Людмила Шелгунова – Звездочка (страница 21)
Вот прошел и месяц, дедушка чуть не каждый день ездит искать Мишку, да все не находит.
Пришлось ему по делам ехать в соседний город и пробыть там с месяц. Приехал он домой, а человек ему и говорит:
— А без вас приходили мужики из Бабаева, просить вас поохотиться на медведей. Говорят, медведи так зашалили, что сил нет, один так чуть не по деревням ходит.
У дедушки от этих слов сердце так и сжалось.
— Когда они приходили, давно? — спрашивает дедушка.
— Да вот вчера опять приходили, чтобы сказать вам, что сегодня они идут облавою в своем лесу.
Дедушка, как был с дороги, так и сел на свою верховую лошадь и помчался в Бабаево.
Приехал в деревню, спрашивает: «Давно ушли мужики»? «Давно — говорят ему — чуть свет». Расспросил дедушка, в какой лес ушли, и бросился туда. Идет и слышит один выстрел, другой, потом еще несколько; дедушка погоняет коня все шибче и шибче. И вот выехали они на большую поляну. Из лесу на поляну бегут с ружьями мужики, а в одном конце лежит медведь, во многих местах простреленный. Взглянул на него дедушка, да так и обмер. Ведь это друг его Михаил Иванович! Видно он все искал дедушкин дом, оттого и заходил в деревни.
— Миша! — крикнул дедушка, что было мочи.
Лошадь зафыркала, заржала, журавль полетел шибче, а бедный Мишка приподнял голову, застонал и начал подниматься. Дедушка спрыгнул с коня и побежал к нему. Мишка прошел, шатаясь, несколько шагов, а кровь так и течет из него; мужики испугались, кричат, чтобы дедушка стрелял. А дедушка, вместо того, и ружье бросил и обнимает своего друга. Мишка не мог уже держаться на ногах и повалился. Дедушка стал подле него на колени, а бедняга лизал его руки, жалобно рычал и смотрел на всех своих товарищей, на лошадь, на журавля и на дедушку и смотрел так умно, чуть что не говорил. Потом захрипел, вытянулся и умер.
У дедушки слезы полились из глаз.
Долго не мог дедушка говорить о медведях, хотя мы, дети, по вечерам и осаждали его расспросами, и только месяца через два стал он рассказывать нам о своих охотах и наблюдениях.
Медведь водится почти во всех землях и живущие в разных местах не похожи друг на друга. Горы он предпочитает всякой другой местности. Только живут они одиноко и выходят на добычу, по большей части, вечером.
Медведи едят все, и мясо, и хлеб и плоды; не брезгают и падалью. Между ними бывают такие смельчаки, что забираются в деревни и крадут птиц и яйца; забираются даже в хлева. На зиму они ложатся в берлоги, но спят не всю зиму, а иногда и просыпаются; из берлоги же зимою выходят только, если их спугнут.
На медведей в берлогах охота чрезвычайно интересна; мне случалось видеть ее даже в Петербургской губернии. С осени охотники подмечают место, где устроена медвежья берлога, и потом, когда наступить зима и медведь в нее совсем заляжет, тогда накануне дня, назначенного для охоты, кто-нибудь из мужиков прокрадывается к берлоге, протаптывает от нее тропинку к месту, где поставятся охотники. На другое утро со светом, с противоположной стороны тропинки становятся загонщики, с железными листами и палками, со сковородами и трещотками; в загонщики идут и мальчики и девочки. Охотники становятся в конце тропинки. Все это делается очень тихо. Вдруг, по данному знаку, загонщики поднимают страшный гвалт, дети кричат, бабы визжат, мужики бьют палками по листам, и вся эта ватага движется к берлоге. Медведь в ужасе выскакивает, что ему делать? С одной стороны крик и что-то ужасное, с другой — удобная тропинка; он, конечно, бросается по тропинке и скоро встречает пулю ловкого охотника или хорошие рогатины. Медведь очень любит мед и кедровые орехи. Орехи собирает он довольно курьезно. Встав на задние лапы, он нарывает целую кучу кедровых шишек. Кучу эту он потом переносит на чистое местечко и начинает лапой катать шишки до тех пор, пока из них не выпадут орехи. Орехами он сильно отъедается, а потому, когда в Сибири урожай на кедровые орехи, медведи залегают в берлоги очень жирными. В Сибири ловят медведей вот как.
Около Байкала, например, где местность очень гористая, высматривают, по какой тропинке медведь имеет обыкновение ходить. Тогда на этой тропинке ставят крепкую петлю и привязывают конец ее к толстой чурке. Медведь почти всегда попадает в такую петлю или шеею, или ногою, идет дальше и чувствует, что его что-то держит. Он обыкновенно ворочается назад вдоль веревки, добирается до чурки, рассердись, хватает ее и несет куда-нибудь к оврагу или к краю утеса, чтобы сбросить. Сбросит и сам летит вместе с нею. Охотники стараются ставить эти петли у таких мест, где медведь, падая с чуркою в пропасть, непременно должен разбиться до смерти. Есть и другие способы охоты на медведя. Самый же обыкновенный, это с винтовкою. В Забайкалье смельчак охотник идет на медведя один с хорошею собакою. Собака лаем выгоняет его из берлоги, а охотник подпускает медведя очень близко и, когда тот поднимается на задние лапы, он простреливает ему сердце. Собака приносит пользу в особенности в неудачных случаях, при промахах, она хватает медведя сзади и тем обращает гнев медведя на себя, пока охотник не оправится.
Есть охотники, которые ходят на медведя без ружья, а с одним ножом и собакою. Когда медведь поднимается на задние лапы, такой охотник бросается перед ним лицом вниз и, лишь только медведь опустится на него, распарывает ему ножом брюхо.
Сибирские зверовщики, орочены, из монгольского племени, живя постоянно в лесу, чаще других встречаются с медведями. Они стараются раздразнить медведя, чтобы он вышел на поединок, тогда такой орочен прячется за дерево и вертится за ним до тех пор, пока медведь не схватит руки, подставленной охотником. В руке же он держит железную распорку. Такая распорка походит на якорь, только лапы ее прямые и с зазубринами. Рукоятка распорки делается из дерева, вершков в шесть длиною. Распорка же в поперечнике более четверти и такого крепкого железа, что не сломается в зубах медведя. Руку орочен обматывает ремнем, так чтобы ремнем придерживалась распорка и не могла бы выпасть из руки. На распорку же надевается рукав, чтобы ее не было видно. Орочен, всунув распорку в пасть медведя, тотчас же вытаскивает руку из рукава, оставив распорку у него в пасти, и подхватывает медведя на рогатину, с насаженным в конце ножом, и закалывает медведя, как теленка, потому что медведь, размозжив себе пасть распоркою, лапою старается вытащит ее и тем сильнее ранит себя, сердится и мало обращает внимания на охотника; охотник же, пользуясь этим, наносит медведю смертельные раны.
Я уже говорил вам, что медведи очень любят мед, а потому в наших местах, на Урале, их ловят на эту приманку. К дереву около улья подвешивается в наклонном положении доска, как чашка весов, и укрепляется, кроме того, мочальною веревкою, протянутою перед самым отверстием улья. Медведь влезает на доску и старается перекусить веревку, заграждающую доступ к улью. Лишь только перекусит он веревку, как доска, освобожденная от привязи, начинает качаться и медведь сидит на этих качелях. Под качелями же вбивают колья, так что если он вздумает спрыгнуть вниз до прихода охотников, то убьется.
Говорят, будто в Камчатке медведи почти никогда не трогают людей и гуляют вместе со стадами по полям. Заприметив где-нибудь рыбачью сеть, они вытаскивают ее из воды и вынимают всю рыбу. Камчатским женщинам и девушкам они не мешают набирать ягоды, а только иногда отнимают их у них и съедают.
Храбрость у него является только тогда, когда он не видит другого исхода из опасности. По уму он стоит гораздо ниже собаки и кошки. Память у него очень слабая, привязанности к хозяину тоже не бывает. Хотя я и не раз брал маленьких медвежат, но, тем не менее, я знаю, что для человека он всегда опасный товарищ.
В наших деревнях часто можно встретить вожаков с учеными медведями. Эти медведи показывают разные штуки. В 1865 году мне случилось видеть такого вожака с медведем в Швейцарии, около самого Цюриха. Замечательно, что вожак из южной Франции показывал те же самые штуки, что показывают и наши русские вожаки: как дети горох воруют, как бабы на работу ходят и как с работы, и т. д. Иностранный медведь с таким же удовольствием выпил поднесенную ему водку, как и наш. Вот как обучали медведя в Германии. Медведя сажали в клетку с железным полом, который мало-помалу нагревали. Во избежание жара Мишка поднимался на задние лапы и начинал подскакивать и прыгать. Тут начинали свистать и бить в барабан. Конечно бедняге и потом, при звуках свиста и барабана, мерещился горячий пол клетки и он начинал плясать.
ОДНА ДУМУШКА
Два окна комнаты были густо уставлены цветами; в клетках, подвешенных под косяками, уже спали канарейки.