Людмила Шторк-Шива – Тайна судьбы (страница 10)

Сиверцевы с детства знали сколько стоит булка хлеба не только в деньгах, но и сколько труда нужно сделать, чтобы ее купить. Поэтому их взгляд на жизнь был намного более реальным и практичным. Это не мешало детям быть восторженными романтиками, когда дело касалось красоты и природы. Подрастая, они просто могли выжить самостоятельно в этом мире, что можно было сказать далеко не о всех детях из благополучных американских семей. Рон казался Оксане представителем тех самых «избалованных» детей, и она не могла относиться к нему как ко взрослому, хотя парень хорошо учился и заботился о ближних.

Молодые люди продолжали посещать одну и ту же группу изучения Библии. Иногда встречи группы проходили по домам. Домашняя обстановка располагала к свободе и комфорту. Рону нравилось украдкой поглядывать на Оксану, которая всегда готова была искренне улыбнуться в ответ ка любой взгляд окружающих людей.

В русской церкви, которую Сиверцевы также посещали, не многие с пониманием относились к тому, что семья посещает американскую церковь. Большинство русских считали неприемлемым обычаи американских церквей, где люди молились сидя. И не только этот обычай – многие другие обычаи местных русские не принимали. Но Константин твердо сказал на братском общении в русской церкви:

– Эта церковь поручилась за нас и приняла нас. Мы будем посещать их собрания, даже если вам это не нравится.

– Всех нас кто-то принимал. – Резко ответил один из русских братьев по вере. – Спасибо им! Но мы не должны становиться «американцами», подражать им и начинать молиться с ними сидя!

– Брат. Я не говорю, что вы должны делать то же, что делаем мы. Я отношусь с уважением к вашему решению. Но прошу в ответ также отнестись с уважением к нашему решению, – Костя посмотрел прямо в глаза собеседнику. – Нам нравится глубокое и серьезное изучение Библии в этой церкви, искренние отношения к Богу многих из ее членов, их желание делать добро и жить по Заповедям. Мы тоже участвуем в служении и помощи нуждающимся в этой общине. Она для нас не чужая. А то, что они молятся сидя, так об этом ничего в Писании не сказано. Бог не сообщал, в какой позе прилично и правильно молиться.

Мужчина сердито засопел, покраснел от досады и отступил на шаг.

– Что ж, я не могу вам приказывать, вы – взрослые люди, – пробурчал он. Собираясь добавить что-то о том, что не согласен с решением семьи, но Костя не дал ему закончить.

– Брат, как сказал Иисус: «Ты сказал…» – улыбнулся он.

Собеседник еще более сердито взглянул на лицо улыбающегося Кости и понял, что «продавить» не получится и придется смириться с тем, что эта семья живет по своим правилам и прислушивается только к авторитету Библии. А по Библии он не мог доказать, что американцы «неправильные верующие», как бы ни хотелось ему сделать это.

В русских церквях, если кто-то из эмигрантов заключал брак с американцами, нередко можно было услышать фразу:

– Лучше бы за неверующего вышла замуж. Тогда неверующий муж мог бы покаяться. А эти «безбожники» никогда не признают, что идут «по широкому пути»!

Константин и Люба старались не спешить с выводами, хотя и для них было странным, что в американских церквях молится сидя, нередко на праздниках в семьях ставят на стол вино.

Но эти же самые люди, кто молился сидя и иногда пили вино, сделали и для их семьи, и для многих других очень много добра. Довольно часто американцы поступали намного честнее и искреннее, чем те из эмигрантов, кто осуждали их за вино и молитвы сидя. Поэтому Константин и Люба были очень осторожны в суждениях.

Оксана тоже не бралась судить о святости или недостаточной святости местных, но к вниманию Рона не относилась серьезно. Оксану также смущала большая разница в культуре и традициях русских и американцев. Они в церкви и в молодежи нередко сталкивались с тем, что не могли понять друг друга из-за различного менталитета. Поэтому Оксана не решалась внимательнее присмотреться к Рону. Но так как Рон был старше Оксаны и привык жить в стране, где смешалось множество народов, культур и наций, он намного серьезнее относился к девушке.

Чем ближе парень узнавал Оксану, тем сильнее его тянуло к этой удивительно чистой, но умной девушке. Его все больше поражало то, что при том, что она училась очень хорошо, схватывала информацию «на лету» и легко реагировала на нее, все же твердым внутренним решением Оксана сохраняла чистоту своих мыслей и отношений. Он не мог назвать девушку наивной, но она была удивительно чиста, даже не понимая, как сильно отличается от развращенной современной молодежи.

В свое время Рон принял решение сторониться разврата и молодежных «проб». И парню это давалось нелегко. Ведь среди сверстников ему приходилось выдерживать серьезный «прессинг». Молодые люди в школе и позже в колледже, использовали любые средства, в попытках заставить парня «пуститься во все тяжкие» как они. И сейчас, видя, что дети семьи Сиверцевых также сохранили себя от пороков, видел в этом серьезную поддержку. Они подружились с братьями Оксаны и Лизы, хотя ребята были младше Рона и все же ему нравилось общаться с ними. Иногда Петя казался Рону более старшим его по возрасту, хотя Рон был на четыре года старше Пети, а юности, это немало.

В конце лета, когда до начала учебного года оставалось уже немного времени, в один из вечеров семью Сиверцевых пригласили на встречу, которую организовывала американская община. В этот вечер переводчица сказала, что занята и не сможет помочь им общаться на этой встрече. Люба, уставшая после рабочего дня, только приняла душ и прилегла. Усталым голосом она сказала:

– Любимый, прости, но я не вижу смысла идти на эту встречу, если все равно не буду понимать ровным счетом ничего. Я, конечно, уже могу сходить сама в магазин, благо что в основном здесь самообслуживание, но на встрече, где все завязано на общении, я не знаю, что делать без переводчика.

– А я все же пойду, – решил Костя, – я, конечно, тоже почти ничего не понимаю, но для меня важно быть там, если меня пригласили те, кто так много нам помогал. Пусть это будет визит вежливости, все же я пойду.

– Конечно, если у тебя еще остались силы, будет здорово, если от нашей семьи будет хоть один представитель. Ведь дети сегодня вечером все уйдут на молодежное общение, – согласилась Люба.

Костя быстро привел себя в порядок и уехал на встречу. Почти весь вечер он сначала сидел и слушал незнакомую речь того, кто что-то рассказывал у микрофона, затем ходил по просторной зале с чашкой кофе, пытаясь хоть немного понять из того, что происходит. Как ему показалось, гость церкви что-то рассказывал о своем служении или о своей церкви. Во время свободного общения за напитками и бутербродами, к Косте подошли мужчина и женщина в возрасте. Они пытались что-то сказать Косте, но он только, смущенно улыбаясь, отвечал:

– Sorry, I don't understand you very well! (Простите, я плохо вас понимаю)

Запомнил Костя только несколько слов. Они что-то сказали о школе и какое-то название. Мужчина старательно запомнил незнакомое название, чтобы потом спросить у Лиды, которая учила их английскому и так много раз выручала всю семью с общением в церкви. На следующий день, на уроке английского языка, который, как всегда проходил у них дома, Костя рассказал о тех, кто подошел к нему вчера и сказал название школы.

– Мне показалось, что они пригласили наших детей в эту школу, – закончил он.

– Костя, прости, но это невозможно. Ты что-то перепутал. Может быть они что-то говорили об этой школе, но пригласить туда они точно не могли. Это очень дорогая частная христианская школа. Даже очень богатые люди нашего города отдают в нее детей только на пару последних лет обучения. Потому что с дипломом этой школы перед учениками открываются все учебные заведения страны. Но полностью учить детей в ней слишком дорого даже для крупных бизнесменов, – ответила Лида. – Я, конечно, попытаюсь узнать, кто подходил к тебе и что они сказали. Но постарайся даже не мечтать о том, чтобы хоть кто-то из ваших детей учился в такой школе. Это нереально!

Костя не расстроился. Ведь для него с самого начала название школы ни о чем не говорило. А сейчас, когда ему объяснили, что это за заведение, он подумал, что возможно, те, кто подошли к нему, просто приняли его не за того парня и хотели сделать рекламу школе.

В ближайшее воскресение Лида подошла к семейной паре, на которую указал Костя. Когда он показал, кто подходил к нему на встрече, Лида удивилась:

– Это директор этой самой дорогой школы и его жена – подтвердила она.

Поговорив с семейной парой, Лида отошла от них в полной растерянности. Женщина несколько раз переспрашивала, прежде чем вернуться к Косте и пересказать ему то, что она услышала.

– Костя, я не знаю, что происходит и как это возможно, ты же видел, что я несколько раз переспросила, – начала она. – Но ваших детей действительно приглашают учиться в этой школе. – она сделала многозначительную паузу, – всех детей школьного возраста.

– Но у нас же шестеро детей школьного возраста, – уточнил Костя.

– Пойдем, вернемся с тобой вместе. Я боюсь что-то упустить, – повлекла женщина Костю и Любу за собой назад, к пожилой семейной паре.

Когда они подошли, Лида сообщила количество учеников, сказав, что только старшая дочь семьи училась на родине на первом курсе колледжа, а стальные еще были школьниками.