Людмила Шторк-Шива – Храни вас Бог на всех путях! (страница 6)

Стояла поздняя осень с ее холодными дождями. В домике было теплее, чем на улице, но все же не так тепло, как хотелось бы. Дети собирали хворост в лесу и им топили печь. Иногда для приготовления пищи приходилось довольствоваться соломой, чтобы сохранить хворост на ночь.

Однажды в субботу вечером, после рабочего дня, как обычно пришел отец, но все догадались, что он принес новости, и предположения оправдались.

- У меня хорошая новость, - улыбаясь, сообщил Вильгельм, - сегодня мы соберем наши вещи, а завтра поедем в город всей семьей. Мне, наконец, дали квартиру.

- Ура! – воскликнули хором младшие дети, - у нас теперь будет своя квартира!

- Нет, дети, это квартира опять будет не наша, к сожалению. Но мы сможем в ней пожить, чтобы мне не пришлось возить вам хлеб так далеко.

Маленькая Любашка попросилась на руки к отцу, прижалась к его груди, обняв за шею, и прошептала.

- Тепель ты не будес уеззать?

- Да, теперь я не буду уезжать, только буду на работу ходить. А вечером всегда буду с вами, - ответил отец, прижимая к сердцу маленькую дочку.

Он был растроган до глубины души, когда самый младший Данилка, который только учился ходить, подошел к нему и прижался к ноге, пытаясь выразить солидарность в большой радости детей, что папа теперь не будет «приходящим» по выходным, а сможет жить вместе с семьей. Ведь для ребенка самое важное – чтобы родители были рядом, все остальное – второстепенно. Почти целый год детям не хватало внимания отца, так как сначала он уехал надолго, затем приходил лишь на один день в неделю, не имея возможности быть дома чаще. Теперь же отец всегда будет рядом!

- Конечно, там, в городе не будет такой красоты и раздолья, но пищи мы сможем получать больше, - сообщил отец, - к тому же в квартире тепло, намного теплее, чем здесь. Но леса там, конечно же, нет.

- О-о-ой! – огорченно протянул Володя, - мы так привыкли ходить в лес...

- Да, сын, ради того, чтобы вы могли кушать столько, сколько захотите, придется лишиться некоторых удовольствий, такова жизнь. Всегда, получая какие-то привилегии, мы платим за это другими, - ответила мать.

Родители понимали, что должны рассказывать детям о реальном мире для того, чтобы они могли построить свое счастье, учитывая законы этой жизни, тогда счастье детей будет прочным. Мечта хороша, когда в ней учитываются законы реального мира. Ведь самое лучшее воспитание – это короткое объяснение реальных событий, которые встречаются в жизни. Нравоучения и лекции исчезают из сознания ребенка как пар, но разъяснение того, что дети видят своими глазами в жизни, запоминается намного лучше.

После общей благодарственной молитвы, вся семья начала сборы. Не только дети, но даже взрослые хотели ускорить приближение момента отъезда на новое место. Но вещей было так мало, что еще до отхода ко сну все было собрано и упаковано.

Встав рано утром, после завтрака и благодарственной молитвы за кров, который они имели здесь, за то, что дети окрепли в этой деревне, вся семья направилась на остановку автобуса. Люди, предоставившие дом большой семье, тепло попрощались и пожелали им успехов на новом месте. По дороге самый маленький Даниил гордо восседал на шее у отца, чувствовал себя полководцем, въезжающим в завоеванную страну. Так и было в некотором роде, потому, что его отец «отвоевал» своим усердием и трудом пусть небольшой, но теплый уголок в городе, где была пища для него и детей.

Прибыв в город, дети чувствовали себя немного скованно – большие каменные дома, толпы людей – все это заставляло детей чувствовать себя маленькими и ничтожными. Транспорта в городе почти не было, лишь изредка проезжали грузовые машины или повозки, запряженные лошадьми, поэтому люди везде передвигались пешком. Но и это количество транспорта показалось очень большим, после тихого пригорода. Но близость родителей прибавляла смелости. Отец чувствовал себя довольно уверенно, как у себя дома и эта уверенность постепенно передавалась детям, словно по невидимым проводам.

Семья прибыла на улицу Волховскую 12, где их ждали пара комнат, в которых им предстояло жить ближайшие годы. Дома были расположены не в линию, а дворами. От улицы дворик отделял деревянный забор. В середине двора располагался довольно большой садик с клумбой в центре. На клумбе стояло выгнутое зеркало, которое искажало прохожих и детям, в первое время было интересно проходить мимо, наблюдая за своим отражением.

За оградой садика, внутри двора располагались одноэтажные сараи для дров и стружек, так как в домах отопление было печным. С правой стороны дома был проход на другую сторону здания и в этом проходе находился большой бетонный шестиметровый холодильник, шириной три с половиной метра и высотой больше двух метров, для замораживания и хранения больших брусьев льда для магазинов. С другой стороны дома стояла капитальная конюшня на четыре лошади, с жилым помещением над ней. В этих комнатах жил бывший владелец большого дома, в котором теперь семья получила квартиру, – Красницкий с семьей. Советская власть отняла все имущество этого человека, но оставила ему комнатки над конюшней для жилья.

Стена лестницы на второй этаж конюшни была разрисована масляными красками. На ней изображалась охота на медведей. Дети нередко любовались картиной с густым лесом, яркой зеленой травой, рассматривали медведицу, играющую с медвежатами. Идиллия и мир животных подвергалась страшной опасности от охотников, но звери на картине пока не подозревали об этом.

Дворик замыкал двухэтажный дом на две семьи под номером 16, который вновь выходил на улицу. Два двора и улицу до противоположной стороны Вильгельм должен был подметать летом, сметая лужи после дождя, зимой чистить на них снег. После приезда детей, старшие сыновья взяли на себя работу по уборке двора и улицы, освободив отца от этой работы, так как на нем лежала обязанность управдома – работа по прописке-выписке, все работы по ремонту, а при случае и постройки домов и сараев. Мальчики зимой отвозили снег в садик с тем, чтобы он напоил деревья весной, когда будет таять. Соседские ребята часто смеялись над Веней и Володей. Особенно тяжелой для мальчиков была обязанность убирать навоз лошадей, на которых развозили грузы. Одной из их обязанностей было мгновенно убирать навоз за проходящими лошадьми, замечая момент, когда лошадь оправится. И подрастающим мальчишкам было трудно переносить насмешки соседских детей.

- Пап, неужели для нас нет другой работы, поприличнее? – возмущался Вениамин, - меня замучили насмешками! Мне надоело у всех на глазах бежать и убирать навоз с улицы!

- Сын, пойми, мы сейчас не можем выбирать! Нам дали квартиру только потому, что я согласился делать эту работу, но один я не справлюсь. Ты же видишь, что мне приходится строить над конюшней еще две квартиры. Я и так работаю с утра до позднего вечера. Кто же мне поможет, если не вы? – вздохнул Вильгельм, - если бы я мог – лучше бы пошел на завод работать, тогда я зарабатывал бы намного больше!

- Но я не могу найти друзей здесь из-за этой работы! – воскликнул Веня.

- Настоящий друг оценит то, что это честный труд, и не будет смеяться. А те, что смеются – не будут тебе надежными друзьями, не расстраивайся, сын, - попытался успокоить Веню отец, но сыну так трудно было поверить словам отца!

Родители даже были рады, что их дети не дружат с ребятами двора, и не потому, что им было все равно, как чувствуют себя их дети. Но они видели детей, проживающих во дворе, куда они попали. Девочки из четырехэтажного дома напротив, вели себя достаточно развязно и нередко пытались кокетничать с проходящими мужчинами. Это было плохим началом для жизни, и Вильгельм с Анастасией были рады в глубине души, что эти девицы не пытаются соблазнить их мальчиков, считая это ниже своего достоинства.

Родители не могли быть полностью уверенными, что их мальчики - подростки устоят перед красивыми девочками, если те серьезно займутся их «обработкой». Пренебрежение девочек оказалось помощью в воспитании ребят и демонстрацией того, за что любит мир. Безусловная и неизменная любовь Бога, и Его забота ярче проявлялась на фоне всех требований неверующих людей из окружения.

Ведь для того, чтобы соседки приняли ребят, и посчитали их достойными внимания, они требовали от мальчиков, чтобы те перестали быть собой, начали подстраиваться под их представления и взгляды. Тогда как Бог принимает человека от рождения, даёт Свою любовь и заботу, и готов помогать ему развиваться.

Любовь людей и их принятие стоили слишком дорого для ребят, потому что девочки считали недостойным уважения честный труд, если он не был красивым. Тогда как нечестные способы заработка сочли более достойными уважения.

Прошло время, и эти девушки стали теми, кто своим телом зарабатывает себе на жизнь, и мальчики перестали расстраиваться из-за их насмешек.

- Пап, теперь я понял, что нам нечего стесняться, - откровенно признался Вениамин отцу, - мы зарабатываем честным трудом, пусть и не очень привлекательным. Нам нечего стыдиться!

- Я рад, сынок, что ты это понял, - порадовался отец.

Квартира, которую предоставили семье, была коммунальной, на первом этаже четырехэтажного дома. Вся семья должна была занимать всего одну комнату в двадцать четыре квадратных метра, с окнами, выходящими на малый двор, и маленьким коридорчиком в три квадратных метра, без окна. Эту комнату Вильгельм перегородил фанерной стеной и сделал две маленькие комнаты. Кухня была общей, просторной. В ней стояла газовая плита и большой стол. Анастасии приходилось очень трудно, так как соседка попалась скандальная и эгоистичная. Она требовала, чтобы Анастасия вымывала кухню с мылом восемь раз, после чего наступала очередь Елены Акимовны. Та мыла три дня в месяц, не слишком утруждая себя, зная, что большая семья после нее прекрасно все отмоет, так как их мать старается избегать скандалов.