Людмила Шигапова – Первый Встречный (страница 13)

Расторопный лакей помог прибывшим особам спуститься с подножки кареты, и Анна Алексеевна под руку со своей протеже направилась к небольшому каменному особняку, стоявшему чуть в отдалении от подъездных ворот.

– Игнатий, милейший, прибудешь за нами ровно три часа спустя, – обратилась графиня к кучеру.

– Слушаюсь, барыня, – ответствовал тот, доставая из-за пазухи карманный хронометр и намеренно поворачивая его так, чтобы лучи закатного солнца отразились на золотой полированной крышке. Встречающий лакей, аж, присвистнул от зависти, а Ярослава поняла, что сегодня же весть о богатстве и щедрости графини станет известна всем слугам, а через них – и господам.

– Браво, Анна Алексеевна, мне у вас еще учиться и учиться, – тихо заметила Ярослава.

– Голубушка, я состою при дворе с тех самых пор, как познакомились твои родители, все эти тонкости, уловки и неписаные правила уже давно часть моей жизни, признаться, многие из них я сама и придумала, – проговорила графиня и с приличествующей случаю улыбкой направилась приветствовать хозяев и представить им свою подопечную.

Вечер проходил чинно и благопристойно. Облаченная в римскую тогу арфистка неплохо музицировала, составляя на редкость гармоничный дуэт с приглашенным альтистом.

Дочка хозяев Ксения приняла Ярославу как давнюю подругу и премило щебетала, рассказывая о прошлогоднем своем дебюте, о друзьях и знакомых, которыми успела обзавестись, и о предмете своего обожания – Павле Черкасове, отпрыске графского рода, который, как только начнется сезон, непременно сделает ей предложение.

– Павлуша вернется из родового имения вместе с родителями, и на первом же балу, где нам доведется оказаться вместе, станцует со мной два танца кряду. Об этом мы с ним условились еще летом. – Тут девушка хихикнула: – Видишь, там на кушетке две важные дамы, сестры Неплюевы. Вообрази, у каждой на поясе висит специальная книжечка, в которой они со всем тщанием записывают, кто, на каком балу, с кем и сколько раз станцевал. Нынешние правила света таковы, что более одного раза за вечер с кавалером можно танцевать только в исключительных случаях, а уж два раза подряд – означает скандал, либо помолвку.

Ксения рассмеялась в восторге от собственной смелости, но совершенно серьезно добавила:

– Родители позволили нам эту милую шалость перед оглашением, ведь это, пожалуй, единственное приключение, которое ждет меня впереди. После свадьбы я, несомненно, планирую быть примерной женой и матерью. Так и вижу себя в родовом имении на лужайке, поросшей изумрудной травой, непременно в лазоревом, в руках – корзинка со снедью, на голове – шляпка с лентами, а вокруг резвятся…

– Жеребята, – вслух озвучила воображаемую картинку Ярослава и тут же смущенно осеклась.

– Я хотела сказать ребятишки, – ничуть не обидевшись, мягко пожурила новую подругу Ксения. – Но, позволь, ты, верно, очень любишь лошадей, раз о них вспомнила. Друг моего папеньки граф Афанасьев держит свой конезавод. Да вон он сам, с папенькой беседовать изволит, подойдем к ним.

Не успели подруги поравняться с чинно беседовавшими господами, как дворецкий объявил:

– Его превосходительство князь Никита Сергеевич Галицкий!

Ярослава хотела резко развернуться и поскорее отойти в сторону, чтобы не встретиться с сиятельным отцом, но Ксения удержала ее за руку и прошептала:

– Да ты чего, глупенькая? Не бойся, князь, хоть и влиятельный вельможа, но не укусит же, право слово. Папенька сказывал, что человек он хороший и достойный во всех отношениях, с людьми держится ровно и вовсе даже не высокомерно. Скоро дочерей своих вывезет в свет, они примерно нашего с тобой возраста. Представляешь, Машенька, как здорово будет, если мы с ними подружимся, здесь-то и поговорить не с кем, а молодые княжны наверняка образованы, умны и интересны!

Продолжая весело щебетать, Ксения подвела Ярославу к хозяину дома и его гостям. Девушки остановились в двух шагах и почтительно замерли, ожидая, когда их заметят.

– Никита Сергеевич, позволь представить мою старшую дочь Ксению и подругу ее, девицу Марию Бересдорф – родственницу графини Анны Алексеевны Остужевой, находящуюся под особым ее покровительством.

Девушки склонились в реверансе.

– Рад знакомству, сударыни, – произнес князь низким бархатным голосом, а Ярослава поразилась тому, как этот обволакивающий тембр завсегдатая светских салонов отличается от привычных интонаций отца. – Полагаю, я должен представить вам нашего общего друга – Михаил Александрович Афанасьев, граф, конезаводчик.

Граф Афанасьев щегольски щелкнул каблуками, резко кивнул и постарался увлечь молодых особ рассказом об устраиваемых им в ближайшие дни скачках на английский манер.

– Событие, прямо скажу, для круга небольшого, можно сказать, репетиция. А уж, ежели пройдет гладко, да публике интересно, порадую матушку-царицу подобным развлечением. Милостивые судари и сударыни, в субботу пополудни покорнейше прошу на манеж за Зимним Дворцом.

Князь Галицкий обещался непременно быть. Будничным тоном он заметил:

– Моя старшая дочь Ярослава весьма увлечена лошадьми. Ожидаю приезд семьи в самое ближайшее время, а пока, Михаил Александрович, готов пожертвовать, скажем, пятьдесят рублей серебром на приз победителю.

Граф, услышав новость, пришел в неописуемый восторг, начал рассыпаться в благодарностях и продолжил бы это делать, если бы не подошедшая хозяйка дома в сопровождении Анны Алексеевны. Еще несколько минут все обменивались дежурными комплиментами, пока графиня, подхватив Ярославу под руку, не попрощалась с уважаемым собранием.

– Никогда больше не стой с ним рядом, – процедила она девушке, – вашу кровь княжескую за версту видно, ты даже голову поворачиваешь в точности как он. Ума не приложу, как еще сестры Неплюевы до сих пор это не заметили.

Молодая княжна покраснела от гордости: во всем походить на отца было ее мечтой с самого детства.

Игнатий подал карету вовремя, на этот раз на запятках был верный Миколка, облаченный по случаю в ливрею и парик с косичкой. Парень раздувался от важности, что, однако, не мешало ему зорко смотреть по сторонам и подмечать каждую деталь окружающего пространства, привычка, сформированная еще в деревне, когда нужно было прикрывать от господ все шалости и чудачества хозяйки.

– Ну, как, моя дорогая, твой первый выход?

– Признаться, все, как и в родной деревне: молодых кавалеров не было, одни скучающие завсегдатаи, но я все время провела с Ксенией Луневой, она оказалась довольна мила.

– Соглашусь, хорошая девушка и совершенно беззлобная, к тому же помолвлена, достойная семья, знатный род. Дружба с ней нисколько не навредит твоей репутации. Удачно я выбрала Ксюшу тебе в подруги.

Глаза Ярославы полыхнули опасным блеском, графиня поняла, что своенравной княжне совсем не по нутру пришлась мысль, что в очередной раз за нее все решили. Она оказалась права. Еле сдерживая рвущуюся наружу ярость, девушка произнесла:

– С самого моего приезда сюда за меня все время что-то решают: где жить, куда пойти, что надеть, с кем дружить. Неужели я сама не в праве? Неужели женщина годится лишь для того, чтобы найти себе мужа и потом на изумрудной лужайке родового поместья пасти… ребятишек?

Столь пылкая речь ничуть не впечатлила графиню.

– Ты еще очень юна, княжна, – сказала она, похлопывая Ярославу кончиком веера по колену. – Юна и неопытна. Наш век открывает перед женщиной невиданные перспективы, на троне уже третья императрица, и такой порядок вынуждает мужчин считаться с нами как никогда. Но! – она сделала намеренное ударение на слове «но». – Статус пока еще решает все. Что позволено замужней даме, не позволено девице. Понимаешь меня? Выбери себе супруга, подари ему наследника, и впоследствии, следуя правилам хорошего тона, муж не станет докучать тебе своим обществом, Домострой отменен, ты вольна будешь поступать, как вздумается. Таков порядок. Чем скорее ты примешь его, тем легче будет в дальнейшем.

Ярослава вспомнила, как французский гувернер месье Жан-Жак вдалбливал в них с сестрой основы логики. Эту науку княжна никогда не любила, предпочитая руководствоваться сердцем и чувствами. Вот и сейчас слова графини звучали более чем логично, но облегчения это не приносило.

Смиряясь с неизбежным, Ярослава сказала:

– Я понимаю, о чем вы, графиня, обязательно подумаю о ваших словах на досуге, но, боже мой, как же хочется совершить хоть что-либо необычайное, дух захватывающее, тем более, что в ближайшее время меня ждет участь, не завиднее, чем у Ксюшеньки Луневой.

– И чего бы тебе хотелось?..

…Карета остановилась перед роскошным особняком графини. Сияющий Миколка распахнул дверь и, помогая спуститься, протянул дамам руку, затянутую в белоснежную перчатку. Парик с буклями делал его лицо старше, ливрея графского дома сидела безупречно; если бы не широченная улыбка, можно было бы подумать, что он потомственный вельможный лакей в третьем колене. Ярослава задумчиво окинула взглядом своего слугу и, подбирая подол платья, находу заявила:

– Быстро же ты нахватался столичного лоску, парень! Следуй за нами, есть дело…

Глава 10

Субботний день выдался на редкость солнечным и безветренным. Ярослава, стоя на палубе небольшой гребной яхты, наслаждалась видами великолепного города. Столичная знать, изнемогавшая в ожидании открытия нового сезона, посчитала предстоящие скачки, в незнакомом доселе английском стиле, событием совершенно особенным и заслуживающим внимания.