уши Георгия сияли ярким алым пламенем, ресницы вокруг глаз излучали крошечные зеленоватые лучики, нос переливался синими огнями.

В ответ на дружный хохот он блеснул поистине золотой улыбкой: как только губы его раздвинулась, в веселом оскале с зубов полился золотой свет. Он сделал жест рукой в сторону своего лица и весело пояснил:

— Решил на практике показать, как у человека горят уши и какой лучезарной может быть улыбка, если он явился к вам с добрыми намерениями. Ну и, надеюсь, мои глаза сверкают, как звезды? — Он уселся за стол и попросил: — Прощу, пожалуйста, самую большую тарелку и чашку, для моего пылающего сердца требуется топливо.

— Что-то огня твоего сердца как раз и не заметно. Уши почему-то сияют ярче, — заметила насмешливо Нона.

— Уши светятся для всех, а мое сердце — только для тебя, — он прижал руку к груди и бросил на девушку значительный взгляд.

Она смутилась и замолчала, а Огнеса, желая развеять минутное смущение, протянула Георгию ванильный сухарь и шутливо предложила:

— Сухари ты должен попробовать первый своими золотыми зубами. Если они у тебя не сломаются, мы тоже решимся их отведать.

— Не жалеете вы меня, — посетовал Георгий и со скорбной физиономией раскусил сухарь, пожевал и оповестил с удовлетворенным видом: — Съедобен вполне. И до чего же ароматен! К следующей осени обещаю вырастить для вас особый сорт пшеницы. Колоски будут пахнуть ванилью. Это чтобы потом её в муку не добавляли.

Нона, взглянув на него, прыснула от смеха.

— Нет, твои пылающие уши — бесподобны.

— Ничего особенного, — пожал он плечами. — У меня в детстве пылали ярче. Помню, один раз отец так надрал за то, что я учительнице на шляпу лягушку посадил, так они у меня полыхали, как лампочки. Я неделю потом у себя в комнате электричество не включал — освещался за счёт собственной биоэнергии.

Молодые люди пили чай и весело смеялись. Профессор Тальвин сдержанно улыбался, относясь к шуткам снисходительно, понимая, что разрядка необходима.

Так за шутками прошел ужин. Посидев, поговорив еще некоторое время, они поработали каждый со своими записями, в которых разрабатывали индивидуальные темы, а затем разошлись по комнатам.

Ночь миновала, как мгновенье. Первым проснулся Андрей и, наскоро одевшись и умывшись, поспешил к тайнику. Когда он снял картину и открыл дверцу, тайник оказался пуст. Не веря глазам, он наморщил лоб, вспоминая, точно ли клал сюда вчера пластины. Но память не обманывала, фиксируя все моменты, связанные с хранением знаний. Он отчетливо помнил, как вечером подошел к тайнику, открыл его, положил пластины, включил сигнализацию, поправил картину, прикрывшую дверцу. Всё было сделано, как обычно.

Значит, произведена кража, сомневаться не приходилось. Андрей помчался к профессору. Тот уже встал и, увидев взволнованное лицо молодого человека, тревожным голосом опередил его объяснения:

— Тайник ограбили?

— Да.

Лев Борисович помрачнел и поспешил вниз. Вместе с пластинами исчезли и их тетради с расшифровкой. Схватившись за сердце, Тальвин тяжело опустился в кресло, горестно воскликнув:

— Сколько зла теперь будет принесено миру, если мы их не вернём.

В зал спустились Георгий и Нона. Услышав последнюю фразу и увидев расстроенные лица, они сразу поняли, что случилось нечто ужасное. Молодые люди застыли в молчании у кресла профессора, в мыслях каждого проносились варианты розыска пропажи, каждый по-своему анализировал сложившуюся обстановку и пытался найти выход. И только в голове профессора рисовалась мрачные картины последствий использования сверхзнаний в корыстных целях. Никто не называл имена похитителей, но все до одного были уверены, что это дело рук Стэлпсона.

Первым нарушил траурную тишину Андрей:

— Нам нужно срочно отправляться в погоню. Грабители не могли уйти далеко.

Профессор посмотрел на него с некоторой грустью.

— К сожалению, в отношении погони ничего не могу посоветовать. Я владею научными знаниями, а вот логика следователя мне не подвластна, поэтому в этом отношении полностью полагаюсь на вас, друзья мои. Хочу сказать только: мы не можем оставлять сверхзнания в чужих руках, и кто знает, быть может — в руках агрессоров. Так что — в погоню. Вы обязаны любой ценой или вернуть их, или уничтожить.

— Вперёд, ребята, — оптимистично воскликнул Георгий. — Я рад схлестнуться с паразитами общества. Так и стараются за чужой счёт выехать, на чужом горбу в рай попасть. Пора кончать с ними, иначе, чувствую, нас не оставят в покое.

— А что, если они воспользовались защитным полем? Тогда мы бессильны что-либо сделать. Они могли захватить с собой специалиста по расшифровке систем, — предположила Нона.

— Нет, за несколько часов знания не освоишь, — уверенно заявил Андрей. — Защитным полем могу пользоваться пока только я. Так что предполагаю — они воспользовались обычными видами транспорта и обычными путями.

— Но мы не знаем их в лицо, — напомнила Нона. — За кем гнаться? Кого ловить?

— Хорошо бы поработать аппаратом «САЖ», — намекнул Георгий.

— Пока об этом не может быть и речи, — заявил изобретатель. — В результате неправильного обращения с ним американца он вышел из строя, и для его восстановления требуется длительное время.

— Думаю, в краже участвовал сам Стэлпсон, — уверенно заявила Огнеса. — Такое серьёзное дело он никому не доверит, побоится. Американец понимает: в чьих руках пластины, тот и будет диктовать свои условия всему миру. Так что, лицо нам известно.

— Но какими видами транспорта они воспользовались: воздушным, железнодорожным или автомобильным? — задала резонный вопрос Нона. — Мы их будем догонять на автомобильных дорогах, а они улетят на самолёте.

— На самолёте не полетят, там регистрируют всех пассажиров, а им желательно остаться неизвестными, — заключал Георгий.

Его рассуждения продолжила Нона:

— На поезде тоже не поедут, слишком медленно.

— Водных путей у нас нет, остаётся автомобильный транспорт, — сделал общее заключение Андрей. — Причем, поедут наикратчайшим путём, а это — Щербацкое шоссе. Позвольте мне, Лев Борисович, воспользоваться вашим автомобилем?

— Конечно, бери. Какие могут быть разговоры.

— Мы — с тобой, — решительно заявила Огнеса.

На этот раз Андрей решил девушек не брать ввиду того, что защитное поле отсутствовало, а рисковать ими не хотелось.

— Поедем мы с Георгием, а вы с Ноной сделаете заявление в милицию, конечно, не по телефону. Дело остаётся секретным.

— Интересно, какое расстояние нас разделяет? — Георгий уставился на друга выжидающе и тут же пояснил: — С какой скоростью придётся догонять их?

— Да, хорошо бы определить, в какое время произошла кража, — согласился Андрей и стал рассуждать: — Мы легли спать в двенадцать ночи, перед сном я проверил тайник — всё было в порядке.

— В три часа ночи стало душно, я на десять минут открыла форточку, проветрила помещение и прошлась по залу, всё было на своих местах, — сообщила Нона.

— Значит, кража произошла между тремя и пятью часами утра, — Андрей взглянул на наручные часы. — Нас разделяет около трёх-пяти часов. Вполне сносно. Скорей в машину. А вы, девушки — в милицию. Сообщите приметы Стэлпсона и предполагаемое направление движения.

Через несколько минут автомобиль профессора на огромной скорости мчался к Щербацкому шоссе. Раннее утро пронизывал туман. Влажное шоссе таило в себе опасность для неискушённого водителя, машину то и дело заносило, колёса скользили по мокрой дороге, угрожая выбросить автомобиль на обочину. Щербацкое шоссе отличалось от других дорог тем, что проходило через горы, прилегающие к западной части города. С одной стороны его обрамляла высокая скалистая стена, с другой — крутой обрыв. Здесь приходилось ехать тише, но всё равно периодически Георгий жмурился и ворчал:

— Ох, и дороженьку выбрали. Того и гляди — загремим костями вниз… Но мы, надеюсь, не порадуем противника этим приятным зрелищем.