Людмила Шапошникова – Годы и дни Мадраса (страница 18)

Нескладный бледный юнец с длинной прыщавой физиономией и жестким взглядом светлых глаз был перевезен вместе с другими пассажирами в лодке на берег. Форт встретил его учебной пальбой мушкетов и грозно-поднятыми жерлами батарей. Шла война. В Пондишери стоял французский флот, готовый в любой момент блокировать форт. В Серингапатаме Типу Султан готовил свою армию к решающему удару. Однако ни мушкетная пальба, ни до блеска начищенные пушки не взволновали свободного купца. Он пристально всматривался в ряды торговых зданий и складов, примыкавших к стене форта. Это был его мир. В Белом городе Перри обнаружил церковь, библиотеку, газету «Мадрасский курьер» и множество таверн, где торговали ветчиной и сыром. По улицам города во всех направлениях двигались различных размеров и форм паланкины. Темнокожие слуги держали над паланкинами огромные раскрашенные зонтики. И Перри понял, с чего надо начинать. Он приобрел себе паланкин, раскрашенный зонтик и несколько десятков темнокожих слуг. Компаньон по торговым делам появился несколько позже. Это был чиновник Компании Чейз. Так возникла компания «Чейз и Перри». Компания разместилась в тесной комнате дома, стоявшего за стеной форта. Перри с почтением взирал на своего компаньона, поднаторевшего в индийских делах. Первые торговые операции новой компании не принесли особых выгод. Теперь младший компаньон смотрел на Чейза уже без почтения. В его светлых глазах затаилась насмешка. Чейз невольно вжимал голову в плечи, когда встречал этот взгляд. Потом он узнал, что Перри без его ведома дает взаймы деньги под высокие проценты. И тогда произошла первая размолвка. Старший компаньон кричал на Перри и грозил разрывом. Но тот сидел на высоком табурете, спокойно покачивал ногой, обутой в тупоносый башмак с блестящей пряжкой. Потом он поднялся и, не обращая внимания на гнев патрона, направился к выходу.

— Куда вы? — крикнул тот.

Перри остановился в дверях, смерил взглядом низкорослую фигуру Чейза и процедил сквозь зубы:

— Если один партнер — идиот, то почему должен страдать другой? Вы достаточно взрослы, чтобы понять, что ростовщичество — это деньги, а деньги — это все.

Чейз судорожно хватил воздух узкогубым ртом. Разрыва не произошло, а компания «Чейз и Перри» занялась ростовщическими операциями. За короткое время многие ост-индские чиновники и местные раджи оказались должниками Чейза и Перри. И тогда «Мадрасский курьер» стал печатать объявления и сообщения, которые приведены в начале главы. Так впервые появилось имя свободного купца Перри на страницах мадрасской прессы. Перри понимал, что Чейз не даст ему развернуться. Чейзу не хватало сообразительности, смелости и размаха. В 1792 году Перри покинул своего патрона. А через несколько лет в Черном городе открылась банковская и ростовщическая контора. «Томас Перри и К⁰» — красовалась вывеска над ее входом.

Человека с длинным бледным лицом и светлыми жесткими глазами теперь хорошо знали в Мадрасе. Его паланкин неутомимо сновал по улицам Черного и Белого городов. Перри появлялся в домах своих должников. Исподтишка бросал оценивающие взгляды на мебель, картины, ковры и женские украшения. Он никогда не давал отсрочки. Все знали, что просить его об этом бесполезно. Он спускал с молотка виллы, городские дома, дорогую утварь. Его боялись и ненавидели, но неизменно прибегали к его «помощи». Длинными холеными пальцами с плоскими ногтями он отсчитывал золотые и серебряные монеты клиенту и запирал в железный ларец очередную расписку или закладную. Точно в срок расписки и закладные извлекались из ларца. Он хладнокровно оставлял должников без жилья, вдов и детей без наследства, стариков без надежды вернуться домой, Это его не касалось. Свободный купец вел свое дело. Он скупал бриллианты, изделия из золота, покупал корабли и отправлял их с товарами на Цейлон, в Кочин, в Лондон. Он аккуратно посещал церковь в форту и во время проповедей подсчитывал, сколько должников находится среди ее прихожан. Целые дни он проводил в конторе, отлучаясь только по неотложным делам, покрикивал на клерков и вычитал рупии из их скудного жалованья за малейшую провинность. Каждый вечер он садился за толстую конторскую книгу, куда вносил все свои доходы и расходы. В душном жарком воздухе ровно горело пламя свечи. Москиты и ночные бабочки облаком вились над огнем. Но Перри не обращал на них внимания. Он колдовал с цифрами, стараясь постичь их таинственную закономерность. Цифры незримо связывали его с железным ларцом, где лежали расписки и наличность. Суммы его прибылей росли с каждым годом, но он скрупулезно вносил в толстую книгу каждую цифру. Все было подсчитано и ничего не упущено. Покупка дюжины вилок и фрахт корабля, приобретение нового дома для конторы и расход на голову сахара, прибыль за месяц и оплата счета портному. Все внесено до последнего пенса. Эту книгу он запирал в потайной шкаф. Никто не смел к ней прикасаться. Лишь однажды на несколько дней были забыты и книга и ларец. В 1794 году он женился на Мэри Пирс, дочери служащего Ост-Индской компании. Прямой, в узком черном сюртуке с высоким воротником, он стоял рядом с ней в церкви святой Марии и нетерпеливо поглядывал на патера, который слишком долго возился с обручальными кольцами. Прямо из церкви он отправился в контору. И так слишком много времени он потратил на ненужные приготовления и церемонии. Жена и появившиеся потом дети стали неотъемлемой частью его имущества. Но они занимали в его жизни гораздо меньше места, чем толстая конторская книга и железный ларец.

Он был всегда в курсе всех событий в Мадрасе. Ничто не ускользало от жесткого взгляда его глаз. Когда наваб Карнатика получил английское «покровительство», Перри понял, какие возможности предоставляются ему. Глава солидной фирмы, он поступил на службу в казначейство наваба. Это произошло в 1796 году. Наваб положил ему солидное жалованье — 1050 фунтов в год. Потом он его удвоил. Хитрый и смелый, алчный и проницательный, Перри быстро вошел в доверие к навабу. С этого доверия он получал высокие проценты в золоте и драгоценных камнях. Он понимал, что дни карнатикского наваба сочтены, и старался урвать как можно больше. Свободный купец, он не привык обращать внимания на своих партнеров и упустил из виду, что «партнером» в делах наваба у него оказалась сама Ост-Индская компания. Чиновники не простили ему его предприимчивости и сомнительных средств. Ост-Индская компания становилась сильным хозяином в городе, и свободный купец вызывал раздражение даже у лондонских директоров. В 1800 году Перри было предложено немедленно покинуть Мадрас и отправиться в Англию. Но настал период дождей, и ост-индские фрегаты стояли на причале в мадрасской гавани, пережидая время бурь и циклонов. Перри тоже пережидал их. Когда же первый фрегат поднял якорь, над головой свободного купца уже было чистое и ясное небо. Он остался в городе. Через несколько месяцев было аннексировано карнатикское княжество. Перри потерял место в казначействе, но не потерял присущее ему присутствие духа. Он предъявил иск Компании. Оказывается, наваб в течение трех лет не платил ему жалованья. Наваб был мертв, и никто не мог сказать, как было на самом деле. Перри потратил на это тринадцать лет и фунт за фунтом получил нужную сумму. История умалчивает о том, было ли это действительно его жалованье или просто деньги, полученные обманом. Скорее всего последнее. Ибо Перри был одним из главных сообщников добаши Паупии-Казначей наваба, который мешал Перри и Паупии, был обвинен ими и устранен от должности. Тогда Перри не поскупился на подкуп лжесвидетелей. Правда, против него потом выступили сильные дельцы, и ему вновь предложили покинуть Мадрас. Но Перри был не из пугливых. Он хорошо понимал, чем для него стал Мадрас. В старый дом предков в Уэльсе его никогда не тянуло. Казне свободного купца был нанесен определенный урон, но зато вывеска «Томас Перри и К°» осталась нетронутой на новом здании фирмы в Черном городе.

Деньги наваба были пущены в оборот. Около гавани рядом со зданием фирмы появились склады Перри и различные его конторы. Это были двухэтажные дома, которые стали потом центром разросшегося Угла Перри. Старый бронзовый телескоп, от времени пришедший в негодность, до сих пор сохранился на верхней веранде одного из этих домов. С его помощью судовладелец Перри наблюдал за сигналами своих кораблей. Корабли были его страстью. Они приносили ему больше, чем служба у наваба, чем ростовщические или банковские проценты. Он посылал их, груженные зерном, на Борнео, Яву, Филиппины, к мысу Доброй Надежды. Там в это время голодали. Корабли давали 300–400 процентов прибыли. Голод работал на таких, как Перри. Правда, трудновато было ладить с капитанами. Грант стоил ему, например, целого корабля «Маркиза Уэллсли». Перри не любил вспоминать эту историю. Его обманули. Но «противник» был достоин своего хозяина. Капитан Грант спалил корабль с грузом ценной пшеницы. Вскоре после этого он умер в Бомбее, оставив огромное состояние своей вдове и детям. Перри подозревал его в том, что он продал сначала его пшеницу, а потом поджег корабль. Купец понес убыток на 350 тысяч рупий. Он пытался судиться с вдовой Грант, но из этого ничего не вышло. С трудом ему удалось получить страховые деньги.