Людмила Шторк-Шива – Храни вас Бог на всех путях! (страница 8)

Заработка Вильгельма не хватало на увеличивающиеся потребности семьи, и Анастасия вышла на работу, на молочный комбинат благодаря Бога, что у нее есть возможность помочь мужу и являться настоящей помощницей ему. В тридцать пятом году в семье прибавился еще один мальчик, которого назвали Петей. Соседка долго злилась и ругалась и по этому поводу тоже.

Анастасия лишь вздыхала сквозь слезы и просила Бога сохранить ее детей от греха и ожесточения. И Бог, как обещал, не оставил ее семью. Вскоре вышло распоряжение о помощи многодетным, и мать смогла получить две тысячи рублей. Эти деньги явились большой помощью в трудных обстоятельствах. Дети ходили в детский сад, и даже предпоследний Даниил ходил в ясли.

Старшие дети учились в школе, старались помогать по дому и на работе. По совету и настоянию родителей «не водили дружбы» с ребятами из соседних домов, прозвища которых говорили сами за себя: «Вор», «Плаха», «Гужбан». Эти ребята нередко пытались втянуть старших мальчиков в свою компанию, сначала по-хорошему, потом силой, но Вениамин с Володей решили лучше драться, чем согласиться идти у них на поводу. Приходилось ходить мимо их домов очень осторожно, желательно не по одному.

Чтобы детям было веселее, да и для будущего пропитания, весной Вильгельм купил крольчиху у которой вскоре родились крольчата. Дети были в восторге, когда маленькие, серенькие, беленькие и черные комочки с глазками начали осторожно выходить из ящика, где их прятала от взглядов мать. Даже малыши старались собирать для крольчат травку, растущую вдоль улиц и тротуаров и обильно покрывающую садик.

Через время Вильгельм отгородил в сарае, который принадлежал семье, небольшую «клеть» и купил поросенка. Кормили его чем могли, нередко просто травой, но он рос хорошо, хотя и не набирал много сала. Вырастив до зимы, отец зарезал поросенка и вся семья была с мясом. Ведь купить мяса или сала они не могли. Ощутив удобство и преимущество собственного хозяйства, мужчина в следующем году накопил больше денег, стараясь экономить и без того скудную зарплату, и купил двух поросят, выкормив их и зарезав по очереди. В этот раз семья была с мясом намного больше времени. Выручали также и кролики, не только вкусным мясом, но и из их шкурок можно было сшить шапки.

В этом же доме на третьем этаже жила еще одна верующая семья и Анастасия нередко «отводила душу» молясь вместе с соседкой. Им очень хотелось спеть вместе, но петь было сложно из-за соседки. В церковь в это время ходили не каждое воскресение, так как в стране началось сильное гонение на верующих. Но даже тогда, когда родители шли в церковь – теперь они редко могли взять с собой детей, так как за это им грозил тюремный срок. А что такое срок все видели на соседях. Мужчина попал в тюрьму за неизвестное преступление, мать от отчаяния сошла с ума, и ее увезли в психбольницу, старший сын пошел воровать, а дочери вышли на панель, так как по возрасту не могли работать. Конечно, это была крайность, но каждый понимал, что бед и трудностей и так хватает.

Несмотря на риск и запреты, иногда родители все же продолжали брать детей с собой, так как понимали, что чтения Библии дома вряд ли достаточно для того, чтобы в сердце ребенка родилась твердая вера. Дети должны иметь общение с другими верующими детьми, чтобы они могли видеть, что и дети также могут быть верующими и не только в одной семье.

Дети запомнили большой арендованный зал, где проходили собрания. Этот зал арендовали сразу несколько церквей различных вероисповеданий и служения проходили по заранее оговоренному графику. Впереди находилась кафедра, над которой возвышалось распятие. Здание с очень высокими потолками. По бокам вдоль стен протянулись «галерки», а чуть в стороне, на уровне третьего этажа стоял орган, рядом с которым располагался небольшой хор. Сиденья в зале с высокими спинками и очень удобные.

Подросшие дети еще не могли самостоятельно работать и помогать отцу в содержании семьи, а одежда требовалась почти как у взрослых. Наконец Вильгельм принял решение рассчитаться с работы и устраиваться на другую. Вокруг располагалось довольно много заводов и фабрик: обувная фабрика Победа № 1 и № 2; завод текстильных машин, и совсем рядом с домом, фабрика Театральной мебели. Когда Вильгельм подал заявление, те, кто ненавидел Бога и верующих попытался выселить семью из квартиры и подали в суд, но Бог, по молитве верующих вступился за них и судья признал правоту Вильгельма и его право на жилье. Мужчина мог теперь идти на другую работу, и принял решение идти на фабрику Победа №2. С этого дня он стал работать на фабрике плотником. Работал изо всех сил, нередко оставаясь на полторы-две смены. Дети видели его только ночами, да и то только в случае, если не успевали уснуть до его прихода. И лишь в воскресение они могли пообщаться с отцом и мужем. Семья начала немного «подниматься», купили необходимую одежду и обувь, питание стало немного лучше, но для Вильгельму это все давалось тяжело.

В свободное от учебы и работы время в теплые летние вечера, дети играли в казаки-разбойники, а иногда и «разбойничали» сами, стреляя из рогаток по заводу № 8, который располагался напротив их двора. Довольно часто играли вместе с взрослыми в лапту. Для детей и взрослых всего двора был праздник, когда Вильгельм, как управдом, заасфальтировал двор! Теперь во время дождя двор не становился грязным. Старикам было приятно выходить на прогулку и возвращаться с чистыми ногами даже после дождя. Дети «отметили» это по-своему - теперь они катались по тротуару на самодельных самокатах, которые взрослые делали из старых подшипников и досок.

Для своих детей Вильгельм сделал крепкий самокат, на котором они готовы были кататься с утра до вечера. Но подшипники шумели, и соседи не выдерживали долгого шума и начинали возмущаться. Тогда дети убегали на улицу, находившуюся довольно далеко от дома, где было небольшое движение, и часть тротуара была заасфальтирована, и катались там до тех пор, пока их не выгонял милиционер.

Глава 6

Несмотря на сложности этих лет, когда взять детей с собой в церковь означало остаться без них или самому оказаться в тюрьме, в жизни детей тоже были праздники, когда родители имели возможность порадовать своих чад. Они не могли повести их в церковь, где отдыхала их душа от повседневных забот, но взрослые понимали, как важно общение души человека с Богом, где бы ни проходила эта встреча. Поэтому они искали места, где могли остаться с детьми наедине, без внимательных ушей соседей, докладывающих властям о тихом пении, доносящемся из комнаты соседей. Родители понимали, что «большая книга Бога» - природа также может быть храмом, где человек поклоняется своему Творцу. В городе не много было мест, где душа могла насладиться красотой Божьего творения, а выезжать за город далеко и на поездку требовалось немало времени. Все же родители искали места, куда можно было выехать и отдохнуть. Одним из этих редких праздников для детей, была фраза отца, произнесенная ранним утром в воскресение:

- Вставайте, маленькие сони, сегодня мы поедем в Петергоф!

- Ура! – мальчишки вскакивали с постелей как по тревоге.

- Ага! – улыбались девочки, сладко потягиваясь на постели, но стараясь не задерживаться при сборах.

Мать собирала малышам все необходимое, чтобы не испытывать нужды до обеда, а иногда и до вечера. Наконец сборы заканчивались, и вся семья выходила из дома, предоставляя соседям целый день тишины.

Петергоф – красивый городок на берегу Финского залива, встречал приезжающих шумом фонтанов и тишиной парков. Красивые рестораны завлекали прохожих прозрачностью витринных стекол, за которыми стояли красиво накрытые столики. Но большая семья не могла позволить себе обед в дорогом ресторане, поэтому пищу брали с собой. В городке часто проходили всевозможные выставки и дети могли посетить некоторые, если они были бесплатными.

Берег залива привлекал песчаным пляжем и тенистыми беседками. Недалеко от пляжа, в глубине парка источало прохладу озеро, на берегу которого красовался Екатериновский дворец. Дети любовались прекрасным зданием снаружи, так как вход во дворец был платным. Но в жаркие летние дни входить в душное помещение и не хотелось – прохладный ветерок с моря трепал волосы, радовал и освежал. Не только дети, но и взрослые наслаждались этими прогулками.

- Я рада, что мы живем здесь, - улыбалась Анастасия, - если вдруг когда-то придется уезжать из Питера, я, наверное, буду очень скучать по нему, - призналась она.

- Даст Бог, не придется уезжать, - улыбнулся Вильгельм, сжав руку жены в своей. Оказывать на людях знаки внимания и любви в стране Советов, было признаком дурного тона, даже если это были муж и жена, прожившие вместе много лет и Вильгельм был сдержан в проявлении чувств. – Я рад, что город, в котором я смог найти работу и хлеб для нас всех, оказался еще и таким красивым! И я рад, что он нравится тебе!

Вильгельм окинул взглядом парк и дворец, затем опустил глаза и посмотрел на резвящихся детей. Да, эта неподдельная радость жизни, сквозящая в каждом их движении и в восторженных глазах, устремленных к морю и окружающим деревьям, являлась достойной платой за все труды и трудности воспитания и содержания. Дети действительно награда от Бога, несмотря на все проблемы и трудности!