Людмила Семенова – Жаворонок Теклы (страница 82)

Нерина была так потрясена, что сначала не знала, что и ответить. Нездоровый, рано состарившийся африканец, трудящийся в дикой глубинке, мог жалеть ее, ухоженную женщину из комфортного мегаполиса, которая вдобавок перед ним виновата? Это отчасти радовало — он по крайней мере не испытывал к ней ненависти и презрения, а отчасти ввергало в отчаяние: он не ждал ее, у него давно другая жизнь, и она не часть ее, а незваная и неудобная гостья. И он даже ни разу не назвал ее Нери, хотя бы случайно, по привычке. Все эти годы подсознательно она думала, что где-то у нее есть сокровенный кусочек другой жизни, не связанной с буднями и обязательствами, и это тоже оказалось самообманом…

Однако Нерина собралась с мыслями и все-таки сказала:

— Да, все так, я признаю это и прошу у тебя прощения, теперь уже есть за что… И папа бы попросил, будь он здесь. Но сейчас я понимаю, зачем ехала сюда. Ты в беде, у тебя плохо со здоровьем и в таких условиях ты просто себя погубишь. Тебе надо вернуться в Россию, не сочти, пожалуйста, за издевку. Я говорю это уже не как глупая избалованная девчонка, а как взрослый человек, готовый отвечать за свои поступки. Там есть нормальная медицина, ты поправишь здоровье и не будешь нуждаться в наркотиках, это наверняка не поздно. Только не здесь! Ты ведь здравомыслящий человек, так не отказывайся от моей помощи! А там увидим, кем мы станем друг для друга. Если я сумею хотя бы вернуть твою дружбу, это уже будет для меня успокоением.

Айвар некоторое время смотрел на нее, будто переваривая услышанное, и продолжал пить воду — ему пришлось попросить еще одну бутылку. Наконец он произнес:

— Нерина, вот с последнего поподробнее… Я верно понял, что ты рассчитываешь на что-то помимо этой теоретической дружбы? Если так, то даже мне страшно представить степень твоего отчаяния, но я вынужден тебя огорчить — я женат, у меня здесь есть дела и на роль «запасного аэродрома» я больше не гожусь. И в Россию я уже не вернусь никогда, у меня нет желания показывать там кому бы то ни было, во что я превратился.

— А разве ваш брак не закончен? — спросила Нерина, не сумев подавить досаду. — Если твою жену и подставили, что, как я понимаю, еще под вопросом, она так или иначе изуродовала тебе жизнь!

Мужчина резко поставил бутылку на стол и сказал негромко, но жестко:

— Вот уж обсуждать и осуждать мою жену я тебе не позволю. Заметь, что я про твой брак ничего не сказал. Что ты знаешь о нашей жизни, о правых и виноватых? В этом мы будем разбираться с ней, и больше ни с кем. Но в любом случае я никогда ее не брошу, и держусь сейчас не только на наркотиках, но и на ожидании того, когда она вернется.

В этот момент Айвар внезапно для самого себя почувствовал какое-то озарение. Он действительно осознал, что поддерживало в нем силы, что подогревало в крови отчаянный адреналин, разбавляющий в ней наркотический яд и облегчающий жуткую усталость. Он всегда подспудно думал о Налии, вспоминал ее смех, улыбку, безумные наряды, несгибаемый характер, грубоватый юмор, нежную заботу, с которой она готовила еду, подбирала ему одежду, растирала ноющие после рабочего дня мышцы, и откровенное, на грани провокации, поощрение и благодарность в постели.

Вероятно, эти мысли невольно отразились на его лице, и Нерина взглянула на него с обидой.

— Но почему? Чем она это заслужила?

— Ничем, я ее просто люблю! А тебя не люблю, и ты меня тоже не любишь, мы ведь давно уже это выяснили. И нет у нас ничего общего, я привлекаю тебя только когда ты считаешь меня ущербным, вот как сейчас. Как у тебя глазки-то заблестели, вот-вот масло польется! Самое забавное, что твой муж, тогда еще будущий, меня об этом предупреждал! Он злой парень, но прозорливый, надо признать. И вот что я ему не поверил? А с другой стороны, как можно было поверить? Какой мужчина стал бы искренне такое говорить про любимую женщину?

— А он говорил искренне, — мрачно вздохнула Нерина. — Я не могу оправдывать Костю: у тебя есть все основания его ненавидеть.

— Тут ты ошибаешься, Нерина, — спокойно сказал Айвар, — это Косте приходится ненавидеть меня, а мне он абсолютно безразличен, что сейчас, что тогда.

— Айвар, а как ты жил, когда только вернулся сюда от нас? Ты, может быть, не поверишь, но я долго об этом думала.

— Да знаешь, неплохо жил, — ответил Айвар невозмутимо. — Много ли мне было надо? Я был молод, учился, работал там, где мечтал, заводил новые знакомства, занимался спортом и спал с девушками по доброму согласию, как и всякий парень.

Заметив ее уязвленное выражение лица, он так же спокойно сказал:

— А что ты так смотришь? Уж за это мне нисколько не стыдно. В сексе тоже есть место и нежности, и человечности, и в Африке люди имеют мало времени, чтобы тратить его на что-то другое. Этим девушкам порой вообще было не до разговоров, такая уж у них жизнь! А я доставлял им радость, они на меня смотрели как на инопланетянина, понимаешь? И самому от этого было радостно. Что же делать, — тут он впервые открыто улыбнулся, — если женщины меня любят? Да-да, я это сейчас без всякой пошлости говорю. У вас в природе заложено тянуться к теплу, укрытию, мягкости, потому что вы чаще и глубже нас испытываете боль. И те, кто выходит замуж за властных и жестких мужчин, чтобы обеспечить себе мифическое будущее, в настоящем мечтают о таких, как я. Даже сейчас они меня продолжают любить, хоть старухи, которым я чищу трофические язвы, хоть девочки, которым объясняю, что такое месячные. Пусть телом я уже много лет принадлежу только одной, добрыми чувствами и милосердием делиться можно бесконечно.

— Прости, — сказала Нерина, и ее голос дрогнул. — Увы, я оказалась не такой честной и бескорыстной, как эти девушки, и из-за каких-то капризов испортила жизнь и тебе, и себе…

Тут самообладание ей отказало, и на черных глазах выступили слезы.

— Я давно тебя простил, Нерина, — заговорил Айвар, и в его голосе появилась некая теплота. — Ну что теперь разбираться? Милосердные братья — это состояние души, на котором они зачастую и выживают в таких условиях, как эти. Так что не казни себя больше и давай, раз уж ты проделала такой путь, поговорим по существу. У меня к тебе есть один совет и одна просьба.

Нерина оживилась при этих словах:

— Господи, да все что угодно, Айвар, что в моих силах и даже нет…

— В твоих, не волнуйся, — мягко сказал мужчина. — Совет у меня такой: помирись с ребятами, тебе это очень нужно. Они хорошие и добрые люди, и таких стоит держаться не потому, что они когда-нибудь могут помочь, а потому, что в жизни нужен позитивный энергообмен, без этого душа опустошается и чахнет. Я не знаю, с кем ты общалась в последнее время, но в случае твоего развода эти люди останутся с Костей, ты же сама это понимаешь. А что тебе делать с ним, это уж решай сама, тут ничего не могу посоветовать.

— Но это будет выглядеть некрасиво, — печально заметила Нерина. — Получается, пока у меня все было в шоколаде — хотя бы со стороны — я их предала, забыла, а теперь, когда Костя меня бросил, пойду к ним за утешением?

— Да, не спорю, это будет так выглядеть. На первых порах, — спокойно ответил Айвар. — Но я уверен, что они тебя простят, и потом вы сможете стать настоящими друзьями на всю жизнь. Теперь насчет моей просьбы. Не говори им про то, что узнала о моем нынешнем состоянии. Я продолжаю чуть-чуть с ними переписываться, по возможности, и они считают, что у меня все без изменений. Пусть так и будет, пообещай мне, Нерина. Я тебе за это буду благодарен.

— Ты уверен? Может быть, как раз наоборот, нужно поставить в известность тех, кто тебя любит?

— Нет, Нерина, я уверен. Помочь они мне не могут, да и не нужна мне уже никакая помощь, тем более жалость. Я разберусь сам с чем могу, а им только лишние огорчения, особенно Оле. Про Костю, кстати, тоже не надо никому говорить, жене нехорошо доносить на мужа. Пусть он сам разбирается, как ему с этим жить. А ты не растеряй все, что отмерено, не делай больше глупостей и отвыкай от роли страдалицы. Тебе так полюбилась эта роль, что когда-нибудь она может тебя погубить.

— Хорошо, Айвар, я обещаю, — ответила Нерина грустно. — Но позволь все-таки задать тебе один-единственный вопрос: если бы не было Кости, у нас с тобой могло что-то получиться?

Айвар немного помолчал, при этом его лицо не отражало никаких эмоций.

— Да, любишь ты задавать вопросы, на которые явно не готова услышать любой ответ, — наконец сказал он. — Но поскольку мы больше не увидимся, я скажу тебе правду. В тех же обстоятельствах, в которых мы познакомились, — возможно. В браке может быть много хорошего и без любви, если люди честны друг с другом, если есть уважение и другие источники энергии, хоть та же работа. Но я узнал, что такое по-настоящему любить женщину — не дружить, не общаться по интересам, не заниматься сексом бесплатно, а именно любить, и сознавать, что ты любим. Узнал, насколько это окрыляет, даже когда ты не смеешь ничего ей сказать. После этого наша совместная жизнь неминуемо превратилась бы в кошмар. Вспомни те последние месяцы: я продолжал переживать за тебя, но ты уже меня раздражала, просто потому, что не была ею. Так что нет худа без добра.

— Ты же встретился с женой, когда мы уже расстались, — тихо произнесла Нерина.