Людмила Шторк-Шива – Тернистые тропы любви (страница 7)

В церкви все были рады возвращению Марка, расспрашивали, хотя некоторые все-таки мягко укорили за то, что принял присягу. Однако осуждать никто не решился — слишком уверенно и ясно говорил Марк о том, что именно Бог повел его этим путем.

Глава 5

Прошел год. Марк работал на мебельной фабрике, трудился в церкви. К радости пресвитера молодежь единодушно избрала его своим лидером. Однажды в церковь, ведя за руку девочку лет трех-четырех на вид, пришла незнакомая молодая женщина — тихая, с длинной темно-русой косой. Одета была просто, можно сказать, бедно и явно стеснялась своего поношенного платья. Единственным украшением ей служили вьющиеся волосы и большие темно-карие глаза в оправе пушистых ресниц. Однако женщина словно и этого стеснялась.

Марк подошел — ему показалось, что незнакомка пришла в церковь с какой-то нуждой.

— Здравствуйте, мы очень рады вас видеть. Вы питерская или приезжая?

— Я не ленинградка — из Сибири.

— Приехали к родным?

— Нет. У меня здесь никого, просто думала найти работу и жилье.

— А где вы остановились? Я не слишком много вопросов задаю?

— Я рада, что задаете, мне трудно было бы самой обратиться. Я ведь пришла просить о помощи. Мы с Юлей уже двое суток ночуем на вокзале. И я даже не представляю, как в таком большом городе искать жилье и работу. Одна добрая женщина дала мне адрес церкви и сказала, что здесь, может быть, мне кто-нибудь поможет.

— Это ваша дочь? — Марк наклонился к малышке и подал руку. — Меня зовут Марк, а тебя?

Малышка деловито протянула свою ручонку и произнесла:

— Я — Юля, а ее зовут Саша.

— Ну, вот мы и познакомились, а то твоя мама не говорит, как ее зовут.

— Она мне не мама, а подруга.

— Подруга?

— Да, мы не родные. Но больше я вам ничего сказать не могу. Не можете ли вы нам помочь найти на время жилье? Деньги у меня есть, я заплачу, — быстро перебила малышку Саша, словно боясь, что бойкая девочка скажет что-нибудь лишнее.

Марк обратился к тем, кто еще не успел разойтись после собрания, и уже через несколько минут нашлась бабушка, согласившаяся предоставить девушке и ребенку комнату. А Марк предложил свою помощь в поисках работы. Выяснилось, что Саша — прекрасная швея, два года проработала в ателье-люкс, а с такой специальностью не пропадешь. Но как быть с пропиской? Без нее устроиться на работу невозможно, а прописаться в Питере — очень трудно, если нет здесь родных. Тем не менее, Марк пообещал узнать, нельзя ли что-нибудь сделать. Договорились назавтра встретиться.

Весь следующий день Марк невольно думал о Саше и к вечеру поймал себя на мысли, что еще ни о ком не заботился настолько, чтобы весь день только о том и думать. Едва дождавшись конца смены, молодой человек побежал узнавать, можно ли получить общежитие при каком-нибудь ателье — тогда и вопрос с пропиской решился бы. Он молился, чтобы Бог способствовал ему в этом трудном деле: ведь Саша не одна, а женщинам с детьми, как правило, общежития не предоставляют. Но в мыслях присутствовало и другое: эту девушку окружала какая-то тайна, и Марку очень хотелось ее разгадать. «Странно, говорит, что деньги есть, а ходит в старом выгоревшем платье, которого явно стесняется. Привезла ребенка, но не своего и не сестру… Кто она? И кто эта Юля?»

Выяснив все, что можно, Марк направился к дому бабушке Ксении — дорогу он хорошо знал, поскольку часто посещал старушку. Но никогда прежде он так не спешил — пришлось сдерживать себя, чтобы не припустить бегом. «Что со мной? Ведь обычная же провинциальная девушка, ничего особенного», — уговаривал он себя. Но при виде Саши обрадовался, как мальчишка.

Она была все в том же стареньком платье, хотя выглядела свежее, вчерашняя усталость исчезла, и отчего девушка казалась еще привлекательнее. Бабушка Ксения пригласила Марка в дом, накрыла стол. За ужином Марк рассказал грустную историю своих хождений: возможности получить прописку и место в общежитии он так и не нашел. Впрочем, отчаиваться еще рано.

Юля недолго посидела за столом, потом вяло произнесла:

— Саша, уложи меня, я так спать хочу!

— Так ведь рано еще — смотри, солнышко светит, — начал было Марк, но Саша жестом прервала его, встала и взяла Юлю на руки.

— Я сейчас, — извинилась она и вышла.

Стоило девушке скрыться за дверью, бабушка Ксения тихо запричитала:

— Бедная малышка, да и девчонка с ней мучается…

— Почему бедная? — не понял Марк.

— Да болезнь у нее какая-то, неизвестная врачам! Угасает ребенок. Кровь у нее плохая.

— Надо же! А я думал, она здорова. Такая бойкая!

— Она сирота, Саша ее из детского дома выкрала.

— Но это же преступление!

— Какое ж это преступление — дать ребенку пожить в любви и заботе! Удивляюсь только, как Саша решилась собой рисковать ради сиротки? А может оттого, что сама без отца-матери росла!

— А что детский дом? Не разыскивает Юлю?

— Зачем? Известно же, что ей недолго осталось. Откуда им знать, что Саша все, что скопила, отдает на лекарства для сиротки… Смотри, в чем сама ходит… Думают, наверное, будто малышка уже умерла. Да и кому она нужна в наше время? И здоровых-то сирот сколько! И никому они не нужны…

Вошла Саша, и баба Ксения смолкла на полуслове.

— Уснула уже, — тихо проговорила девушка.

— Вы идите погуляйте, поговорите, а я с малышкой побуду, вдруг проснется… — проворковала баба Ксения. — Вы молодые, вам есть о чем поговорить, да и забот у вас хватает. А то в квартире все слышно, если будем здесь разговаривать — Юлечку потревожим…

Молодые люди тихо вышли на улицу. Стоял конец апреля — весна уступала летнему солнышку, днем уже бывало жарко, а вечера были удивительно теплыми. Марк решил промолчать о том, что у бабушки Ксении Сашин секрет не удержался. Захочет — сама расскажет. Они пошли на набережную. Торопиться было некуда, родителей Марк предупредил, что задержится. Говорили обо многом. Марк рассказал о своей встрече с Богом и о том, что пережил за эти годы. Саша поведала свою историю, которую боялась рассказывать в церкви, где было слишком много слушателей.

С тех пор, как были убиты ее родители, девушка воспитывалась в детском доме. Отец был богатым человеком и прекрасным врачом, владел большой клиникой. Мать, избалованная и изнеженная, тоже происходила из родовитой и обеспеченной семьи. В 1917 году отцу советовали продать клинику и уехать за границу, но он был патриотом и не желал отставлять Россию в трудные времена, считая, что врачи будут нужны всегда. Однако после революции мать не выдержала трудностей и стала убеждать отца эмигрировать. Клинику национализировали, так что теперь их здесь ничто не удерживало. Взяв только самое ценное, что могло уместиться в чемоданах, семья покинула город. Сашиному младшему брату было тогда только пять лет, ей самой — одиннадцать, и многое она помнила смутно.

На границе большевики учинили настоящий грабеж — вытряхивали деньги, драгоценности и вообще все, на что клали глаз. Мать пыталась выхватить любимые украшения, и таможенник в кожанке наотмашь ударил ее по лицу. А когда отец попытался вступиться, чекист приказал схватить обоих. На беду, они еще носили фамилию Романовых, хотя, разумеется, ни в каком родстве с царской семьей не состояли. Родителей скрутили, увели за вагон и расстреляли. Саша с Петей видели все, они рвались к родителям, кричали… Дальнейшего Саша не помнила — пришла в себя уже в привокзальной больнице. Пети не было. Девочка расспрашивала, умоляла пустить ее к брату, но врачи пропускали вопросы мимо ушей и оставались глухи к любым мольбам. Потом ее отправили в детский дом…

Дальнейшая история была не менее грустной. Она была «голубых кровей» — худшее клеймо в послереволюционной России. Унизить ее считали своим долгом все — от воспитательницы до уборщицы… Много переплакала Саша за эти годы. После приюта она стала работать портнихой. Отыскать брата так и не удалось. Однажды ей потребовалось пойти в детдом за справкой, которую потребовали на работе, — там, в самой младшей группе, она и встретила Юлю.

Саша стала навещать девочку. Узнав о болезни малышки, девушка пыталась по мере сил помочь ей, но потом выяснила, что все лекарства, которые она с таким трудом доставала, до Юли не доходят: решив, что она все равно умрет, воспитатели забирали все себе…

Заметив, как быстро Юля угасает, Саша не выдержала, уволилась с работы и вместе с ней сбежала в Ленинград, зная, что в родном городе заботиться о девочке ей не позволят. Годы, прожитые без родителей, девушка чувствовала себя никому не нужной, и теперь всей душой привязалась к бойкой, но такой хрупкой малышке, у которой на свете не было никого, кроме Саши. И вот они здесь, в чужом городе, где так легко затеряться… И так легко пропасть.

Саша не уставала удивляться, что Случай или Провидение подсказали ей дорогу в церковь, где она познакомилась с Марком и встретила бабушку Ксению, которой восхищалась, как добрым ангелом.

Марк молча слушал. Рассказ девушки не только трогал, но и тревожил: Сашин поступок мог привести к серьезным последствиям. И хотя город был переполнен пришлым людом, ищущим работы и пропитания, все же узаконить здесь существование маленького человечка было очень сложно.

После этого вечера Марк с бабушкой Ксенией договорились молиться, чтобы Бог открыл возможность найти девушке работу. О жилье беспокоиться не приходилось — сердобольная старушка твердо решила оставить Сашу с Юлей у себя и прописать: сперва временно, а там — Бог усмотрит. Саша все больше поражалась: еще недавно она решила пожертвовать всем ради больной девочки, не ожидая ни от кого ни благодарности, ни помощи, и вот именно эта малышка открыла ей путь в совершенно иную жизнь, пронизанную теплом и заботой добрых людей.